"Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ), стр. 1272

Если сейчас, на волне скандала, сразу взлетит и звание, и награды, это будет выглядеть не как взвешенное решение, а как истерика: «нас обидели ‑ мы наградились». Нет, так дела не делаются. Хороший командующий знает: иногда лучше на полгода притормозить, чтобы через год иметь возможность сделать шаг без лишних вопросов.

Тем временем, давая задания офицерам штаба, разносившим по редакциям пухлые приятно хрустящие конвертики с «уточняющей информацией» и «дополнительными материалами по инциденту», он мельком окинул взглядом стол и глаза наткнулись на папку с «Делом банды Шинго Мясника».

Жестом остановив докладывавшего майора, он подтянул папку к себе, пролистал, и ткнул пальцем в документ от прокуратуры.

— Вот! — выдал он искренне. — Всё нужно самому делать. Никто жопу не поднимет. Бездельники. А? Майор? — он перевёл тяжёлый взгляд на зама. — Почему я должен это вспоминать сам?

Заместитель начальника оперативного отдела благоразумно промолчал о том, что доложил об участии старлея в ликвидации банды ещё два дня назад, и доклад был встречен ободряющим «угу», после чего генерал переключился на звонок из министерства и ушёл в эмпиреи от осознания сверкающих перспектив.

Опыт подсказывал: напоминать начальству, что «я же говорил» — путь простой, но не ведущий вверх.

Впрочем, генералу ответ и не требовался.

Он внимательно вчитывался в текст, тихо охреневая от того, как это он сам всё пропустил. Ведь читал же! Но всё как-то проскочило мимо ‑ фоном, под важные переговоры, под составление речи, под выбор галстука.

А ведь фитиль-то вставили не просто жаркий, а как вовремя! Прокуратура аккуратно формулировала: «участие военнослужащего Корпуса в раскрытии и уничтожении преступной организации…» — это уже был не просто эпизод, а законный, зафиксированный вклад.

Но дело по банде Мясника уже ушло во Внутреннюю Безопасность Королевской канцелярии. А те, если что-то к себе забрали, обратно не отдавали. У них это считалось дурным тоном и признаком непрофессионализма.

— Сейчас сунут старлею медальку «За успехи в охране общественного порядка», — мрачно проговорил генерал, листая, — и гуляй с довольным видом.

Картинка в голове у него сложилась очень чёткая: кабинет ВБ, пара чинных господ, красивая, но ничего не значащая лента, формулировка «за содействие», и всё. А Корпусу — шиш, да ещё и ответственность за все выстрелы.

Генерал откинулся на спинку стула, прикрыл глаза, и вдруг хищно улыбнулся:

— И тут мы им тоже прищемим яйца, — счастливо зажмурился он.

Майор прекрасно понимал изгибы начальственной мысли и уточнил самым мирным тоном:

— Награждать будем?

— Да! — генерал оживился. — Но с умом.

Зендо Корвос задумался, перебирая в уме наградные знаки, как бухгалтер ‑ статьи расходов. Каждая медалька и орден имели свой вес, свои протоколы, свои политические последствия.

— Золотую «Звезду Севера» — не по статусу, — вынес он первое решение. — Не на Севере геройствовал. Да и раздавать золотые, куда ни попадя, — потом сами огребём.

— Золотой кортик уже есть, — продолжил он, загибая пальцы. — Боевая Слава тоже. За Пустоши, за дуэли, за всякое.

— Звезду Чести? — осторожно подсказал майор.

— Бронзовую — мало, — генерал поморщился. — Это уровень «молодец, целых пять лет без крупных залётов». Серебряную не дать, пока бронзовой нет… Хотя, — он задумчиво постучал пальцем по столу, — если смотреть только по банде, то одной бронзы достаточно. Но я-то хочу, чтобы все поняли, что мы отметили не только за банду, но и за сыскаря. Чтобы у всех в голове вбитым гвоздём торчало: — награждён за то, что сыск, великий и могучий стоит на четырёх мослах и заискивающе заглядывает снизу.

— Стальной Легион? — осторожно подсказал адъютант генерала, пользуясь моментом. — Это же за личное мужество при одиночных действиях… ну формально.

