"Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ), стр. 1494

На столе лежали донесения из Северных Пределов и не одно, а целая стопка.

Астарх сидел во главе стола и слушал молча, сложив руки на навершие посоха. После возвращения из Шардала он почти не спал, но усталость словно заточила его лицо. Всё лишнее с него сошло, оставив только власть, холодный расчёт и понимание, что теперь ошибки стоят особенно дорого.

Докладывал Хорн, военный жрец.

— Северный наместник нашёл шестерых из списка, переданного Шардалом. Двое оказались мертвы до прибытия храмовой стражи, причём смерть оформлена как попытка к бегству, но по описанию больше похожа на зачистку свидетелей. Троих участников налёта кланы Белых Клыков не выдали, ссылаясь на отсутствие доказательств. Пленных, по последним сведениям, разделили. Часть держали у старых рыбных складов Ниртаха, затем перевели дальше в горы. Ещё часть могла оказаться в храмовом комплексе Каруша.

По залу прошёл тяжёлый шорох.

Астарх поднял глаза.

— Могла оказаться или оказалась?

Хорн чуть склонил голову.

— Наши люди не смогли войти внутрь. Настоятель Каруша потребовал отдельного решения Высшего Круга и заявил, что слухи о пленных являются шардальской провокацией. После этого ворота закрыли.

Эсфар, ведавший храмовым правом, сразу выпрямился.

— Каруш имеет традиционную неприкосновенность. Настоятель формально прав. Без постановления Круга его нельзя принудить открыть внутренние дворы.

Астарх посмотрел на него.

— Если за воротами Каруша держат шардальских подданных, неприкосновенность уже превратилась в соучастие. Продолжайте.

Хорн перевернул лист.

— Тела убитых рыбаков не найдены. Есть признаки, что часть тел перенесли через границу, возможно, для обряда очищения крови. Северные кланы отрицают своё участие. При этом за ночь исчезли два проводника, один сборщик храмового налога и младший писарь пограничного поста. В Малом Клыке собирают вооружённых мужчин. Официально — для защиты от возможного шардальского вторжения. Фактически — чтобы не выдать виновников.

Дарай, отвечавший за земли и сборы, побледнел.

— Если мы двинем туда храмовую стражу, север вспыхнет. Кланы давно считают, что столица только берёт налог и присылает жрецов считать чужие стада. Южные дома тоже не будут довольны, если мы начнём большую карательную экспедицию за их счёт.

— Южные дома будут ещё менее довольны, если Тавалан станет шардальским, — сказал Астарх.

Нарго Веш, хранитель северных монастырей, тихо возразил.

— Ваша святость, пока это только угроза Логриса. Шардал давит, потому что умеет давить. Если мы выдержим первые дни, возможно, удастся свести дело к выдаче нескольких людей, компенсации и общей комиссии.

Астарх не ответил сразу.

Он взял верхний лист, перечитал донесение о Каруше, затем отложил его к карте. На карте, составленной таваланскими людьми, Северные Пределы выглядели привычно: перевалы, озёра, храмовые земли, клановые границы, старые дороги, стоянки, пограничные посты. Никаких шардальских войск там не было. И всё равно после разговора с Логрисом Астарх видел эти войска так ясно, будто их уже высаживали с воздухолётов. В те самые места, где власть Астархата держалась лишь силой застарелых традиций.

Он подумал о короле Логрисе. О спокойном голосе шардальского короля. О фотографиях сожжённого посёлка на стенах его кабинета, о фразе, сказанной без гнева: хорошие соседи становятся богаче, плохие — меньше. Потом — о донесении, пришедшем ночью. Таргор-Увир в оперативном управлении Генерального штаба. Не в рейде, не на границе, не в воздухе над перевалами. В Генштабе.

Зверь в поле оставался зверем. Зверь, посаженный к картам обучаемый государственному масштабу, становился в сотни раз опаснее, что ещё никто не понимал.

Астарх опершись на посох, медленно поднялся и разговоры стихли сами.

