"Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ), стр. 820

Интересно, а возвести здесь что-нибудь получится так же просто, как и разрушить? Насколько он тут всемогущ – действительно ли всё так, как сказали Хармад и Рокина? Всё же они никогда не были Богами Смерти, так что...

– Господин Каин! – раздался из-за бархана голос Реклана. Каин повернулся – и увидел, что к нему приближаются сразу трое призраков (или кем они там сейчас являлись). – Вы вернулись!

– Разумеется, я вернулся, – согласился Каин. – Я Бог Смерти. Где мне быть, как не в мире мёртвых, и чем мне заниматься, кроме как за мёртвыми приглядывать?

– Ох... – ещё один тип – тоже из фанатиков, если Каину не изменяла память – вздрогнул, как будто его внезапно передёрнуло. – Слава всему на свете... Я уже боялся, что теперь мы обречены бесцельно скитаться по этой пустыне до скончания времён.

– Бесцельно? – Каин даже хохотнул от такой наивности. – Скитаться?! Не расслабляйся; скоро твой дух будет только мечтать о бесцельных скитаниях!

Призраки поглядели на него с испугом.

– Нам предстоит много работы, – пояснил Каин. – Едва ли не больше, чем было у вас при жизни. Всё только начинается! Видите эту пустыню вокруг?

– Да, – нестройно кивнули три мертвеца.

– И я вижу, – согласился Каин. – Вместо Царства Мёртвых – такого, каким его должны описывать в легендах. Я в вашем мире новичок, так что лучше пусть вы мне опишете, каким вы представляли себе это место.

Конечно, на самом деле он пробыл здесь больше, чем пару недель... но, в конце концов, и не очень много. К тому же, в иной эпохе у него было слишком много насущных и постоянных проблем, чтобы интересоваться ещё и миром мёртвых.

Ну, теперь у него хватит и времени, и сил, и возможностей.

– Мир Мёртвых? – Реклан сощурился. – Адепты Архонтов говорили об абстрактном вечном блаженстве, не уточняя, каким оно будет. Но мы никогда им не верили. Мир Мёртвых – это отражение мира живых, только улучшенное, и...

Каин повёл рукой. Пустыня, точно мягкий пластилин, деформировалась под его рукой. Это оказалось даже проще, чем он представлял себе это – просто сформировать в мозгу мысль, и всё, реальность уже поддаётся тебе. Никаких Обещаний, никаких аур – чистая божественная сила, которая теперь навечно впаяно в его тело и в его душу.

– Например, вот так? – пустынная земля медленно покрывалась короткой, мягкой весенней травой. Мертвецы расширили глаза, и до Каина внезапно со всей ясностью дошёл один простой факт: они всю жизнь прожили тут, в этой пустыне. Кактусы или пальмы они ещё видели, может, какой-нибудь кустарник, но на траву, кажется, смотрели в первый раз.

Каин хмыкнул и отдал Отражению приказ – создать цветы. Пусть до призраков дойдёт, почему это место называют «лучшим миром». Во всяком случае, в нормальных религиях, в которых не поклоняются монстрам, пожирающим людей.

Впрочем... всему своё время. После мира мёртвых Каин планировал заняться миром живых. Привести его в тот вид, который он всегда хотел видеть, сделать таким, в каком хотелось бы жить. Убедить остальных Богов в своей правоте и дать им поглядеть, что получится.

Теперь у него должно было всё выйти. Достаточно времени на самые смелые планы, достаточно сил на самые великие свершения... а самое главное – никаких Кураторов.

Теперь Каин всё решал сам.

Оро Призывающий

Мастер меча тысячелетней выдержки. Том I

Пролог

— Ну да, не стоило мне обманывать Бога Смерти, — я занёс над головой меч и со всей силы обрушил его на чёртов камень.

Искры брызнули во все стороны, на секунду озаряя мой унылый угол.

— Ну да, не стоило обманывать его во второй раз, — клинок отскочил от камня с таким дребезгом, что металлическая вибрация прошла от пальцев до самых лопаток.

Глыба стояла неподвижно, даже не поцарапанная — будь у нее рожа, ухмылялась бы самодовольно и почёсывала толстое брюхо маленькими ручками с пальцами-сосисками.

— Ну да, не стоило мне брать его в плен, когда всё открылось, — искры вспыхивали всё чаще.

