"Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ), стр. 1476

Барс, всё это время, сидевший на плече, вдруг поднял голову, оглянулся, ушки его дрогнули, фиолетовые глаза открылись сразу и полностью. Он спрыгнул на пол, прошёл к столу, на котором лежала папка, принесённая Эльгой, обнюхал кожаную обложку и тихо, очень неприятно зашипел. Потом царапнул обложку когтем, оставляя глубокий след, словно провёл кончиком острого ножа.

Лиара замерла.

— Барсик, что с тобой?

— Котёнок выгнул спину и, не сводя глаз с папки, коротко мявкнул, а Эльга медленно убрала руки со стола.

— Здесь только документы по госпитальным поставкам. Ничего секретного, по крайней мере, насколько мне известно.

Ардор подошёл, не торопясь раскрыл папку и вчитался в верхний лист. Обычная ведомость. Названия лечебных учреждений, поставщики, суммы, печати. Ничего опасного. Потом перелистнул ещё несколько страниц и остановился на приложении с перечнем списанного оборудования, переданного одному из закрытых восстановительных центров после расформирования частной лаборатории на окраине Марсаны.

Название лаборатории ему ничего не сказало, но герб на старой печати в углу листа был очень похож на тот, что он видел в Тихом Камне. Не такой же, а чуть грубее и проще. Но похож.

Альда уже стояла рядом.

— Арди, я вижу твоё лицо и заранее понимаю, что спокойный вечер закончился. Что именно ты нашёл?

Ардор положил лист на стол и посмотрел на Барса, который внимательно смотрел на хозяина.

— Кажется, из госпитальных поставок вдруг потекла очень старая дрянь. И если Барсик реагирует не на бумагу, а на то, что за ней стоит, то в этом деле нужно хотя бы начерно разобраться, потому что эта дрянь может оказаться старше Тихого Камня и пахнуть ещё хуже.

На следующий день Альда после завтрака не стала изображать домохозяйку. Она поцеловала Ардора, велела прислать ей копию документов и уехала в свой деловой центр, где подобные вопросы решались не штурмовщиной, а нормальной корпоративной работой: секретариатом, архивом, финансовым департаментом, юристами, службой безопасности и несколькими директорами направлений, каждый из которых стоил небольшого министерства, если считать не по званию, а по пользе.

Уже к полудню стало ясно, что лаборатория «Ренго» была не просто старым медицинским центром. Деньги туда шли через фонд помощи ветеранам, несколько страховых домов и маленькую благотворительную контору с таким умильным названием, что Альда сразу велела проверить её первой.

По документам — частное медицинское учреждение для тяжёлых случаев после эфирных травм, боевых ранений и военных синдромов. Но удалось выяснить, что за ней стояли два старых торговых дома, один маготехнический поставщик и человек, когда-то связанный с Министерством эфиристики, но ушедший в отставку с пенсией, особняком и странно чистой биографией.

— Чистые биографии, — сказала Альда, листая отчёт, — обычно бывают у младенцев, покойников и людей, которым кто-то очень дорого оплатил уборку. Здесь убирали тщательно, но не идеально.

Лиара в это время сидела в своём фонде и поднимала медицинские дела.

Не все, конечно а только тех, кто проходил через восстановительные программы, связанные с расформированными частными центрами, странными переводами оборудования и теми самыми поставщиками, которых нашла Альда. Работа получилась пыльная, кропотливая, а местами совсем неприятная. Бумага стерпит многое, но даже бумага иногда начинает пахнуть страхом, если в ней слишком часто встречаются слова «потеря памяти», «ночные приступы», «слуховые галлюцинации», «реакция на накопители», «резкая агрессия при эфирном воздействии» и «самовольный отказ от лечения».

Нашлись семеро. Трое из них умерли, двое исчезли после выписки, одна женщина жила теперь в приюте фонда для помощи «скорбным духом» и впадала в истерику при виде зеркал.

Один бывший сапёр работал сторожем на складе и дважды в месяц просил не включать рядом с ним магосвет, потому что «за ним кто-то шепчет».

