10 лет спустя.., стр. 1

Annotation

Эта книга — «живая рана», которую я решилась обнажить, чтобы перестать чувствовать её на себе. Она короткая, но в этих строках спрессована вся та боль, которую невозможно растягивать искусственно. Здесь нет вымышленных героев и придуманных трагедий — только горькая правда о том, как за считанные часы мир может превратиться в пепел. Если ты чувствуешь, как твоя жизнь распадается на части, если не знаешь, как дышать дальше — эта книга для тебя. Она не обещает мгновенного исцеления, но протягивает руку помощи, чтобы ты знала: ты не одна.

Maya s.

Глава

Конец ознакомительного фрагмента.

Maya s.

10 лет спустя..

Глава

Пролог

У каждой истории есть финал. У кого-то он наступает после сотен страниц долгих диалогов, у кого-то — после пары глав искристого счастья. Но наша история оборвалась на полуслове. Так стремительно и нелепо, что до сих пор кажется — это чья-то злая шутка, а не реальность.

Мы даже не дошли до кульминации. Мы застряли в бесконечном, звенящем «мы», которое в одну секунду превратилось в ледяное, безразличное «я».

Мир не должен был так просто продолжать вертеться. Солнце не имело права светить в окна, когда внутри меня всё было выжжено дотла. Это не было завершением — это было варварство. Кто-то просто вырвал страницы, оставив лишь чернильное пятно там, где должно было начаться самое важное.

Я до сих пор смотрю на тени, которые отбрасывают наши общие воспоминания, и не могу понять: как всё вокруг может оставаться прежним, если нас больше нет? Как можно поставить точку там, где небо требовало многоточия…

Глава 1. Чемодан с амбициями

Этот город не был столицей, но после моего маленького, уютного городка он казался мне бесконечным лабиринтом из стекла и бетона. Мой чемодан в клетку — новенький, купленный специально для этого путешествия, тогда, кажется, это было на пике моды — здесь, в этом большом городе, выглядел до ужаса наивно. Я поставила его посреди комнаты в общежитии, и он казался мне не просто багажом, а символом того, что я готова к большим переменам. Я еще не знала, что этот чемодан станет единственным, что будет действительно «моим» в мире, где скоро начнет править он.

— Майя! — окликнула меня соседка по комнате, врываясь в наше маленькое пространство с такой энергией, что казалось, будто она принесла с собой ветер с улицы. Она была второкурсницей и та еще оторва: вечно ищущая приключений, яркая, полная противоположность моей тихой натуре. — Сегодня я хочу показать тебе город, идем!

В то время я была совсем другой. Высокая, с длинными русыми волосами и карими глазами, которые на свету превращались в расплавленный мед. Моя фигура — тонкая талия и резкий, женственный переход к бедрам — скрывалась под нарочито скромной одеждой: простая рубашка в клетку, облегающие джинсы-скинни. Я была чистым полотном, а он — той самой краской, которая пришла, чтобы это полотно безвозвратно изменить.

Я чувствовала себя маленьким котенком, выброшенным на оживленную трассу. Общежитие стало моей крепостью и одновременно — местом, где я училась быть взрослой. Я гуляла по городу часами, завороженно рассматривая огни, стараясь запомнить каждый поворот. Я была чистым, неисписанным листом, жаждущим приключений.

Первое столкновение произошло спонтанно. Мы стояли перед корпусом — я, мои новые подруги и еще несколько ребят из группы, обсуждая предстоящую лекцию. Воздух был наполнен гулом большого города, когда внимание всей компании вдруг сместилось в одну сторону.

Он шел по аллее не спеша, будто это не территория академии, а подиум. Мистер А. был одет с иголочки: безупречно сидящий пиджак, идеально выглаженная рубашка, брюки, подчеркивающие его уверенную походку. На лице были темные солнцезащитные очки, за которыми скрывалось всё то, что он не хотел открывать миру сразу. Его нарциссизм был почти осязаемым, густым, как шлейф парфюма с нотками дорогого дерева и табака. Я называла это «вайб секса» — от него пахло властью и чем-то неуловимо притягательным, от чего внутри разливалось странное, щемящее предчувствие, почти оргазмическое напряжение, возникавшее просто от одной его ауры. Внешность, созданная для того, чтобы сбивать с толку: высокий, с точеными, как у античной статуи, скулами и темными, почти черными волосами. Он небрежно поправил очки, обнажив на долю секунды те самые холодные, пронзительно-голубые глаза, которые вмиг лишили меня дара речи.

