Командующий фронтом (СИ), стр. 9

— Ну раз понял, полезай в машину, на переднее место рядом с водителем. А я сяду сзади. Мне ещё поработать надо.

Я залез на заднее сиденье автомобиля (который я определил как ЗИС — 101) и водитель усатый старшина средних лет, завёл мотор и тронулся с места.

Поработать с документами ( как я рассчитывал) мне практически не удалось. Шоссе на которое вы выехали, было основательно разбито, то тут то там попадались наспех заделанные воронки от бомб, машину постоянно трясло и подбрасывало на ухабах, в общем читать документы в таких условиях было крайне затруднительно.

Автомобиль быстро проехал через Вязьму и я глядя на этот ещё почти совсем не тронутый войной городок подумал,что меньше чем через месяц он будет с ходу, без боя захвачен фашистами. Красная армия вернётся сюда весной 1943 года, встретив здесь руины и пепелище. И я вдруг остро ощутил,что вот я человек из двадцать первого века, профессиональный военный, каким -то чудом перенесённый сюда в 1941 год, должен сделать всё,что бы этих руин и пепелищ на русской земле, стало хоть чуть- чуть меньше. Что бы не доползли немцы, почти до московских окраин, что бы не погибли сотни тысяч красноармейцев в проклятом Вяземском котле, что бы сумели избежать гибели в безнадёжном окружении, а встретили врага на новых рубежах, не позволив ему так близко подойти к Москве.

Конечно я понимал, что избежать поражения в грядущем сражении войскам вверенного мне фронта не удастся. Слишком силён и умел враг, слишком много у него дивизий, но одно дело допустить разгром и окружение своих войск, а совсем другое, отходить планомерно от рубежа, к рубежу, пусть и под давлением превосходящих сил врага, нанося ему при этом невосполнимые потери. Но для того мне требовалось сделать очень и очень многое. Многое за короткое время, которое к тому же стремительно убывало.

В окрестностях Вязьмы велись интенсивные инженерные работы, я видел это из окна своего автомобиля. Рылись траншеи, противотанковые рвы, оборудовались огневые точки. Помимо гражданских лиц, то там то здесь, я видел людей в военной форме привлечённых к земляным работам. Как видно это были ополченцы широко привлекаемые к земляным работам. Меньше чем через месяц им тоже придётся встретится с врагом. Многие из них погибнут, а ещё больше окажется в плену. И это тоже была одна из трагедий тех дней осени 1941 года. А главное все эти работы по оборудованию обороны окажутся в общем то в пустую. Почти все эти траншеи и противотанковые рвы немцы преодолеют легко и без боя. Просто к моменту когда танковые дивизии группы армий «Центр» выйдут к ним, войск способных занять эти траншеи здесь не будет. Они будут погибать в своих последних боях, в окружении, западнее Вязьмы.

За Гжатском то ли дорога стала получше, то ли я сумел как -то адаптироваться к непрерывной тряске. Я вытащил из портфеля бумаги и погрузился в их изучение. Однако проработал таким образом я совсем недолго. Вдруг я почувствовал,что мои глаза слипаются словно намазанные клеем и у меня нет решительно никаких сил,что бы побороть подступающую дремоту. Поэтому я закинул бумаги обратно в портфель и привалившись головой к оконному стеклу, очень быстро задремал.

— Товарищ, генерал- полковник, товарищ генерал — полковник, — услышал я сквозь сон голос Никодимова,- Москва! К Москве подъезжаем!

Я открыл глаза, потянулся с огромным удовольствием и произнёс:

— Ты, старший лейтенант, прекрасно выполняешь функции будильника. Тебе не говорили об этом? Я скоро при одном звуке твоего голоса, как ошпаренный буду с кровати вскакивать! Не даешь ты выспаться начальству, Никодимов, никак не даёшь.

— Виноват, товарищ генерал — полковник, но вроде как Москва близко! Мы же туда едем?

— Туда, туда. А ты, старлей. шуток не понимаешь. И откуда ты такой взялся?

— Из города Костромы.

— А, ты костромич! А,что не окаешь?

— Ну у нас не все окают.

— Не все говоришь. Ну ладно,- и я посмотрел на часы,- ого! Времени то у нас ещё полно!

— А мы куда сейчас поедем?Прямо к товарищу Сталину? — полюбопытствовал Никодимов.

— Нет к товарищу Сталину мы не поедем. Вернее поедем, но не сейчас. Чуть позже. А сейчас мы поедем прямо в Генеральный штаб. Старшина, знаешь дорогу?

— Так, точно,- ответил мне водитель.

— Ну раз знаешь, так и вези нас, прямиком в Генеральный штаб!

