Меня не сломать. Развод (СИ), стр. 32
– Хорошо…
Пожарные убирают инвентарь, предназначенный для пожаротушения: шланги, огнетушители, ведра, ломы… Петрович, уныло качая головой, спрашивает, когда можно приступить к уборке «пожарища»… Мы минимум на неделю закроемся, если не больше… Я всех растеряю, всех… Айгуль надо булки испечь для детского дня рождения, сладкие печенья и рогалики для гендер-пати… А еще… У меня куча заказов, но готовить их негде… Что теперь делать?
К тому же Моисеев продлил со мной договор на поставки обедов. Филипповна с таким старанием готовит старикам, словами не передать…
– Очаг возгорания потушен, – произносит тот самый паренек. – Пострадала только прихожая, там…
– Простите, я снимаю это помещение, – взмаливаюсь я. – мы можем работать? Печки, вытяжки, столы, они…
– Все целое, но у вас нарушена противопожарная безопасность. Акт я составил, передам начальству. Работать вы не сможете, пока мы не снимем арест.
– А-арест? Какой еще арест? Мой бывший муж присылал к нам всякие проверки, все было в порядке. Послушайте, я… У меня столько заказов, что…
– Гражданочка, запрет пожарной инспекции будет действовать минимум тридцать дней. Срок для устранения недочетов вполне реальный.
– У нас все было в порядке. Это поджог, черт бы вас побрал!
– Следствие проверит, – без особенных эмоций отвечает он.
Филипповна тихонько плачет, обнявшись с Айгуль и Петровичем, а следак сует мне на подпись какие-то бумаги...
– Надя, ты смотришь, что подписываешь? – доносится взволнованный голос Льва. – Привет, я за углом припарковался, черт те, сколько ехал... Дайте-ка...
От Моисеева исходит неописуемое раздражение... Он с ним едва справляется, буквально тонет в нем... Если бы Стас или его курица оказались здесь, им бы не поздоровилось...
– А вы кто, простите?
– Адвокат. Что вы просите подписать мою клиентку? – грозно произносит он. – Она не будет подписывать отказ от претензий. Вы будете расследовать все, ясно? Надя, ты ничего не...
– Нет, Лев. Я собиралась как раз все прочитать. Что теперь будет, не понимаю? Как я буду работать? Лев, давай отойдем на минутку, я... Мне нужно непременно войти в помещение, хочу все сама увидеть, я...
Я едва на ногах стою... Ощущение, будто я выпила литр водки или коньяка... Меня шатает, руки дрожат, губы будто деревенеют...
– Надюша, успокойся, родная. Придется смириться, переждать... Ну, иди сюда. Я люблю тебя, Надька... – шепчет он мне в губы, поглаживая щеки пальцами. – Мне очень жаль, что так вышло. Если хочешь, можете занять помещение у меня на заводе. Там их много, полно...
– Нашел время в любви признаваться, – шепчу в ответ, снимая с его плеча невесомую пленку пепла...
– Мы справимся вместе. Я помогу с ремонтом. Лишь бы у хозяйки не было претензий. Попробую сам с ней поговорить... А пока можете готовить в бывшей столовой завода.
– Ты, правда, меня пустишь туда? Это же... спасение всех нас, Лев!
– С радостью впущу. Я тебя ревную к каждому столбу... А там ты будешь под моим присмотром.
Лев щедро делится со мной нежностью и теплом, успокаивает, возвращая утраченное равновесие.
Смотрю в сторону, замечая подъехавшую машину... Стас неуклюже выбирается из салона и идет прямиком к нам... Только его тут не хватало...
– Надь, куда ты сморишь? – хмурится Лев.
– Стас пожаловал. Приехал позлорадствовать.
Глава 46.
*Надежда*
На его лице расползается едкая, самодовольная ухмылка. Он даже не пытается ее скрыть, искренне наслаждаясь моими отчаянием и болью. В мутных от похмелья глазах горит хищный, недобрый блеск.
– Наденька, боже мой! Ты цела? – выпаливает он, изображая искреннее беспокойство. Стас протягивает руки, намереваясь заключить меня в утешающие объятия.
– Не трогай меня, Аникеев, – отшатываюсь я, натыкаясь на твердую грудь Льва. Его руки мгновенно ложатся на мои плечи…
– Отойди от нее, – металлические нотки в голосе Льва заставляют Стаса отшатнуться.
