Командующий фронтом (СИ), стр. 22

Первой перешла в наступление вторая танковая группа Гудериана, ещё несколько дней, участвовавшая в активных действиях против войск Юго- Западного фронта. Второй воздушный флот в полном составе поддерживал перешедшие в наступление соединения группы Гудериана.

Брянский фронт, которым командовал генерал — полковник Ерёменко, несмотря на директиву Ставки, строго предписывающую переход к жесткой обороне, тем не менее продолжал активные действия, не сумев к тому же построить глубокоэшолоннированную и подготовленную в инженерном отношении оборону. Гудериан, утром 30 сентября нанес сосредоточенный удар силами четырёх корпусов и быстро прорвал оборону советских войск, на стыке 13-й армии и оперативной группы генерала Ермакова, продвинувшись к исходу дня на 15− 20 километров.

Кстати в своих послевоенных мемуарах генерал армии Сандалов совершенно искренне недоумевал, как так, сумел ошибиться штаб Брянского фронта не сумев правильно определить направление главного удара противника, поскольку по его же выражению это был совсем «не сложный шифр». Тем не менее с этим самым «несложным шифром» ни штаб, ни командование фронта не справились. Итогом была разразившаяся катастрофа.

Далее на Брянском фронте произошла ситуация, которая через три дня точь в точь повторилась на фронте Западном. Люфтваффе осуществило налёты на штабы и командные пункты, расположение которых было прекрасно известно немецкой разведке,что привело к нарушению управления войсками. Нормальную работу фронтового узла связи удалось восстановить только к вечеру первого октября. К тому времени танковые соединения из группы Гудериана продвинулись в глубину расположения войск Брянского фронта на шестьдесят километров.

Прорыв на Брянско- Орловском направлении отвлёк внимание Ставки Верховного Главнокомандования от ситуации на Западном фронте, где так же обнаруживались признаки скорого перехода противника в наступление. Более того, из состава Резервного фронта была срочно изъята 49-я армия, которую по распоряжению Ставки начали перебрасывать на юг, с целью прикрытия района Курска и Харькова.

4-я и 9-я немецкие армии усиленные 3-й и 4-й танковыми группами начали наступать, утром 2 октября. 4-ю танковую группу немецкое командование быстро и скрытно сумело перебросить из под Ленинграда, осуществив довольно хитрую дезинформацию. Советская разведка до самого последнего момента так и не догадывалась о появлении на Рославьском направлении целой танковой группы немцев, которая по их сведениям всё ещё продолжала действовать против войск Ленинградского фронта.

В полосе Резервного фронта главный удар немцев пришёлся по 43-й армии, в то время, как значительно более сильная 24-я армия, в составе которой числилось более 100 тысяч человек, 90 танков и самое главное много артиллерии, продолжала пассивно удерживать спокойный участок фронта у Ельни. Новый командующий Резервным фронтом маршал Будённый за две недели своего командования не предпринял ровно ничего, что бы изменить существующее положение вещей. 43-я армия в довершении всего прикрывала стык Резервного и Брянского фронтов, который уже вовсю отступал.

Быстрое ухудшение ситуации на Брянском фронте приковало к нему всё внимание и Ставки и Генерального штаба. 3 октября танки Гудериана ворвались в Орёл. Ставка начала судорожно собирать отовсюду силы и направлять их в район Мценска, где спешно организовывался новый оборонительный рубеж, который должен был воспрепятствовать прорыву германских войск к Туле, а затем и на южные подступы к Москве.

Итак кризис на Брянском фронте отвлек внимание военного и политического руководства страны от, начавшихся событий на Западном направлении фронта. Но всего через три дня, после начала немецкого наступления, в связи с его успехами оно вынуждено было переключится на него. Увы во многом уже было поздно!

Утром 2 октября немцы силами 15 дивизий обрушились на стык Резервного и Брянского фронтов, который обороняли всего — навсего две советские стрелковые дивизии (по одной от каждого фронта). Естественно не то,что отбить, но даже сколь- нибудь долгое время сдерживать противника, имевшего такой перевес в силах они не могли. К исходу дня немцы ввели в образовавшийся прорыв три танковые дивизии из состава 4-й танковой группы Гёпнера и стали стремительно развивать прорыв, стремясь вырваться на оперативный простор. За первый день своего наступления на этом направлении они продвинулись на сорок километров. Здесь, на этом направлении, оборона частей Красной Армии была даже не прорвана. Она была сметена чудовищным по силе ударом «Тайфуна».