— Ну да, я мог бы придумать что-то получше, чем бухать два года подряд на радостях, что удалось его обмануть и бежать из Чистилища.

— Но, — я снова занес меч, — что сделано, то сделано.

Эти долбанные искры уже отпечатались в сетчатке и рябили перед глазами, даже когда я не вышибал их мечом из камня.

— Сделал бы я так же, будь у меня шанс начать всё сначала, и не долбить этот сраный камень этим сраным мечом? — на этот раз удар был так силён, что руки чуть не выскочили из плечевого сустава.

— Да!

Вот уже тысячу лет я долблю камень.

Меня зовут… Да хрен его знает, как меня зовут. За все эти годы я многое забыл, а имя отсохло от памяти чуть ли не самым первым. Единственное, что я точно помню — это причина моего проклятия.

Когда-то я был обычным человеком, а у обычных людей есть свойство умирать — и мне оно жутко не нравилось. Дошел до этой мысли слишком рано. Возможно, даже гораздо раньше, чем большинство людей.

В десять лет я похоронил своего отца. Его имя я забыл.

Ещё через год мне пришлось собственными руками закапывать мать. Помню чувства, но в памяти нет ни её лица, ни её имени.

Потом дедушку.

Я много глупых мыслей передумал к этому моменту — но в ворох рассуждений, которыми я забивал голову, чтобы спастись от совсем чернушного отчаяния, уже закатилась одна стоящая мысль. Она тлела где-то на дне черепной коробки, как уголь на сеновале.

Именно эта «мысль» однажды вспыхнула и прожгла для меня новый путь.

Я не хочу оказаться на их месте.

На тот момент из живых родственников у меня осталась только бабушка. И вот её смерти, в отличие от всех предыдущих, я ждал как ничего другого. Нет ничего страшнее, чем одинокая пожилая женщина, опекающая подростка. Она была ведьмой, что по характеру, что по профессии.

Иначе за что бы ещё её спалили на костре?

Я смотрел на то, как над столбом, к которому была привязана бабуля, поднимается чёрный дым, и ощущал облегчение. Показалось, словно хватка смерти вокруг моей семьи ослабла.

(Попозже Бог Смерти признался, что да, в тот момент он буквально отпустил моё плечо. Вроде бы его тогда внезапно вызвали на планёрку, или что-то в этом роде.)

Я начал жить на полную катушку. Окунулся в полный гедонизм, брал от жизни всё, до чего только мог дотянуться. Знания? Давайте сюда. Сила? Обожаю. Любовь? Разумеется. Страдания? Заверните два.

Я стал зависим от вещей, которые напоминают мне о том, что я живой. Хороших, плохих — не столь важно. Я с одинаковым задором отправлялся в бар и на войну. С улыбкой на лице гостил у друзей на свадьбах и в больницах.

Так продолжалось очень долго. Достаточно долго, чтобы я вновь обзавёлся близкими людьми и забыл о хватке смерти.

Я хорошо помню, как снова ощутил костлявую руку у себя на плече. Было обычное утро. Я делал себе завтрак и подумывал, не пришло ли время мне обзавестись потомством.

Тогда-то липкое, холодное чувство неизбежности погибели снова резко ворвалось в мою жизнь и испортило удовольствие от яйца-пашот на тосте.

Что-то изменилось.

За следующую декаду я посетил больше похорон, чем дней рождения, и в какой-то момент понял, что остался совсем один. Снова.

А значить это могло только одно — следующий черед мой. «Это приходит с возрастом», решил я. Однажды я смирюсь. Но годы шли. А я всё ещё не был готов. Умерли все мои любимые и друзья. А я по-прежнему был не готов.

Тогда-то до меня и дошло, что я никогда не буду готов. И я принялся активно сопротивляться смерти. Я вылезал из кожи вон, изучая магию, алхимию, различные боевые искусства и древние языки. Раз за разом продлевал свою жизнь. Общался со старцами, проверял легенды и мифы, совершал жертвоприношения и как одержимый охотился за любой зацепкой, которая позволила бы мне не умирать.

Я лично познакомился с Богами и даже разок побывал в Аду — чтобы лично и наверняка убедиться в том, что тамошние жилищные условия явно не приспособлены для гедонистов вроде меня.