– А ты у нас кто? Спаситель? – кривится он, окинув Льва презрительным взглядом с головы до ног. – Я ее законный муж, и имею полное право беспокоиться о ее безопасности. Надя, что здесь произошло? Я ехал мимо, увидел пожарных и…
– Ехал мимо? – срываюсь я. – Что ты здесь забыл, Стас? Приехал полюбоваться на дело рук своих?
– О чем ты, милая? Ты в своем уме? – закатывает он глаза. – Ты думаешь, это я? Я?! Господи, до чего ты докатилась… С этим вот… связалась, он тебе и промыл мозги! И ты еще меня в чем-то обвиняла! Сама… не лучше… Спуталась с каким-то аферюгой и…
Следователь, безучастно наблюдающий за нашей перепалкой, наконец, подходит ближе.
– Гражданин Аникеев, я правильно понимаю?
– Да. Я муж Надежды Александровны.
– Ваша жена подозревает вас в умышленном поджоге. У вас есть алиби? Где вы находились сегодня ночью и рано утром?
Стас бледнеет. Его напускная уверенность вмиг испаряется, сменяясь неподдельным страхом.
– Я… я дома был. Спал. Один. Можете у консьержки спросить, она видела, как я возвращался вчера вечером.
– Один? – усмехаюсь я. – А как же твоя ненаглядная Камилла? Небось, тоже «мимо проезжала»? Или это она тебе помогла канистру с бензином тащить?
– Закрой свой рот, стерва! – визжит Стас. – Я подам на тебя в суд за клевету! Это все он подстроил! – он тычет пальцем в сторону Льва. – Специально, чтобы меня подставить! Заполучить мою жену и квартиру! А, может, и бизнес…
– Ваш бизнес? – вскидывает бровь Лев. – Не много ли на себя берешь, сволочь? Мне твой бизнес даром не нужен… И Надежда в твоих подачках не нуждается.
– Так, граждане, прекратили балаган! – повышает голос следователь. – Всем троим придется проехать в отделение для дачи показаний.
У меня подкашиваются ноги… Я видеть его не могу… Как я, вообще, могла его любить? Он точно причастен к поджогу, иначе, как он узнал…
– Я никуда не поеду! – снова взвивается Стас. – У меня встреча, я руководитель отдела, мне…
– Тем более не стоит пререкаться с представителем власти, – спокойно парирует Лев, не выпуская моей руки. – Поедем, Наденька. Все будет хорошо. Дадим показания, и тебя отпустят.
Следователь кивает подошедшему к нему молодому полицейскому. Тот распахивает дверь служебной машины. Стаса почти силой усаживают на переднее сиденье. Он брыкается, что-то орет про своих адвокатов и связи, но его никто не слушает.
– Садись, Надь, – шепчет Лев, помогая мне устроиться рядом с ним на заднем ряду.
В тесном пространстве машины повисает тяжелая тишина, нарушаемая лишь сопением разъяренного Стаса. Я смотрю на его измученное, отекшее от пьянства и злобы лицо, и… не чувствую ничего, кроме презрения…
Он точно что-то знает… Иначе и не может быть…
Спустя минут двадцать мы подъезжаем к облезлому зданию управления. Стас заметно сник, притих… Он кажется бледным и задумчивым. В его взгляде полно сомнения… Почему он молчит? Боится сдать подружку? Если виноват, какого черта приехал? Что-то тут не сходится…
– Присаживайтесь, – взмахивает ладонью следак.
– Простите, как вас…
– Леонид Васильевич, – произносит капитан. – Пожарные сообщили, что обнаружили признаки поджога. Канистру уже ищут, так что… Станислав, если вам что-то известно, или вы причастны к поджогу, то…
– Камилла расспрашивала об адресе цеха, – стирая со лба пот, произносит он. – Пытала меня, но я не сказал… Обмолвился только, что данные ИП Надежды есть в открытом доступе. А потом пришел участковый и вышвырнул ее… После этого я ее не видел, дочерью клянусь!
– Постыдился бы… Стас, подпиши документы на развод и оставь меня в покое, – взмаливаюсь я.
– И не подумаю, Надя.
– Надь, пиши заявление на него, – все тем же ледяным тоном произносит Лев. – Ты же подозреваешь его в поджоге? Ведь так?
– Да, но…
– Пусть уважаемый Леонид Васильевич допрашивает твоего благоверного, а лучше – посадит в СИЗО до выяснения обстоятельств. Ты знаешь, кому принадлежит этот цех?