Командующий фронтом (СИ), стр. 30
— Ничего такого, нового не замечено,- пожав плечами отвечал мне командарм — 30.
— А о чём свидетельствуют данные радиоразведки? — продолжал пытать я Хоменко.
— Ничего нового. Смены частей, появление штабов новых частей не отмечено.
— А как обстоят дела с твоим левым флангом? Особенно на стыке твоей армии с хозяйством Лукина?
— А,что стык?- ответил мне Хоменко,- местность там такая,что немцу наступать там совсем не с руки. Одни болота. Я за этот участок спокоен.
— Одни болота говоришь? И немцу там наступать не с руки?
— Да, немец он дороги любит. А там никаких дорог. Одни болота, да леса. Как там немцам развернуть танковые части?
— Ладно, Василий Афанасьевич, понял тебя. А теперь давай, поехали на этот самый твой левый фланг и ознакомимся со всеми этими условиями на прямо на местности.
Уже вечером возвращаясь после рекогносцировки я спросил Хоменко:
— Ну,что, Василий Афанасьевич, убедился?
— Да, Иван Степанович, убедился.
— Вот ты был спокоен за этот стык, а у тебя там полоса танкодоступной местности, шириной в целых пять километров! И дороги имеются! Конечно не Минская автострада, но тем не менее. При желании немцы смогут очень быстро протолкнуть по ним свои мотомехчасти. Особенно если им с погодой повезёт. А дальше смотри, как всё может повернутся. Самые сильные армии у нас развёрнуты в центре. Правое крыло фронта получается ослабленным. У тебя в армии сколько личного состава?
— Меньше тридцати тысяч, Иван Степанович.
— А со средствами усиления как дела обстоят? С ПТО, например?
— Да нет у меня ПТО. И танков нет. И с боеприпасами беда просто. Особенно с артиллерийскими. Я уж сколько в штаб фронта докладывал, а воз всё там же. Ты уж извини меня, Иван Степанович, это всё до тебя было.
— То есть если немцы ударят по твоей армии, устоишь?
— Если большими силами, то нет. Не устою. Говорю как на духу.
Конечно позади этой самой полосы танкодоступной местности расположены болота, но кто, например, мешает фашистам настелить гати и перебросить по ним свою бронетехнику? Как думаешь? Вот смотри центр фронта у нас занят самыми сильными армиями, которые сидят в обороне подготовленной в инженерном отношении. А здесь ничего этого нет. А если они прорвутся на правом крыле, то рано или поздно они могут повернуть на юг, зайти в тыл, войскам нашего фронта, и в довершении всего перерезать автостраду.
Да армия Хоменко развёрнутая фактически на самом опасном направлении была очень и очень слабой. Фактически по численности личного состава это была не армия, а корпус не более. Танков и противотанковых орудий в распоряжении генерала Хоменко не было.
— Вот,что, Василий Афанасьевич, — продолжил я,- необходимо срочно начать плотное минирование полосы танкодоступной местности в районе Шелепы.
— Рад бы, да с противотанковыми минами у меня очень напряжённо. Можно сказать беда,- ответил мне Хоменко.
— Поможем, Василий Афанасьевич,- ответил я ему.- подбросим тебе мин.
Я задумался. Минирование это конечно было хорошо, но явно недостаточно. Необходимо было создать в полосе намечающегося, прорыва немцев, хорошую артиллерийскую группировку и нанести мощный удар по немцам в тот момент, когда они уже сосредоточат основную массу своей бронетехники и артиллерии вблизи переднего края,в полной готовности к переходу в атаку. Если я к тому же получу в своё распоряжение несколько полков дальней бомбардировочной авиации, то артиллерийский удар можно будет дополнить авиационным. Нужно также передать Хоменко средства ПТО. Немцы должны попотеть прорывая оборону наших войск на стыке 30-й и 19 -й армии. А когда они всё — таки сумеют сделать это они попадут под контрудар оперативной группы (которую в прочем ещё предстояло сформировать). В любом случае их продвижение к Днепру, а затем дальше на Вязьму не должно стать быстрым и лёгким. За каждый захваченный километр, они должны по возможности заплатить по дороже.