— Привет, — сказал он, и голос его, прозвучавший чуть ниже, чем я ожидала, завибрировал где-то в области моего солнечного сплетения.

Я на секунду замерла, пытаясь совладать с дыханием, и ответила как можно спокойнее, пряча смущение за привычной прямотой:

— Привет. Кажется, лекция будет в этом корпусе, идем?

Он коротко кивнул, его взгляд на долю секунды задержался на мне — изучающий, цепкий, — и мы, небольшой группой, двинулись в сторону аудитории. Шум коридора, смех студентов, звон ключей у вахтера — всё это внезапно отошло на второй план, превратилось в какой-то невнятный фоновый гул. Я чувствовала его присутствие рядом каждой клеточкой кожи, и этот короткий путь по коридору показался мне длиннее, чем весь мой переезд из родного города.

Глава 2. Маятник судьбы

В последующие дни, на парах, где наша группа из четырнадцати человек сбивалась в плотный круг, я ловила себя на том, что изучаю его. Мы почти не оставались вдвоем — между нами всегда были чьи-то голоса, смех, учебные планы — но в каждом его слове, в каждом случайном взгляде сквозь аудиторию читалось обещание.

Меня тянуло к нему, как мотылька на пламя. Его мир состоял из вечного праздника: клубы, девушки, алкоголь, — всё это казалось мне чем-то далеким и даже пугающим. Я же искала в людях искренность. Меня нельзя было купить пафосными жестами. Я искала глубину. И я нашла её там, где меньше всего ожидала — в его остром, как бритва, интеллекте и сарказме. Образ «раздолбая» совершенно не клеился с тем, как рассудительно и глубоко он мог говорить о жизни, когда дискуссия в группе затихала. В этом противоречии и крылась его ловушка — манящая глубина, надежно скрытая за фасадом беззаботности.

Вскоре эти случайные встречи переросли в нечто иное. Однажды он предложил: «Давай прогуляемся вечером? Просто поболтаем, узнаем друг друга вне стен академии». И я согласилась, обманывая себя тем, что это просто дружеская прогулка.

Вечер выдался по-осеннему прохладным. Мы шли вдоль набережной, ветер ерошил мои волосы, и, несмотря на теплое пальто, я то и дело вздрагивала — то ли от холода, то ли от странного, пульсирующего волнения, которое пробирало меня до костей. Мы болтали обо всем подряд, много смеялись, и этот смех сближал нас быстрее, чем любые слова. Впереди показалась старая деревянная беседка. Мы зашли внутрь, укрываясь от ветра. Здесь стало еще тише, и это уединение сразу сменило тон нашего разговора. Он подошел ближе, совсем близко. Я чувствовала исходящее от него тепло, и сердце забилось где-то в горле. Он мне безумно нравился. Но в голове набатом стучала фраза, которую услышала в коридорах: «У него есть девушка». Я поняла, что это уже не просто прогулка с одногруппником, а самое настоящее недосвидание. Воздух между нами стал густым и наэлектризованным. Он подался вперед, явно собираясь поцеловать меня, и в этот момент я резко, почти испуганно отвернула лицо.

— Нет, — вырвалось у меня тише, чем я хотела.

Мне казалось, что это неправильно. Моя гордость и мои принципы вдруг встали между нами непреодолимой стеной. Неловкость повисла в воздухе, тяжелая и липкая. Мы быстро замяли эту ситуацию, стараясь вернуться к легкому тону, и пошли в сторону общежитий. Весь путь обратно я чувствовала, как он провожает меня, и тишина между нами была наполнена невысказанными словами. Он довел меня до самого входа, попрощался и ушел, оставив меня одну наедине с мыслями о том, что этот вечер изменил всё.