"Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ), стр. 1182
Ингрид не ответила — она издала испуганный вскрик и дёрнулась назад, едва не свалившись со стула.
Я лишь лениво покосился в сторону двери. Нет уж, Ингрид сама так подробно и тщательно объясняла секретарше, что беспокоить её нельзя, что сейчас сюда никто и не войдёт, какие бы вопли не раздавались.
Мой взгляд — мрачный, даже злой — вернулся к Ингрид.
— Так что с помощью? — заметил я. — Те, кто погиб в Могильнике, до последнего ждали, что придёт помощь.
— Э-это… — Ингрид, бледная до белизны, попыталась закрыться руками, — это всё ошибка… ты не должен был попасть туда… я бы никогда…
— Значит, я не должен был, — согласно кивнул я, шагая ближе к ней. — А остальных можно и в расход. Всё ради цели, так?
— Т-ты… ты настоящий? — Ингрид глядела на меня с испугам. — Кто ты? Призрак, или…
— Я живой, — поморщился я. — И планирую таким оставаться и дальше.
— Почему… как…
— Почему? — моя рука упёрлась в стену; я воззрился на перепуганную женщину снизу вверх. — А может быть, хватит? Может, теперь я буду задавать вопросы? Что это за великая цель такая, что ради неё можно жертвовать людьми?
Ингрид помотала головой.
— Ты не понимаешь, — отозвалась она. Испуг не до конца исчез из её голоса, но теперь там были ещё усталость — и вызов.
— Да? Может, тогда вы разъясните мне?
— Если бы… — она встала со стула и отошла от меня на два шага, — если бы у тебя была возможность вернуть своих родителей с Той Стороны, разве ты не пошёл бы на всё, чтобы сделать это?
Я лишь помотал головой.
— Не-а. С чего бы мне идти ради этого на всё? Я рос без них долгие годы.
— Да, но… — она прикрыла глаза. — Может, ты и прав, но… я так не могу. У меня был сын… немного старше тебя… он ушёл совсем молодым. Слишком молодым. Он не должен был…
Угу, угу — очень трагично. Вот только что-то я не находил в себе сочувствия к той, что могла отправлять на смерть других ради призрачного шанса вернуть своего сына.
— Уверены, что он важнее, чем остальные? — заметил я. — Что ему хотелось жить больше, чем остальным? Что их родители сейчас горюют меньше вашего?
— Нет, конечно, нет… — Ингрид отвела взгляд. — Но для меня… просто… я…
— Хватит, — велел я. — Пора заканчивать всё это. Вы знаете, что вам сейчас нужно сделать.
— Ч-что? — Ингрид поглядела на меня непонимающе.
— Пойти к Альтову и всё ему рассказать, — я махнул рукой. — А дальше пусть решает он…
И отлетел назад, отброшенный сильным толчком в грудь.
— … Альтов, — выплюнула Ингрид, надвигаясь на меня. — Я должна была догадаться. Какая же я дура… ты ведь даже не настоящий Денис Вальд, да?
Миг — и я растаял, уйдя на первый слой; Ингрид даже оглянуться на успела, а я вновь возник за её спиной.
— Я настоящий, — с лёгкой обидой в голосе заметил я. — И я не убивал невинных людей ради своей цели.
— Достаточно! — Ингрид резко развернулась на меня. — Прекрати! Я знаю, что поступила ужасно, знаю, что я плохой человек. Но это не значит, что я заплачу и откажусь от всего!
Она вновь попыталась меня толкнуть — и, судя по белому свечению вокруг её кулака, это был не просто удар, а какое-то заклинание, призванное меня обездвижить. Я еле увернулся, отпрыгнув назад; в моей руке возник чёрный серп.
— Сколько ещё народу должно погибнуть? — бросил я ей.
— Столько, сколько нужно! — Ингрид одним движением выхватила меч у себя с пояса. — Пускай я буду гореть за это в Аду, но это будет потом, а сейчас я верну Антошу в мир живых, чего бы это ни стоило!
Она попыталась нанести удар, но я вновь отскочил в сторону.
— Думаешь, я хотела, чтобы всё так было⁈ — она снова развернулась ко мне. — Да, мне жаль, что погибли другие, что погиб ты…
— Я живой, — заметил я. — Но не благодаря тебе.
— И мне жаль, что ты прошёл через это — чем бы оно ни было! — Ингрид надвигалась на меня. — Но слишком поздно отступать. Если я остановлюсь на пол-пути — ради чего были все эти жертвы?