— «Стальной Легион…» — протянул командующий, облокачиваясь на стол. — Красиво. И по смыслу подходит.

«Стальной Легион» был орденом серьёзным. Им награждали за очень конкретные и очень неприятные вещи. Штурм укреплённых позиций, диверсии в глубоком тылу, операции, о которых потом узнают только через двадцать лет (если узнают вообще). Для офицера — почти визитная карточка «я полез туда, куда нормальные люди не ходят», и вернулся оттуда.

— Подписать только у военного министра, — вслух прикинул генерал. — Но это поправимо.

Он хлопнул ладонью по столу, окончательно приняв решение.

— Да. — Повернулся к адъютанту. — Давай, оформляй бумаги. Полный пакет. Представление, характеристики, выписки из дел. И сразу посылай в министерство. Да не в канцелярию — там всё потеряется в закромах родины, — а напрямую секретарю министра. Я договорюсь, чтобы не тянули.

Майор про себя отметил: «Если министр подпишет 'Стальной Легион» под скандал с Сыском, это будет жирный штамп: «армия своих не сдаёт».

Генерал тем временем уже снова мысленно дирижировал. На воображаемой сцене оркестр состоял из газет, дальноглядов, орденских книжек и очень обиженного Королевского Сыска в позе крестьянина, собирающего овощи.

Записки и бутылки Ардор, естественно, не разбирал. То, что происходило накануне, относилось у него к категории «вечер удался», а вот утренний разбор того, что к тебе притащили, — к категории «это пусть делает кто-то другой».

Лишь покачал головой, глядя поутру на кучу корзин, корзинок и плетёных коробов, выстроившихся в номере словно осаждающая армия.

— Выкинуть, что ли? — вслух сформулировал он вполне рабочую мысль.

— Ты что! — Девица, как-то оказавшаяся в его постели прошлой ночью, подскочила словно подброшенная пружиной. Светлые, почти белые волосы расплескались по плечам и спине волной. Реакция была такой, будто он предложил выбросить не корзины, а её саму.

— Так нельзя! — возмутилась она. — Нужно разобрать все бумаги, и на некоторые даже ответить. Иначе умаление чести!

— Ты что-то об этом знаешь? — подозрительно прищурился барон. Опыт подсказывал, что между «красиво танцует» и «знает делопроизводство» обычно лежит пропасть.

Девица, не смутившись его тоном, склонилась в сложном поклоне, скрестив стройные ножки, и с достоинством сообщила.

— Курсы делопроизводства при Королевском Университете.

Нагая, но при этом совершенно не смущённая своей наготой, она изобразила почти академический реверанс. Выглядело это примерно так: «я могу расписаться под любым документом, даже стоя без одежды».

— А как в театре оказалась? — искренне поинтересовался Ардор. Контраст между довольно известными и недешёвыми курсами и «колпаки и передники на голое тело» явно требовал связки.

— Так не брали нигде, — она набросила на себя покрывало и во мгновение ока соорудила из него что-то вроде сари. — Была пара дедушек заинтересованных, — скривилась она, — но им же просто девка требовалась, причём так, поиграться да выкинуть. У купцов строгие жёны, у дворян и так полно любовниц…

Она пожала плечами:

— А я в детстве танцевать любила. Во все школьные кружки ходила. Вот и пришлось вспомнить. Где ещё приличную работу найдёшь с моим лицом и без прописанного папочки?

— Так, — Ардор бросил взгляд на часы. Время было то самое: ещё не день, но решать нужно быстро. — Давай сделаем так, — сказал он. — Здесь, в номере, есть типа секретарская — маленькая комнатка с столом, да? — он кивнул в сторону соседней двери. — Устраивайся там. Сколько в театре получала? — уточнил он, переходя на сухой деловой тон.

— Десятку за выход, — удивлённо произнесла девушка. По её лицу было видно: она явно ожидала, что спросит он не про деньги, а про другие «условия работы».

— Тебе нужно предупреждать кого-то? — поинтересовался барон, уже прикидывая, не схлопочет ли он через день-два театральный скандал под рубрикой «исчезновение ведущей „поварской феи“».