"Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ), стр. 1902

Послать бы его сейчас далеко и надолго так, чтобы и дорогу сюда забыл. Расстроились доверительные отношения — и дело с концом. Но я не успел.

Пантелеев времени терять не стал. Он живо заступил мне дорогу и жарко зашептал прямо в лицо:

— Да погоди ты. Мне без тебя никак. С меня, конечно, снимут башку, но видимо, придётся тебе всё рассказать. Только сядь сначала на место.

Ишь ты, как заговорил. И на «ты» перешёл. И вся слащавость куда-то улетучилась. Но выслушать, пожалуй, стоит. И я вернулся на своё место. А Пантелеев заговорил:

— Понимаешь, Алексей, Комаров нам интересен, как носитель некоторых секретов. Не так, чтобы значительных, но всё-таки. По характеру своей работы он имеет отношение к «оборонке», подробнее сказать не могу. И вот, некоторое время назад он вдруг сошёлся с неким японцем Накамото Такаси. Ну, тут ты сам понимаешь, иностранцы у нас априори в поле зрения, да и у вас тоже. Так вот, что это? Случайность или…? Я имею в виду их контакт. Но это ещё не всё. В один прекрасный день (один и тот же!) они оба пропадают. Просто физически исчезают. Их нет нигде. Ну, японца-то потом находят на заводе с пробитой черепушкой. Да ты это, наверное, читал в сводках…

То, что рассказывал мне Пантелеев, раскрывало историю с Комаровым совершенно в другом свете. Конечно, товарищ «сосед» опять постарается обойтись минимумом достоверной информации, но тут я без претензий: и сам бы на его месте поступил так же.

Пантелеев цедил по капле свои секреты и посматривал на меня, вычисляя мою реакцию. Я реагировал правильно — слушал с интересом и всем своим видом демонстрировал готовность вечно хранить доверенные мне тайны. Особенно мне понравилась история с японцем. Ага, читал я про него в сводках. Как бы не так. Да если бы не я, сдох бы ваш японец в ужасном приямке и обнаружили бы его только по запаху, когда и опознавать было бы нечего.

Удовлетворившись тем, что я реагирую на его рассказ правильно, Пантелеев продолжил:

— Как оказалось, Комаров на работе срочно оформил отпуск за свой счёт по семейным обстоятельствам. А на словах при этом сказал, что ему обязательно и весьма срочно надо к родственникам в Свердловскую область. Вот просто не жить, не быть — вот как надо! Но мы-то знаем — никаких родственников у него в Свердловской области нет. И что прикажете думать? Он просто скрылся по какой-то причине (тогда какой?) или тоже лежит в какой-нибудь яме на заводе? А тут ещё ваша Комарова тень на плетень наводит.

Что-то в рассуждениях Пантелеева показалось мне нелогичным, какой-то сбой, но подумать над этим он мне не дал.

— Так что, Алексей, неужто ты бросишь меня в такой ситуации? Нельзя нам показывать сейчас, что делом Комарова Комитет интересуется. Никак нельзя. Никому, а его жене — тем более. А милицейское внимание тут как раз самое то. Я и повестку ей от твоего имени отправил.

Пантелеев искательно посмотрел мне в глаза. Ох и артист! Но вот тут, пожалуй, самое время задать ему один вопросец.

— А что, Василий Алексеевич, почему бы в таком случае не прощупать гражданку Сергееву прежде, чем браться за Комарову? Согласись (я тоже перешёл на «ты»), довольно странная особа: сигнализирует о пропаже человека, при этом изо всех сил старается остаться неизвестной. Само по себе это уже наводит на определённые подозрения. И потом, был же риск, что анонимным заявлением мы не станем заниматься. И не стали бы…

Пантелеев при этих моих словах потускнел.

— Да при чём здесь эта Сергеева! — в раздражении бросил он. — Проявила тётка гражданскую ответственность, просигнализировала в органы о том, что вызвало её беспокойство. Так чего же к ней цепляться-то?

Ишь ты, как заговорил. Тогда надо спросить ещё.

— А может, Василий Алексеевич, это ваша креатура, комитетская?

Термин «креатура» товарищ Пантелеев не осилил. Да и не удивительно — не те времена ещё.

— Чего-чего? — удивлённо переспросил он.

Да, тут я, пожалуй, дал маху. Нет ещё этого словечка в обиходе.

