"Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ), стр. 1353

Он не пошёл спать. Смысла уже не было а вместо этого зашёл в штаб, сел в кабинете и собственноручно набросал сверхкороткую выжимку для Зальта. Не рапорт и не красивый аналитический обзор. А именно боевую выжимку — так, как её должен видеть человек наверху, у которого на столе через час лягут ещё двадцать неприятных бумаг, и которому надо не утонуть в деталях, а сразу понять, где у противника идёт становая жила.

Деркас принёс пару саморазогревающихся бутылок солго, одну поставил на стол, вторую ловко открыл, сорвав крышку и присел на стул.

— Ну что, господин граф. Поздравляю. Мы, кажется, только что вытащили из-под пола не крысиную нору, а половину городского коллектора.

— Пока только люк открыли, господин полковник — ответил Ардор.

— А вонь уже такая, что хоть противогаз надевай.

— Это хороший признак.

— У вас вообще всё хорошее какое-то очень сомнительное.

Ардор чуть усмехнулся.

— Не мы такие — служба такая.

Деркас помолчал.

— Как думаете, когда ударят?

— Не сегодня точно.

— Почему?

— Потому что после такой потери они будут сначала считать, кто ещё не засветился и где у них дырка. А вот потом — да. И тогда уже не только по технике. Скорее всего, попробуют снова зайти по репутации, по дисциплине или через своих людей в штабе.

— То есть расслабляться рано.

— Расслабляться теперь вообще вредно для здоровья.

Начальник штаба кивнул, встал и сделав глоток из бутылки уже стоя у двери, вдруг спросил:

— А Сольм… это кто вообще такой?

Ардор оторвал взгляд от бумаги.

— Функционально? Первый настоящий человек из министерства. Не самый громкий, не самый высокий. Но уже достаточно глубокий, чтобы через него шли окна, маршруты и право на случайный хаос по всей стране.

— А Ахор?

— А вот Ахор — это уже та фигура, из-за которой людей вроде Сольма и Мевора не жалко потерять, потому что пока жив он — сеть в целом жива.

Деркас хмыкнул.

— Согласен. И могу уверенно сказать, что поток дерьма только усилится.

— Да, но уже пойдёт в смеси с кровью этих тварей.

Шифрограмма из батальона дошла до столицы ещё до того, как в окнах Генерального штаба окончательно погасли лампы, сменившись дневным светом.

Марсана вообще умела жить в многих режимах сразу. Для обывателя она к утру только просыпалась: газетчики шуршали на углах своими кипами, раскладывая «большой» «средний» и «малый» наборы газет, первые трамваи натужно гудели, выезжая на линию, булочники ругались с поставщиками молока за проезд по узким улочкам старого города, чиновники пили утренний солго, бездумно глядя в пространство, а для людей, сидящих в зданиях без вывески, никакого «утра» не существовало. У них просто один день сменял другой, и иногда давая время прогуляться по увеселительным заведениям, и провести вечер и ночь с резвой дамой.

В малом совещательном зале номер восемь, Генерального штаба к восьми утра уже сидели те же лица, что собирались ночью, и ещё двое новых.

Генерал с усами, по-прежнему похожий на математика, которому мир упорно подсовывал трупы вместо уравнений, Ингро Талис — всегда свежий, собранный и оттого особенно неприятный для любого, кто надеялся, что ночь его хоть как-то утомит, Эстор Валлен, когда-то успешный профессор психологии, со своей тихой, сухой внимательностью человека, привыкшего видеть в людях не души, а струны, Элтор Ирталь — мрачный, как полковник при министерской проверке.

И ещё один — плотный, чуть рыхлый с виду штатский господин с таким безобидным лицом, что именно ему в этой комнате и следовало бояться больше всего. Он не представился сразу. Просто сел, открыл папку и начал читать так, будто уже заранее не верил ни одной строке, но собирался использовать их все.

Шестой фигурой оказался человек из министерства внутренней безопасности Канцелярии. Не высокий, не низкий, не красивый, не уродливый — как и полагается людям, которых государство выращивает на роль умного инструмента, а не публичной вывески.

