"Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ), стр. 1400

Оставалось лишь изумляться прозорливости дочери герцога, накинувшей уздечку на графа, когда тот был ещё лейтенантом и человеком с крайне неясными перспективами. Впрочем, прозорливость Альды всегда была вещью опасной и дорогой. Там, где другие барышни видели удобного жениха или красивый мундир, она, похоже, ещё тогда разглядела очень редкую породу человека, которого можно либо вовремя взять в дом, либо потом с тоской наблюдать, как он пасётся на жирных лужайках без тебя.

Конечно, это не помешает многочисленным жёнам военных и статских чиновников устроить своим мужьям мощную головомойку за то, что те вовремя не пристроили кровиночку к столь перспективному хищнику. Но это уже совсем другой разговор, домашний и очень громкий

Тем временем король, милостиво и с явным удовольствием от всей сцены, пригласил маркиза Таргора-Увира на полуденный солго.

Причём вместе с невестами.

Это стало ещё одним и, пожалуй, куда более сильным ударом. Не по военной линии, а по придворной и семейной. Королевский солго — не просто частная беседа и не просто знак внимания. Это публичная легитимация. Приглашая мужчину с невестами, монарх словно говорил всем сразу: я вижу этот союз, признаю его, одобряю и в известной степени беру под своё покровительство. Для тех, кто умел читать власть не по указам, а по жестам, это значило много.

Под восхищённый, завистливый, чуть ядовитый шёпот зала Альда и Лиара прошествовали по нему к боковым дверям. Альда — спокойно, как женщина, давно знающая себе цену и не нуждающаяся в подтверждениях этого. Её походка была ровной и лёгкой, но в этой мягкости чувствовалось то, что делает породу заметной ещё до того, как прозвучала фамилия. Она не играла в достоинство — она просто существовала внутри него, как рыба в воде. Лиара — чуть более собранно, с напряжением, заметным только тем, кто умел смотреть. Но уже без прежней скованности, с той тихой внутренней прямотой, которую успела приобрести у военных жён. В ней больше не было того растерянного трепета, с которым девушка простого происхождения смотрит на золото и власть, будто они в любой момент укусят. Теперь она шла как человек, уже знающий, что имеет право присутствовать здесь.

И когда двери закрылись за ними, очень многие в зале поняли простую вещь: история восхождения Таргора-Увира только начинается.

Полуденный солго у короля проходил не в малой столовой зале и не в одном из тех парадных помещений, где каждая позолоченная завитушка кричала о величии державы громче герольдов. Логрис умел такие вещи точно дозировать. Для официального блеска существовали трон, свита, герольды, церемониймейстеры и толпа придворных, жрущих чужую славу глазами. Для демонстрации силы — приёмы, шествия, заседания, публичные аудиенции и парады сверкающих штыков и стволов. А для разговоров, в которых решались действительно важные вещи, у него имелись комнаты поскромнее. Не бедные, разумеется. Просто такие, где золото не лезло в лицо, а работало фоном, не мешая людям слышать слова.

Именно в такую комнату — светлую, с высокими панорамными окнами с видом на сад, с тонкими резными колоннами, коврами цвета морской волны и круглым столом, накрытым для королевского солго, — и провели Ардора, Альду и Лиару.

Комната была устроена так, чтобы расслаблять и одновременно напоминать о том, где ты находишься. Лёгкие занавеси колыхались от едва заметного ветра. За окнами, под магическим куполом где царило вечное лето, блестела зелень сада, усыпанная искрами взлетающих капель фонтанов. Где-то там негромко журчала вода, так, что звук её вплетался в тишину, а не нарушал её. На стенах висели картины с морскими видами и охотничьими сценами, но без излишнего драматизма — видно, Логрис не любил смотреть за чаем на чужую смерть, даже если в остальное время относился к ней вполне профессионально.

Стол заставлен блюдами так, как умеют только во дворце. Вроде бы скромно, без грубого обжорства, но изысканно и обильно. Пироги с мясом и зеленью, крошечные жареные перепёлки, орехи в меду, прозрачные ломтики пряной рыбы, белый, ещё тёплый хлеб, фрукты, сласти в маленьких вазочках, чашки тончайшего фарфора и собственно солго — густой, янтарный, пахнущий чем-то дорогим, южным и явно не для солдатского котелка.