Лиара перечитала эту строку несколько раз, потом закрыла папку и некоторое время просто сидела, глядя в окно. После Тихого Камня она уже знала слишком много такого, что нельзя было забыть правильным усилием воли, и всё равно каждый новый след человеческого скотства и боли бил очень чувствительно.

— Госпожа маркиза, — осторожно сказала Сойна, — передать дела госпоже Альде?

— Передайте копии. Оригиналы не трогать, а этих людей поставить под негласную защиту. Особенно женщину из приюта и сапёра. Если кто-то вдруг вспомнит об их существовании раньше нас, я хочу, чтобы этот кто-то очень быстро и очень болезненно пожалел о своей памяти.

У Лиары уже сформировалась небольшая, буквально в два десятка человек, группа отставников, взявших на себя заботу о безопасности жены маркиза и людей из «особого списка» Министерства безопасности, поэтому ей было кому доверить важных свидетелей.

Эльга приехала ближе к обеду, с уменьшенной свитой, но с таким видом, будто всю дорогу решала, злиться ей или радоваться собственной догадке.

С папкой всё оказалось хуже, чем ей хотелось, и даже хуже, чем она могла предполагать.

Документы по госпитальным поставкам не должны были попасть к ней напрямую. Их включили в общий пакет для ознакомления стажёра совета директоров Зальтов, причём сделали это через младшего чиновника Управления медицинских закупок. Чиновник был жив, напуган до колик и уверял, что просто переложил бумаги из одной пачки в другую по распоряжению. Распоряжение оказалось поддельным, но сделанным человеком, хорошо знавшим служебный порядок.

— То есть мне это дали не случайно, — сказала Эльга вечером, уже в доме Таргор-Увиров. — Но и не обязательно хотели, чтобы я заметила. Возможно, папку пытались спрятать в потоке обычных документов, рассчитывая, что я подпишу ознакомление, а дальше её уведут в архив Зальтов или фонда. Если бы Барсик не устроил представление, мы бы просто отложили её к хозяйственным бумагам.

Котёнок, лежавший на спинке кресла, приоткрыл один фиолетовый глаз с видом существа, чьи заслуги наконец начали понимать в правильном объёме.

А вечером они собрались в малой столовой.

На столе лежали три стопки бумаг. Финансовая — от Альды, медицинская — от Лиары и служебная — от Эльги.

Ардор просматривал их неторопливо, без обычного желания сразу встать и пойти кому-нибудь отбивать почки. После Академии он уже слишком хорошо слышал в голове голос Вейна: если за бумажкой стоит система, не надо бить бумажку кулаком.

— Значит, у нас есть старая частная лаборатория, прикрывавшаяся восстановительной медициной, деньги через благотворительные прокладки, люди с последствиями, похожими на эфирное вмешательство, и кто-то в нынешних закупках, кто-либо хотел спрятать след, либо, наоборот, очень аккуратно вывел его к нам, — сказал он, отложив последний лист.

Альда кивнула.

— Я бы пока не исключала оба варианта. След могли прятать, а могли подбросить нам, потому что кому-то страшно идти прямо в Канцелярию. Но финансовые цепочки настоящие, и, если потянуть их сильнее, мы выйдем на людей, которые уже не станут сидеть тихо.

— По медицинской части тоже нельзя шуметь, — сказала Лиара. — Если эти семеро действительно прошли через какие-то опыты, то оставшиеся в живых могут быть не свидетелями, а уликами. И я очень не хочу, чтобы кто-то решил уничтожить улики вместе с людьми.

Эльга положила ладонь на свою папку.

— А через мой пакет документов проходило слишком много рук, и часть этих рук принадлежит не мелким письмоводам. Там есть уровень, где уже понимают, какие бумаги нельзя перекладывать случайно.

Ардор посмотрел на все три стопки и вдруг почувствовал странное, чуть болезненное удовлетворение. Не от самой истории, конечно. История выглядела предельно грязно и смердела старыми портянками. Но от того, что на этот раз они не вскочили в седло и не понеслись в темноту, а каждый сделал своё. Альда нашла деньги. Лиара — людей. Эльга — путь бумаги, а Барс — запах дряни. А он сам, как ни странно, пока никого не убил, хотя и очень хотелось.