"Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ), стр. 1474

— Это попытка критика выжить между желанием понравиться публике и страхом признать, что ему понравился егерь, — сказала Альда. — Не мешай человеку страдать от невозможности писать всякое скотство.

Ардор взял лист, пробежал глазами колонку и отложил.

— Если сёстры Шингис сделают из этого полноценную песню, я наверное обижусь. Пока не решил, как, но городской суд выглядит подходящим адресом, потому что незаконное использование моей нежности в публичных целях наверняка где-нибудь запрещено.

— Не уверена, что суд готов к такой формулировке, — сказала Лиара. — Это, во-первых. Но если Альда поможет составить заявление, у них просто не останется выбора, это, во-вторых. Ну и резюмируя твоё недовольство: Арди, милый, остынь. Сёстры всё правильно сказали. Либо ты даёшь им текст и ноты, и они сделают из этого настоящую бомбу, либо её поют все, кому не лень, перевирая на каждом такте.

Барс, сидевший на свободном стуле и делавший вид, что он полноценный участник семейного совещания, потянулся к тарелке с сыром. Лиара поймала его за шкирку раньше, чем он успел совершить преступление, и котёнок сердито мявкнув посмотрел на неё так, будто все великие хищники мира только что были унижены домашним порядком.

— Барсик, не ворчи, — сказала она ему. — В этом доме уже достаточно мужчин с трудным характером.

Ардор с улыбкой поднял взгляд.

— Я надеюсь, это не обо мне, потому что я как раз стараюсь вести себя тихо и почти не отсвечивать.

— Конечно не о тебе, любимый. Ты у нас образец покладистости, если не считать войн, пещер, окопов, дуэлей, балов, песен, Академии и всего остального.

Альда рассмеялась, но быстро стала серьёзнее. Она взяла другую папку, уже не газетную, а служебную, с гербом Академии Генерального штаба.

— Кстати, об Академии. Сегодня в десять у тебя установочная беседа с начальником Академии и специального курса эфиристики. Формально, основная часть занятий будет проходить в Академии Генерального штаба, но курс собирают под тебя отдельно. Армейские преподаватели, штабисты, специалисты по управлению соединениями, а блок эфиристики будут вести приезжие. Часть из Академии эфиристики, часть из министерских структур, часть из тех редких практиков, которых генерал Дарна Нургос не выгнала после первого разговора.

— То есть обычной учёбы не будет.

— Какая тебе ещё «обычная учёба»? — Альда даже опешила. — Разумеется, не будет. Обычная учёба предназначена для людей, приходящих в Академию с нормальной биографией, а не с батальоном спецназа, одиночными штурмами, схватками роты против полка, Звёздами Юга и Севера и привычкой ломать маготехнические системы голыми руками.

— Прекрасно. Значит, под меня собирают особый цирк, — сказал он, выдернул из-за пояса пару уставных перчаток, надел их и поправил обшлага мундира.

— Нет, милый. Тебе собирают клетку, учебный полигон и курсы выживания для всех окружающих в одном флаконе. После вводной беседы — занятие у Дарны, потом обед с преподавателями и слушателями твоей группы, а вечером мы принимаем у себя Эльгу. Она хочет обсудить проект по госпитальным поставкам и, как я подозреваю, посмотреть, насколько сильно Академия пострадала в первый день.

Ардор допил солго и поднялся.

Лиара подошла поправить ему воротник мундира, хотя тот и так сидел безупречно.

— Постарайся сегодня не устраивать войну с Академией. Пусть они сначала привыкнут к мысли, что ты вообще существуешь, а уже потом объясняй им, где именно их учебники отстают от жизни.

— Я вообще хотел прийти мирно, — сказал он, перехватил в прыжке Барсика, почесал пушистое пузико и между ушами, отчего тот довольно заурчал и выпустил синие коготки, растопырив лапки.

— С твоим «мирно», Арди, обычно начинается служебная проверка и чей-нибудь перевод на дальнюю заставу, так что просто попробуй говорить длиннее и не смотреть на преподавателей как на препятствие.

— Он поцеловал её в лоб, потом Альду в губы, осторожно отцепил коготки Барса от перчатки и вышел.

