"Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ), стр. 899
И пока что всё шло как по маслу.
Однако не всё было так безоблачно. Увы, как выяснилось, Арьяман оказался сильнее, чем Хнум. Жаль, но просто подвесить его на верёвках из собственной крови, как я это сделал с Богом-бараном, у меня не получится.
По крайней мере, пока что.
И меча при этом хватает лишь на то, чтобы ранить этого мудака — и не более. Впрочем, это как раз было ожидаемо.
— Что ты дёргаешься⁈ — не выдержав, заорал приказным тоном Арьяман, выведенный из себя странным поведением Бастет. — Это всего лишь двое смертных! Разберись уже с ними!
Я краем глаза наблюдал за схваткой. Бастет действительно не блистала, что и говорить. Да, наверное, если брать чистую физическую силу, она легко могла бы разнести обоих мечников, но вот с реакцией у Богини сегодня было не очень. Поэтому она не атаковала, а лишь защищалась. Как будто кошка, утащившая сметану со стола, уворачивается от хозяйского тапочка.
То, что Бастет не говорила ни слова, а лишь шипела, сверкая зелёными глазами, лишь усиливало эту аналогию.
Впрочем, долго наблюдать за происходящим возможности не было: Арьяман, плюнув на них, решил разобраться со мной. Вспышки света снова засверкали тут и там, вены божества засветились новогодними гирляндами. Конечно, это помогало видеть его в темноте — но и его напор тоже усилился в несколько раз. Бог понял, что смертные против него или не смертные, а шутки кончились.
Шутки, впрочем, ещё даже не начинались.
Кошачье шипение за спиной стало громче, переходя в заунывный кошачий вой. Звуки ударов, короткий вскрик Амиры, мясницкое хэканье Хаска… я сместился вбок, чтобы видеть происходящее там.
В целом, то, что я увидел, мне понравилось. Да, плечо Амиры было в крови, но такое случается, когда трёхметровая божественная кошечка выпускает когти. Зато парочка мечников уверенно теснила Бастет в нужную сторону. Ещё немного, ещё слегка…
Нырнув вниз, я уклонился от очередной вспышки света.
— Ты не устал? — заметил я бодрым голосом. — У тебя как будто вены опухли. Знаешь, с сосудами не шутят.
— Болтай, болтай, — процедил Арьяман. Теперь светились уже не только вены божества, но и глаза, а также растущие из его тела цветы. — Люди всегда болтают. Одни молят о пощаде, другие пытаются дерзить, а по мне, так разницы никакой.
— Да ты философ, — я полоснул ему мечом по спине, отрубая один из цветков.
Со стороны казалось, будто мы играем вничью. Он не попадает по мне из-за темноты и моей скорости; я попадаю по нему, но те раны, что оставляет клинок, для Бога лишь досадные царапины.
Но царапины — это больно.Царапины бесят, выводят из себя. Особенно когда их много.
В стороне хлопнула дверь; раздался громкий мявк боли, а затем звуки второй драки немного приглушились. Отлично; Амира и Хаск сделали своё дело, заманив Бастет туда, куда нам и нужно.
Вернёмся к тебе, Арьяману.
— Жалкий смертный, — на этот раз Бог отбил мой клинок, но к моменту, когда с его ладони сорвалась очередная вспышка, меня там уже не была. — Кажется, я понял, почему ты так самонадеянно обнаглел.
Он усмехнулся.
— Хнум. Ты победил его и решил, что раз убил Бога, то всё? Победитель и герой?
Арьяман выпустил вспышки света сразу из двух рук, образуя ими что-то вроде полукруга; мне пришлось резко упасть почти плашмя и уйти в сторону перекатом, чтобы не попасть в эту световую западню.
— Глупец. Судить о Богах по неудачнику Хнуму, какая оскорбительная тупость… Бог воды из местности, где воды либо нет, либо она разливается и приносит с собой лишь разрушения. Хнум — просто баран-переросток, не более.
— Хнун был просто бараном-переростком, — поправил я Арьямана. — Не забывай об этом.
В мою сторону тут же полетел новый столп света, но я ждал удара.
— Плевать! Я не какой—то там рогатый божок притоков Нила! Я — сам Бог Солнца! Бог течения времени! Бог веселья…
— То-то ты такой весёлый, — заметил я.
— Довольно! — на цветы, растущие из тела Арьямана, уже было больно смотреть, настолько они светились. — Твоя дерзость утомляет!