— Даже не знаю, — отозвался я, аккуратно кружа вокруг неё и не спеша нападать. — Может, ради прихоти?
— Ради Антона! — она кинулась на меня. — Он не должен был умереть, и я это исправлю! Я ждала этого столько лет! Не отпускала его душу от себя, чтобы однажды вывести её обратно в мир живых, и теперь…
Я вздохнул. Вот в этом-то и дело, понимаешь?
Взгляд через первый слой показал мне то, что я и так знал. Фигура, измождённый призрак по имени Антон, следующий за Ингрид по пятам, куда бы она ни пошла. Он тянул к ней руки и что-то говорил, но женщина не могла его ни увидеть, ни услышать.
— Ради Антона я пойду на всё! — продолжала она, входя в раж; удар меча почти достал меня — пришлось опять уходить на первый слой на пару секунд.
— Скажи ей… — выдохнул призрак её сына, развернувшись ко мне.
Я лишь головой помотал. Сейчас, парень, сейчас. Сейчас сам всё ей и скажешь — наконец-то выскажешь ей в лицо всё, что накипело за эти годы.
Миг — и я возник за её спиной.
— Маленький вопрос, Ингрид, — заметил я, кладя руку ей на плечо. — Ты говоришь, что делаешь всё это ради Антона. Но вот в чём загвоздка: ты уверена, что этого хочет сам Антон?
Ингрид резко развернулась, но я не отпускал её плечо.
— О чём ты⁈ — в её голосе теперь звучали боль, гнев и возмущение. — Конечно, он хочет вернуться ко мне. Он так мало пробыл в мире живых, он…
— Может быть, тогда спросишь у него об этом сама? — предложил я, улыбаясь.
А затем дёрнул Ингрид за собой — прямо туда, на первый слой. Мир почти не изменился, разве что немного потерял в красках и приобрёл синеватый оттенок. Но Ингрид застыла, глядя на стоящего прямо перед ней призрачного сына — или то, что осталось от его души, лишённой нормального посмертия и привязанной к мечу.
— А-антон… — она едва не споткнулась. Кажется, сейчас для неё не существовало ничего, кроме него; в глазах женщины заплескалось изумление. — Это… это ты… или какой-то обман…
— Мама, — выдохнул призрак. — Отпусти меня. Хватит. Я устал.
Я вновь скрестил руки на груди и отошёл в сторону. Не будем мешать долгожданной семейной встрече — дадим им самим разобраться.
Глава 22
— Антон… Антошенька… но как…
Кажется, Ингрид заклинила. Она смотрела на призрачного сына остекленевшим взглядом, руки её шевелились в воздухе, словно она хотела его обнять — но не решалась, боясь, что если коснётся его, то наваждение пропадёт, исчезнет, просто растворится. Меч выпал из её рук и сейчас лежал на полу.
— … это пытка, — выдохнул призрак в ответ, качая головой. Измождённое, худое лицо не выражало ничего, кроме страдания и усталости. — Я знаю, ты хотела как лучше. Но ты пытала меня все эти годы. И продолжаешь пытать. Просто… отпусти.
— Я лишь хотела вернуть тебя! — с жаром возразила женщина, шагая к сыну; тот отступил назад. — Тебе было ещё рано умирать…
— Но я умер, — возразил Антон. — Нельзя держать мёртвого между мирами столько времени.
— А вдруг бы ты попал на нижние слои? В Ад⁈
— То, что ты сделала со мной — не лучше Ада, — отрезал призрак; Ингрид закрыла лицо руками. — Я не живой… и не мёртвый. Я застыл между. Моя личность стирается, медленно, болезненно и постоянно. Я чувствую это. Чувствую, как растворяюсь по капле все эти годы, и не могу освободиться…
Голос Антона становился всё громче и громче; он нарастал, отражаясь от стен так, будто мы находились не в кабинете Ингрид, а в под сводами какого-то огромного, древнего готического собора. Призрак расправил плечи; в сыновнем взгляде по-прежнему не было ни радости, ни любви, но теперь к усталости и боли прибавилась ещё одна эмоция — гнев.
— Я не стану живым, — он уже почти кричал. — Дай мне хотя бы стать мёртвым! Отпусти… пока от меня ещё хоть что-то осталось!
— Но я же… — Ингрид уже чуть не плакала; я видел, какую боль причиняют ей слова сына. Впрочем, едва ли я мог ей посочувствовать — особенно после всего, что она сделала. — Я не знала, что…