— Проще говоря, это ваш человек, и вы дали ему задание привлечь внимание милиции к пропаже этого несчастного Комарова, при этом самому остаться в тени. Вы же не знали, что он на нашего Джексона, то есть на Митрофанова нарвётся, а у того всё тайное становится явным. Не получилось у гражданки Сергеевой своё инкогнито сохранить.

Пантелееву мои рассуждения не понравились.

— Да что вы в самом деле, Алексей! Тут о деле надо думать, а вы фантазии разводите. Вы же с ней сами-то не разговаривали…

То ли вопрос, то ли утверждение прозвучало в последней фразе Пантелеева. Ответить я не успел. В дверь как-то неуверенно постучали, чуть ли не поскреблись. Василий Алексеевич с неожиданной для него прытью отскочил от моего стола и оказался за соседним, пустующим.

— Да-да, войдите! — провозгласил я.

Дверь приоткрылась, и в проёме показалась «Булочка» — Александра Александровна Комарова. В руке она держала повестку. «Булочка» насторожённо посмотрела сначала на Пантелеева, потом на меня, опознала во мне «нашего участкового», посетившего её недавно и робко произнесла, показывая рукой на дверь:

— А там написано — уголовный розыск…

Ну вот и первая нестыковочка. Чёрт бы тебя побрал со своей самодеятельностью, Василий Алексеевич!

Глава 13

Я сказал — в морг!

Итак, время для дискуссий закончилось. Дальше придётся разыгрывать эту партию всерьёз и, увы, по сценарию, навязанному моим компаньоном. Не люблю таких фокусов. Можно, конечно, выставить Комарову за дверь и ещё поспорить с Пантелеевым о ближайших замыслах, только не ощущаю я в этом никакой пользы, да и «Булочку» с этого момента лучше не выпускать из поля зрения. Мне почему-то показалось это важным. Я взглянул на своего визави в надежде получить хоть какую-нибудь подсказку. Но проку от этого не получилось никакого. Василий Алексеевич сидел за свободным столом моего напарника в зоне невидимости для Комаровой, и выражение лица его стремительно менялось. Совсем как в кино, когда показывают весь день за десять секунд. Здесь было всё, но только на мгновение: и «не погуби, голубчик!», и «только посмей, падла!», и «качай, брат, качай!». Во всяком случае, мне так показалось. А вот финальный посыл читался весьма недвусмысленно: «ты давай тут, действуй, а я пока посижу в тенёчке».

Ну что, ж, понятно: отсюда помощи ждать не приходится. Тогда, как говорится, вперёд и с песней.

— Уголовный розыск, вы говорите? — начал я. — Так всё просто — откомандировали меня сюда на месяц помощь товарищам оказать. Я вас что пригласил-то? Потребовалось уточнить кое-что относительно вашего супруга. Вы, кстати, никакой весточки от него не получали? Где он, как он?

Сам по себе интерес милиции для простого человека уже является беспокоящим фактором, вне зависимости от того, какие задаются вопросы, пусть даже совсем невинные, о содержании фильма «Бриллиантовая рука», например. Я наблюдал за «Булочкой» — лёгкая нервозность, пожалуй, не более. Так это почти у всех в подобных ситуациях. Ничего хорошего от милиции никто не ждёт.

— Нет, весточек никаких не было. — вздохнула она. — Но вы же меня не за этим вызвали? У меня вот и дел разных полно. И мальчишки не кормлены…

— Вы правы, Александра Александровна, не за этим…

Я взглянул на Пантелеева. Тот безмолвно «шёл в атаку», пухлый кулак его рубил воздух, сокрушая, видимо, то ли Комарову, то ли каких-то других врагов. Но вот он на мгновение перестал создавать ветер и, вытащив записную книжку, что-то быстро нацарапал в ней, потом повернул в мою сторону. На листочке крупными буквами было написано: ШОК. Понятно: «органы» требуют крови, но сами вмешиваться не желают. Ну, как хотите.

И я продолжил:

— У нас появились некоторые данные, требующие проверки, и мы с вами должны будем съездить на опознание в морг.

Ручаюсь: любого человека подобное предложение повергнет в ужас. Гражданку Комарову не повергло. Удивительная женщина, или глупа, как пробка, или хитрющая неимоверно.