Глава 5

Вскоре мы уже въехали в Москву. Москва образца сентября 1941 года, не годилась ни в какое сравнение с Москвой двадцатых годов двадцать первого века. На её улицах не было того потока людей и машин, напротив она выглядела какой -то пустынной. Я сразу же обратил внимание, как мало нам встречается молодых мужчин. Несколько волн мобилизации, которая началась на второй день войны, уже сделали своё дело.

Старшина лихо вёл машину по пустынным московским улицам. В этом городе не было автомобильных пробок. До их появления оставалось лет так шестьдесят с гаком.

Наконец мы доехали до улицы Знаменка. Спустя восемьдесят лет Генеральный штаб не переменит своего адреса. В мою бытность действующим офицером Российской Армии мне неоднократно приходилось бывать по этому адресу.

— Приехали, товарищ генерал — полковник,- произнёс старшина — водитель и остановил машину.

— Так, ждите меня здесь,- сказал я своим спутникам,- ждите и никуда не уезжайте. Поняли меня?

Открыв дверцу автомобиля я оказался на улице.

Зачем я в начале пожаловал в Генеральный штаб? В общем то только затем,что бы перед своей встречей со Сталиным по лучше ознакомится со сложившейся ситуацией на фронтах. Не то,что бы я не знал её. Знал конечно. Всё -таки я много лет с начала интересовался, а затем и профессионально занимался историей Великой Отечественной войны. Поэтому обстановка на фронте, сложившееся к середине сентября 1941 года секрета для меня не составляла, к тому как командующий фронтом я регулярно получал сводки Генштаба, но ещё перед своим отъездом я решил перед своим визитом к Сталину с начала заехать в Генштаб. Мало ли,что. Обстановка на фронте была динамичной, быстро менялась и лучше быть в курсе всех изменений. Возможно это не окажется лишним во время моей беседы со Сталиным.

Насколько я знал (в основном по мемуарам конечно) в самом начале войны Генеральный штаб Красной Армии находился в одном здании с наркоматом обороны. Дело дошло до того,что он даже не имел резервного узла связи. Не способствовало лучшей работе Генерального штаба и частая смена его начальников. С января 1941 года им был генерал армии Жуков. При всём моём уважении к Георгию Константиновичу, штабной командир из него был так себе. Непонятно,что двигало Сталиным, когда он решил назначить его на эту должность. В общем то на мой взгляд Жуков плохо справлялся с обязанностями начальника Генерального штаба. Недаром ещё в начале тридцатых годов комдив Рокоссовский писал в характеристике на своего комполка Георгия Жукова: ' к штабной и преподавательской работе привлечён быть не может, поскольку органически их ненавидит'. Пробыл он на этой должности до конца июля, пока не был снят с этой должности и направлен командовать Резервным фронтом. На место Жукова Сталин вернул маршала Шапошникова, который может быть тоже, был далеко не идеальным начальником Генерального штаба ( в первую очередь из -за плохого состояния своего здоровья), но зато неизменно пользовался большим уважением Сталина, что безусловно играло большую роль.

Жуков же в должности командующего фронтом провёл относительно успешную Ельнинскую наступательную операцию. Ему удалось выбить немцев с образовавшегося ещё в ходе их июльского наступления выступа и освободить Ельню. Этот выступ рассматривался тогда, как опасный плацдарм, с которого противник может начать наступление на Москву. Поэтому командование Красной армии не жалело, в июле — начале сентябре 1941 года, сил и средств, что бы ликвидировать его. Ельню освободили, в сводках Совинформбюро это было преподнесено как блестящая победа, стоившая немцам потери аж восьми дивизий (что было разумеется полной чушью). За скобкой остались громадные жертвы которые понёс Резервный фронт в ходе этих боёв и которые скажутся уже совсем скоро. И потеря плацдарма в районе Ельни не помешала фон Боку, в начале октября начать по началу очень успешное наступление на Москву. Так, что успех под Ельней был весьма относителен. Тем более, что противник в общем то без особых проблем вывел свои войска из под Ельни, когда для его группировки возникла угроза окружения. Красной Армии ещё предстояло научится загонять противника в котлы. И обучение это, давалось увы, большой кровью. С другой стороны успех под Ельней (носивший в общем -то тактический характер) был первым зримым успехом войск Красной Армии, в этой, начавшейся, для неё, так неудачно войне. Конечно летом 1941 года наши войска наносили успешные контрудары, отбивали территорию, но эти успехи быстро нивелировались, дальнейшем продвижением немцев. А тут мы впервые не только отбили у врага кусок своей территории, но и сумели закрепится на нём. Как ни крути, но всё же успех. Тем более это был единственная удавшаяся операция в ходе затеянного маршалом Тимошенко, контрнаступления Западного фронта, имевшего первоначальной целью, освобождение Смоленска. И не надо забывать про моральный фактор. Освобождение Ельни здорово приободрило и армию и тыл, начинавших уже уставать от чёрной полосы сокрушительных неудач из которой всё не могла выйти Красная Армия.