— Вы всё ещё думаете, что мы выбираем между войной и позором, — сказал он. — Это ошибка. Мы выбираем между позорной войной, после которой можем потерять гораздо больше, и уступкой территорий, сохраняющей нашу государственность. Логрис не блефует. Он уже дважды показал соседям, что делает с территориями, где власть сгнила и перестала отвечать за собственные границы. Гиллар, Истар, тоже долго выбирали, а теперь шардальцы строят там дороги, ставят блокпосты и вытаскивают из тёмных щелей тех, кто вчера называл себя владетелями. Если мы дадим им повод, они сделают то же самое с нами.

Ну и самое главное. Земля на которой убили людей, не вольные земли, а коронные владения Логриса. Посёлок не вольное поселение, а принадлежащее ему до последнего гвоздя место, а люди, живущие там — его прямые данники, каждый из которых подписывал личный вассальный договор с Логрисом. И больше всего я удивлён тому, что Храмовый город сейчас не утюжат шардальские бомбардировщики.

Эсфар сжал пальцы на краю стола.

— Но Тавалан — священная земля. Монастыри, старые храмы, дороги паломников. Передача северных Пределов светской власти Шардала будет воспринята как отречение от догматов веры.

— Нет, — сказал Астарх. — Отречением будет защищать святынями убийц, похитителей и людей, которые прячут тела убитых. Храм, закрывший ворота перед законным дознанием, уже не защищает Небесный Порядок. Он защищает кровь на полу. Не путайте одно с другим. Мы слишком долго закрывали глаза на кровавые шашни горцев.

Нарго Веш поднялся.

— Если вы объявите горных вождей святотатцами, кланы восстанут. Они скажут, что Храмовый город продал их Шардалу, и северные монастыри могут поддержать их хотя бы из страха.

— Тогда пусть они сами выберут, рядом с кем им служить. Рядом с престолом, сохраняющим Астархат, или рядом с людьми, из-за которых шардальские войска уже стоят у перевалов. Мне возражали, что карательная экспедиция может привести к гражданской войне Севера и Юга. Это верно. Но если мы ничего не сделаем, никакой гражданской войны может и не понадобиться. Весь Тавалан станет новыми провинциями Шардала, а соседние страны будут благодарить Небо, что войска Логриса остановились там.

Дарай осторожно спросил:

— Вы предлагаете отдать север сами?

— Да.

Слово легло на стол тяжело, но без крика.

Несколько жрецов заговорили одновременно. Эсфар требовал соблюдения древнего права. Нарго говорил о монастырях. Хорн — о гарнизонах, которые ещё можно собрать. Дарай — о налогах, дорогах, храмовых сундуках и южных домах, которые сочтут уступку слабостью. Астарх дал им выговориться и только потом ударил посохом в пол.

— Я отдаю север не как дань. Я отсекаю поражённую часть, чтобы тело державы выжило. Вождей кланов Белых Клыков, настоятеля Каруша и всех, кто укрыл участников налёта, объявим святотатцами. Не мятежниками против Небесного Престола, а нарушителями Небесного Порядка, потому что они прикрывали убийц именем святыни. Их клятвы признаем расторгнутыми. Их право на защиту Астархата прекращается. Три северные провинции выводятся из нашего управления и передаются Шардалу для восстановления закона, возврата пленных, суда над виновными и охраны границы.

Эсфар побледнел.

— Это даст Логрису юридическую основу…

— Именно. Я предпочитаю дать ему основу, которую сам ограничу договором, чем ждать, пока он возьмёт всё мечом и напишет условия без нас.

Хорн нахмурился.

— Вы верите, что он остановится на трёх провинциях?

— Если мы подпишем договор быстро — да. Потому что ему нужна безопасность границы, а не священная война с Таваланом, и вообще эти голые горы, с горцами совершенно потерявшими человеческий облик. Логрис реалист и прагматик. Он возьмёт то, что мешает его власти, и назовёт это восстановлением порядка. Наша задача — сделать так, чтобы на этом он остановился.

— А если нет? — спросил Нарго.

— Тогда мы хотя бы встретим худшее не с мятежом за спиной. Но я думаю, он остановится. Шардалу выгоднее получить три провинции по нашему акту, чем воевать за весь Тавалан. Договор закрепит границу, даст им право искать пленных и казнить виновных, а нам сохранит Храмовый город, самые богатые провинции и возможность сказать собственным людям, что мы не продали святыню, а лишили защиты тех, кто осквернил её преступлением.