— Сейчас на фронт начало поступать маршевое пополнение, — вновь обратился я к Хоменко, -поэтому по возможности подбросим тебе людей побольше. Будем всемерно усиливать твою армию. Дадим тебе и боеприпасов и средств ПТО. Необходимо срочно усилить стык твоей армии с армией Лукина. Так,что обрати максимальное внимание на свой левый фланг. По моему убеждению именно здесь немцы нанесут свой главный удар. И нам надо встретить его максимально готовыми. Если мы не сделаем этого, то в полосе нашего фронта может произойти катастрофа. Понял свою задачу Василий Афанасьевич?
— Понял. Сделаем всё возможное, Иван Степанович. Но пока согласно данным полученным по линии разведки, появления в ближайшем тылу противника новых танковых и моторизованных частей не отмечено.
— Василий Афанасьевич, немцы могут перебросить эти части очень быстро. Когда мы их обнаружим будет уже слишком поздно. Поэтому надо держать уши на макушке. Понятно?
— Понятно, товарищ генерал- полковник. Сделаем всё возможное.
Наконец мы доехали до КП Хоменко. Генерал — майор пригласил меня разделить с ним ужин.
Поскольку последний раз я ел только утром, то это предложение Хоменко я встретил с радостью.
За ужином Хоменко спросил меня:
— Куда завтра поедешь, Иван Степанович?К Михаилу Федоровичу Лукину?
Я посмотрел на свои часы и ответил ему:
— К Михаилу Фёдоровичу, верно. Но только не завтра, а сегодня.
— Так ведь поздно! Переночуй у меня, а завтра по утру и поедешь в девятнадцатую армию. А сейчас смотри — на дворе уже темень!
— Ну темень, не темень, а ехать всё равно надо. Нет времени, Василий Афанасьевич. Сейчас не то,что час, а минута дорога. Доеду до Лукина. Ничего со мной не случится. А время сэкономлю.
Хоменко ничего не ответил мне, лишь покачал головой.
Попрощавшись с генералом Хоменко я сел в свою машину и сказал водителю:
— Трогай. Едем к Лукину.
— Не слишком ли поздно, товарищ генерал- полковник, — сказал мне озабоченным голосом старшина,- конечно это не моё дело, но больно поздно уже. Да и линия фронта близко.
Я вдруг подумал,что старшина прав и,что мне следует переночевать у Хоменко, а завтра встав по раньше ехать в штаб девятнадцатой армии. Действительно ночная поездка, да ещё недалеко от линии фронта штука рискованная. Тем более,что ночью свободное передвижение автомобильного транспорта серьёзно ограничено. Но времени у меня действительно было в обрез. До начала операции «Тайфун» оставалось ровно две недели, а по сути я ещё и начал предпринимать действия по срыву замысла немецкого командования окружить и уничтожить войска Западного и Резервного фронтов.
— Ничего доедем, авось недалеко.- сказал я водителю, — и добавил,- трогай!
Старшина завёл двигатель машина тронулась с места и мы начали выезжать из расположения КП тридцатой армии. Вслед за моей машиной, двинулась машина с охраной.
Машина ехала рассекая густую ночную тьму, позади неё двигалась машина с охраной.
— Скоро зима,- сказал я Никодимову,- любишь зиму?
— Люблю, товарищ генерал — полковник,- впрочем лето я тоже люблю, — ответил мне он, -а зимой я на лыжах люблю ходить. В военном училище я по лыжам в числе первых был.
Я задумался. Грядущая зима, обещала быть довольно суровой, хотя конечно морозов в пятьдесят градусов в Подмосковье не было. Тем не менее оставшимся без зимнего обмундирования немцам было очень тяжело и под Москвой, да и на всём Восточном фронте в целом. Вермахт зимой 1941/ 1942 годов пережил тяжелейший кризис едва не поставивший его на грань гибели. В эту зиму многие немецкие генералы вспомнили об участи Великой Армии Наполеона, постигшей её во время русского похода.
— Товарищ, генерал — полковник,- вдруг прервал мои размышления старшина,- что -то машину с охраной не видно. Отстали они,что ли?
— Я обернулся, посмотрел в заднее окно и действительно не увидел машину с охраной.