Эстор закончил читать первым.

Положил выжимку Ардора на стол.

— Вот теперь у нас уже не рисунок, — сказал он. — У нас хребет, причём с ручкой для вынимания.

Ингро кивнул.

— Допросы подтверждают низовой внутренний пробой на батальонном уровне. Реват — средний операционный слой. Мевор — региональный координационный узел. Сольм — министерский доступ к окнам и маршрутизации. Это уже не теория. Это конструкция.

— И очень неприятная, — добавил Ирталь. — Особенно если вспомнить, что батальон Таргор-Увира не столичный парадно-похоронный полк, а один из тех участков, где граница, серый экспорт и военная логистика соприкасаются особенно тесно.

— То есть, — тихо сказал господин с безобидным лицом, — сеть росла не в глубине кабинетов, а на стыке государства и теневой практики, что, в общем, и делает её особенно опасной.

Генерал сложил руки на столе.

— Вопросов у нас два. Первый: брать ли Сольма немедленно. Второй, кто такой «Ахор», если его знают и транспорт, и силовой оператор, и региональный координатор.

Ответил не Ингро и не Эстор, а именно тот тихий господин, которого до сих пор толком не ввели в разговор.

— Сольма брать нельзя, — сказал он. — Ни в коем случае. Если он действительно в таком узле, как описывает батальонный командир, то его исчезновение раньше времени приведёт к одному результату: верхний слой закроет все окна, перережет каналы, спишет часть людей в расход и уйдёт в настолько глубокую тень, что потом полгода будем ловить только пыль. Нам сейчас нужен не их испуг. Нам нужно их рабочее тело.

Ингро чуть скосил на него глаза.

— Что скажете по линии Ахора?

— Пока только одно: это не чистый чиновник. И не чистый куратор от чужой разведки. Слишком много слоёв сразу. Такие фигуры обычно стоят на стыке капитала, доступа и политического лоббизма. Человек, способный разговаривать и с министерством, и с транспортом, и с частными деньгами, при этом не пачкая руки на низовом урвне.

Эстор тихо добавил:

— То есть либо очень опытный аппаратный игрок, либо кто-то из тех, кто давно живёт между домами, министерствами и теневыми фондами.

— Да, — сказал безобидный господин. — И именно поэтому мы не будем дёргаться резко.

Он поднял взгляд, и уловив в глазах собеседников вопрос, решил представиться.

— Меня зовут Рендор Салин. — Он отогнул лацкан пиджака блеснув жетоном, вырезанным из куска цельного рубина. — Внутренняя Безопасность Королевской канцелярии. И если я сейчас здесь, господа, значит, вопрос уже вышел за пределы сугубо военного. Мы имеем дело с враждебной инфраструктурой внутри государства. Не мятежом, не шпионажем в традиционном смысле, а с политической эрозией и сценарием будущего краха.

Ирталь от этого только помрачнел сильнее.

— Прекрасно. Значит, у нас теперь не просто проблема, а ещё и правильное канцелярское название для неё.

— Рад, что смог вас обнадёжить хотя бы в этом, — без всякой иронии ответил Салин.

Дальнейшее совещание шло уже не на уровне «что это такое», а на уровне «как не сломать быстро, пока будем ломать».

По Сольму приняли решение простое и отвратительно правильное: жить.

Не брать, не пугать, не снимать с должности и вообще не светить интересом.

Пусть продолжает подписывать, открывать окна, двигать маршруты и чувствовать себя одним из тех незаметных людей, на которых держится мир. Чем дольше он будет считать себя в безопасности, тем больше пользы принесёт.

На Мевора тоже не «шили тапочки». Даже наружку по нему решили уплотнить не резко, а через вторую линию, подстраивая наблюдение так, чтобы он видел вокруг только привычную серость будней и ни на секунду не почувствовал, что его уже положили на кусок хлеба.

«Сальвен-Транзит» тоже не трогать.

Никаких обысков, ревизий, громких инспекций, налоговых претензий и прочих любимых развлечений тупой бюрократии, которая при виде плохого человека первым делом норовит громко хлопнуть дверью и объявить победу над мирозданием.