Логрис уже был там.

Без мантии, в тёмном «рабочем» сюртуке, и только широкая орденская лента через грудь да два перстня с гербом напоминали, что перед ними не просто очень уверенный в себе пожилой мужчина, а король, способный одним жестом сделать человека богачом, трупом или тем и другим с небольшой временной разницей. Он сидел у окна, разглядывая вошедших с тем живым удовольствием, проявляемым у властителей, когда они видят не надоевших просителей, а по-настоящему интересных людей.

— А вот и возмутитель моего спокойствия, — сказал король вместо приветствия, глядя на Ардора. — Подходите, майор. И вы, дамы. Садитесь. Будем пить чай и обсуждать, до какой степени один, отдельно взятый офицер может портить настроение приличным людям. Вы, Таргор-Увир, совершенно не видите меры. Мало того, что выиграли мне войну быстрее, чем планировали некоторые очень умные люди, так вы ещё и ухитрились пленить двух красивейших женщин королевства. Причём, что меня поражает особенно сильно, не только красивейших, но и умнейших. Это уже не любовь, а недобросовестная конкуренция.

Альда чуть улыбнулась, и склонила голову в благодарность за комплимент.

Лиара замерла на полудвижении, то ли испугавшись, что нужно отвечать, то ли пытаясь понять, шутка ли это или та разновидность королевской ласки, в которой можно легко утонуть.

Ардор, знавший уже, что в такие моменты лучше не изображать мебель, спокойно ответил:

— Ваше величество, я действовал в рамках имеющихся обстоятельств.

— В рамках? — Логрис поднял брови. — Да вы, майор, вообще не производите впечатления человека, который хотя бы раз в жизни замечал рамки. Если бы замечали, у меня сейчас было бы на одну войну больше, на одного героя меньше и на один очень неприятный международный скандал.

Он сделал маленькую паузу, взял чашку, отпил и покачал головой с деланой печалью.

— Нет, правда. Вы совершенно бессовестны. Я ещё готов был мириться с тем, что Альда вас выбрала раньше, чем приличные семьи успели подсуетиться. Это, в конце концов, их собственная медлительность. Но Лиару-то зачем было у них отнимать тоже?

Теперь Лиара всё-таки покраснела. Но не так, как раньше — от ужаса. Скорее от того сложного, почти сладкого смущения, которое женщина испытывает, когда про неё говорят при всех приятные вещи.

Альда повернула голову к королю.

— Прошу простить меня ваше величество, вы говорите так, будто мы с Лиарой лежали на прилавке и ждали, кто первым заплатит.

— О, — Логрис довольно прищурился, — за это я вас и люблю, герцогиня. За точность формулировок. Нет, конечно. Прилавок — вульгарно. Скорее речь идёт о весьма ограниченном и чрезвычайно ценном ресурсе, который один наглый офицер просто взял и сгрёб к себе в карман. — Он поставил чашку, и осмотрел на Лиару уже без насмешливой лёгкости.

— Впрочем, раз уж речь зашла о справедливости. — он протянул руку и в тот же миг возникший словно из ниоткуда слуга вложил в неё гербовый свиток с висящей на верёвке печатью.

Логрис слегка подался вперёд.

— Лиара Гес.

Она подняла глаза.

— Да, ваше величество.

— Вы вели дела майора в весьма наряжённое время, не сбежали, не корчили из себя нежную обузу, не устраивали истерик и, как я слышал, успели не только сохранить голову, но и заработать определённую репутацию среди военных дам. Это похвально.

Лиара склонила голову.

— Благодарю, ваше величество.

— Поэтому жалую вас потомственным дворянством. Пока без титула, но с полным признанием всех прав сословия. Дальше, полагаю, вы уже сами разберётесь, как именно использовать такое неудобное приобретение. — Логрис усмехнулся, чуть скосив взгляд на Ардора.

Лиара сначала даже не поняла, что сейчас произошло.