Арьяман развёл руки в стороны; все восемь. Ага, вот за это я и не любил индуистский пантеон. Две руки Арьямана были из плоти и крови, ещё шесть — из всё того же ослепительного света, но опасны они были одинаково. Из каждой ладони ударило по световой вспышке; лучи пересекались, соединяясь в постоянно двигающуюся сетку.
Оглянувшись, я начал отступать. Арьяман, конечно, делает ставку на то, что от сети не увернёшься, рано или поздно она тебя всё равно захватит своими лучами…
Наверное, в этом есть какой-то смысл. Если только противник не оставил себе заранее путь к отступлению.
— Что, уже не такой остроумный? — рассмеялся Арьяман, шагая вслед за мной.
Сеть мигнула и исчезла; кажется, держать её постоянно для него действительно сложновато. Но уже через миг Бог создал восемь гибких световых хлыстов.
— Ты правда думал, что у меня в запасе всего один фокус?.. — прорычал он, рассекая ими воздух.
А ты?..
Я увернулся, и световой хлыст, просвистев мимо, врезался в дверь, с шумом разнося её в щепки. Как раз вовремя, чтобы Арьяман увидел происходящее внутри — Бастет, вяло отбивающуюся от Хаска и Амиры.
Кажется, здесь тоже всё стабильно.
— Ты всё ещё возишься с ними⁈ — возмутился Арьяман, устремляясь внутрь. — Да что с тобой сегодня, Бастет? Ты же Богиня, соберись!
— Богиня кошек, — заметил я. — С какого хрена она вообще полезла командовать людьми?
— Для таких, как ты, и Богини кошек слишком много, — отрезал Арьяман — но было заметно, что он озадачен тем, что эту фразу озвучил он, а не сама Бастет.
— Что-то не похоже, — отозвался я, отступая глубже в комнату.
Арьяман послушно заходил туда, куда я его вёл. Световые хлысты ударили вновь — по обе стороны от Бастет, заставляя Хаска и Амиру отступить назад; Бастет недовольно зашипела, слабо понимая, что происходит.
— Наверное, мне просто стоит прикончить вначале твоих дружков, — фыркнул он. — Или… нет. Не прикончить. Просто вывести из строя — вырвать ноги или что-нибудь такое. Потом мы возьмёмся за тебя вдвоём с Бастет, и ты не сможешь и дальше уворачиваться от…
— Да брось, — не выдержал я. — «Вдвоём с Бастет»? Ну серьёзно, ты как будто сам не видишь.
Арьяман, несомненно, видел. Видел — и никак не мог понять, в чём причина и почему Бастет — сильная, гордая Богиня — превратилась в заторможенную дуру, причём в кратчайшие сроки.
Что сказать? Наркотики — это плохо, даже если мы говорим просто о кошачьей мяте.
Нет, само собой, будь это обычная кошачья мята, Бастет бы ничего не было. Да что там говорить — даже вполне серьёзная дурь не берёт Богов, вне зависимости от количества. Чтобы сторчаться до такой степени, Бог должен долбить её лет двести, не переставая…
Божественная регенерация, что б её. У каждого из их братии есть такая, и это делает борьбу с Богами на порядок сложнее. Регенерация не даст наркотикам причинить Богам серьёзный вред, не даст вызвать привыкание, не даст разрушить личность…
Наверное, именно поэтому с Бастет всё случилось так быстро — даже быстрее, чем мы с Хаском ожидали. Организм Богини так привык полагаться на свой божественный иммунитет, что, оставшись без него, просто сдался в считанные часы.
А всего-то и требовалось, что подмешивать Бастет в мяту стальную крошку, сточенную с одного из клинков. Я уже говорил, что это один из немногих материалов, наносящих Богам реальный вред? Стальная крошка в организме Бастет разрушала её изнутри вот уже вторые сутки, начисто убив регенерацию.
— … ну и плевать! — Арьяман переводил взгляд с неё на меня и обратно. — Не знаю, что вы сделали с Бастет, но меня это не волнует. Я прикончу всех троих разом…
— Давай, — скомандовал я. — Фаза один!
А затем одновременно произошли два события.
Во-первых, в помещении вспыхнул свет. Арьяман заморгал, отступая на шаг, но, конечно, не от света — было бы глупо думать, что Бога солнца ослепит простая лампочка. Напугало его то, что скрывалось в темноте.