Академия Генерального штаба занимала старый комплекс на северной стороне Королевского парка. Снаружи она выглядела почти спокойно: светлый камень, широкие лестницы, строгие колонны, гербы родов войск и крупных соединений. Внутри же сразу становилось ясно, что это место не столько учит, сколько перемалывает людей, желающих командовать другими больше, чем собой.

Для специального курса выделили боковой флигель, где когда-то действительно учили боевых магов, а теперь обычно занимались старшие слушатели и офицеры, готовящиеся к штабной службе при крупных соединениях. Теперь там разместили отдельные кабинеты для приезжих преподавателей, открыли и привели в порядок защищённый зал для занятий эфиристикой, заново ревизовали комнату связи и выдали такой запутанный список допусков, что даже матёрый штабной капитан смотрел на бумаги с лёгкой тоской.

Ардора у входа встретил молодой артиллерийский лейтенант с лицом человека, исполняющего историческую миссию. Гордое от собственной крутизны и значимости, и слегка усталое от необходимости возиться со всякими людишками.

— Господин подполковник, начальник курса ожидает вас. Прошу следовать за мной, и сразу предупреждаю, что расписание на ближайшие две недели будет меняться почти ежедневно, потому что часть преподавателей выделяют ведомства, которые пока спорят, кто именно имеет преимущественное право на часы.

— Передайте им, что я не против быть предметом для спора, если это не потребует лежать на столе под приборами.

Лейтенант чуть сбился с шага, но справился.

— Полагаю, госпожа генерал Нургос того же мнения.

Начальник Академии генерал второго ранга Ларгос Вейн оказался сухим стариком с тяжёлым взглядом и мощными костистыми руками, больше подходившими сапёру, чем кабинетному военному. Кабинет у него был обширный, но мебелью не заставленный. Длинный Т-образный стол для совещаний, карта Шардала, тяжёлые высокие шкафы с книгами и папками, собственный стол без лишних украшений и несколько кресел, специально сделанных неудобными для долгих разговоров. Ардор это оценил. Человек, который не даёт гостям расслабляться, обычно понимает службу.

— Подполковник, садитесь. Я прочёл ваши рапорты, представления, медицинские заключения и часть того, с чем мне позволили ознакомиться, после чего у меня возникло два желания. Первое — выгнать вас обратно в Корпус, чтобы вы не ломали мне учебный процесс. Второе — оставить здесь под замком, чтобы вы не ломали всё остальное. Победил приказ короля, а он часто портит людям красивый и логичный выбор.

Ардор сел.

— Господин генерал, я постараюсь не усложнять никому жизнь больше необходимого, хотя после знакомства с собственным расписанием уже понимаю, что это будет трудно для всех участников.

— Не обещайте того, что не можете выполнить. Мне доложили, что вы человек честный, когда это не мешает делу.

— Тогда скажу иначе. Я буду учиться, если меня будут учить делу, а не тому, как красиво выглядеть возле карты.

Вейн несколько секунд смотрел на него, потом кивнул.

— Хороший ответ. Здесь вас будут учить не красиво переставлять флажки, хотя и это тоже придётся делать. Вас научат понимать, что за каждым флажком снабжение, дороги, утонувшие в грязи, убитые моторы, злые сержанты, крысы в тылу, трусливые и тупые союзники, погода, политика, деньги и женщины, которые потом будут спрашивать, почему их мужья не вернулись. Ваша проблема не в отсутствии таланта. Ваша проблема в том, что вы слишком часто успевали лично добежать туда, где система уже должна была работать без вас.

Ардор не стал спорить.

— С этим трудно не согласиться. Но если система не работает, а люди гибнут сейчас, у меня обычно плохо получается ждать, пока она вспомнит о своих обязанностях.

— Именно поэтому вас сюда и прислали. Не для того, чтобы выбить из вас инициативу, а чтобы вы перестали считать личную решимость единственным доступным инструментом. На ближайшие два года вы слушатель специального курса при Академии Генерального штаба. Блок эфиристики идёт отдельно, с привлечением преподавателей их Академии, наших спецов и приглашённых специалистов, но общий контроль здесь. — Генерал постучал пальцем по столу. — На занятиях вы отвечаете, спорите по существу, но не давите авторитетом и не смотрите на преподавателей так, будто прикидываете, как быстро их можно вывести из строя. У вас достаточно страшная репутация, и я призываю вас не использовать её против моих людей.