Вырвавшиеся на простор немецкие подвижные соединения, наступая вдоль Варшавского шоссе уже 4 октября захватили Спас- Деменск. Ко всему прочего данный факт говорил о прорыве Ржевско- Вяземского оборонительного рубежа на этом участке. Надо сказать, что оборона на дальних подступах к Москве была выстроена довольно бестолково. Она была предназначена для отражения в первую очередь фронтальных ударов противника и почти не имела отсечных позиций.

43- я армия оказалась опрокинута многократно превосходящими её силами противника и по сути побежала. Её стихийный отход стал опасно обнажать левый фланг 24-й армии, которая в полном составе по — прежнему стояла у Ельни. Захватив Спас — Деменск немцы устремились на Юхнов.

Самое интересное,что ни Генеральный штаб ни Ставка ровно ничего не знала о происходящей в полосе Резервного фронта прелюдии к катастрофе. В них царило полное спокойствие насчёт данного участка фронта. Всё их внимание по — прежнему было приковано к Брянскому фронту.

Утром 5 октября вылетевшие на разведку противника самолёты ВВС Московского военного округа, неожиданно обнаружили движение, по Варшавскому шоссе, в направлении Юхнова огромной (длиной в 25 километров) механизированной колонны противника. Наших войск перед ней не было.

Командующий ВВС Московского округа полковник Сбытов немедленно доложил эту информацию члену Военного совета округа дивизионному комиссару Телегину, который в этот момент замещал, отбывшего в Тулу командующего войсками округа.

Поскольку в Генеральном штабе по прежнему ничего не было известно о прорыве противника вдоль Варшавского шоссе лётчики,по приказу Телегина, ещё дважды вылетали на разведку. Лишь после этого он доложил о случившемся непосредственно маршалу Шапошникову, для которого это известие стало полной неожиданностью. Самое неприятное заключалось даже не в факте неожиданного глубокого прорыва противника, а в том,что благодаря этому прорыву, немцы сумели глубоко обойти три армии Резервного фронта, которые были развёрнуты на Ржевско- Вяземском рубеже.

Заняв вечером 5 октября Юхнов части танковой группы Гепнёра совершили разворот на Вязьму, к которой уже рвалась 3- я танковая группа Гота.

В полосе Западного фронта противнику так же удалось осуществить быстрый прорыв. Советское командование ожидало удара вдоль автострады Смоленск — Вязьма, где и держала свою наиболее боеспособную и многочисленную группировку. Но немцы ударили из района Ярцево — Духовщина. И вновь главный удар был нанесён в стык между 30-й и 19 -й армиями. На две советские стрелковые дивизии обрушились четыре немецких корпуса. Два армейских, из состава 9-й армии Штрауса и два моторизованных из состава 3-й танковой группы Гота. Естественно, что имея такое, подавляющее превосходство в силах немцы очень легко прорвали оборону двух советских дивизий и стали быстро развивать прорыв в глубину. Ко всему прочему уже в первые часы вражеского наступления штаб Западного фронта потерял управление войсками. Немцы отмечали «слабое» и «незначительное» сопротивление частей Красной Армии при прорыве их обороны.

Введённая в бой оперативная группа под командованием генерала Болдина нанесла контрудар по наступающим немецким войскам. Однако своей цели он не достиг. Тем более,что наносился этот контрудар без должной авиационной и артиллерийской поддержки. В итоге уже вечером 3 октября немцы прорвались к Днепру, форсировали его, захватив плацдармы. В довершение всего в районе немецкого прорыва образовалась мешанина из частей Западного и Резервного фронтов, которые мало, что подчинялись разным управлениям, но часто не имели связи друг с другом! В общем Резервный фронт (вернее его управление) окажется тем самым, вредящим делу «пятым колесом в телеге». Очень скоро (уже 10 октября) Ставка примет наконец решение о ликвидации Резервного фронта и слиянии его войск (тех,что остались вне кольца окружения) с войсками Западного фронта,но как это часто бывает — правильное решение,оказалось уже очень и очень запоздавшим.