Мастер Рун. Книга 11 (СИ), стр. 46

— А выход за пределы Ямы вы рассматриваете? — спросил я, глядя ей прямо в глаза. — Задача стоит именно в этом. Я собираюсь выпустить людей отсюда.

— Боюсь, что у нас гораздо больше представления о внешнем мире, чем у тех, кто живёт на деревьях, — горько ухмыльнулась Гарда. — Мы прекрасно понимаем, что мы там никому не нужны, потому что мы обречённый народ.

— А насчет этого можешь не переживать, — сказал я. — Гарантию, конечно, давать не буду, не могу обещать того, что еще не контролирую полностью. Я даже не знаю, доберусь ли я до сердца и доберусь ли вообще хоть куда-нибудь. Но одно могу сказать, я не собираюсь никого вырезать, ни Глубинщиков, ни кого-либо еще. Мне нужно выбраться из этой ямы, а не устраивать здесь гражданскую войну. Если я это сделаю, у меня будет к вам предложение.

Я перевёл взгляд на своих людей. Им точно не нужно это слышать. Пока не нужно.

— Клык, Рен, уйдите. Мне нужно поговорить наедине.

Когда мы остались вдвоем, я не стал долго ходить вокруг да около, а сказал прямо и без обиняков.

— Есть земля, где нужны практики. Много сильных и хороших практиков, умеющих сражаться и умеющих добывать ресурсы. Если вы принесете мне клятву верности и получите мое клеймо, я предоставлю вам эту землю и возможность жить на свободе, возможность жить по своим правилам и законам так, как хотите. Все ресурсы, которые будут находиться на этой земле, также будут принадлежать вам. Естественно, под моим началом. Передай своим артелям именно такое моё предложение, оно важное.

Говорил я сейчас прежде всего о землях мастера Цао, рода Горновых. Я, конечно, прекрасно понимал, что это некое самодурство и, возможно, слишком оптимистичное предложение, что мастер Цао разрешит этим людям жить на его территории. Но почему-то я уверен был, что он согласится с моими доводами. Всё же иметь небольшую управляемую армию, верную хотя бы твоему ученику, человеку, который состоит с тобой в одной секте, это гораздо лучше, чем встречать Лотосов в одно лицо. Сяо за бойца я не считал, как и жену мастера.

То, что они принесут клятву верности роду Горновых, меня, в принципе, не смущало. Ну, будет у них две клятвы верности. Конфликта интересов, в принципе, быть не должно. Точнее, я думаю, здесь можно было что-то сделать, позволяющее этим людям жить на этих территориях. Во всяком случае, если не пустит сам мастер Цао, то рядом есть целый хребет, где можно заселить этих людей, да там несколько миллионов человек можно затерять, и жить им там будет спокойно. Стану, значит, просто соседом и буду жить рядышком. Маленький царёк маленького царства, ага.

Ну, всё это так, мысли о далёком будущем, тем более я даже не уверен, что смогу заставить портал заработать в обратную сторону. А сейчас заручиться верностью и поддержкой ещё нескольких сотен человек мне бы не помешало. Союзники нужны как сверху, так и снизу. Ещё мне нужно с Осколками пообщаться и понять, как они живут и готовы ли они будут объединиться со мной.

— А как же Корневики?

— А вот с ними несколько сложнее, — я был максимально откровенен. — Ты знаешь, как они культивируют и насколько сложно происходит у них прокачка. Выжить в том, другом мире, полноценно они не смогут. Только с помощью таких же амулетов, как у тебя, — я указал на её артефакт, висящий на шее. — Я, конечно, могу их сделать, но это временное решение. Так что с ними придётся придумать, как решить этот вопрос. На крайний случай Яма останется в их пользовании. Если здесь, конечно, что-то ещё останется к тому времени, когда мы решим вопрос со Стражем.

— Я поняла и передам твое мнение людям.

— Да, ты передашь всё, что я сказал. А еще, ты отсюда уйдешь только с моей татуировкой. Отказа я не принимаю. Это нужно для того, чтобы мои требования были верно переданы и для того, чтобы я чувствовал себя в полной безопасности, потому что дальше я планирую доверять тебе и тому, что именно ты поведешь нас в глубины руин. Подумай об этом хорошо.

Гарда думала минуты две, а затем кивнула, соглашаясь. Я тут же достал инструменты и начал выбивать эту татуировку, буквально от слова до дела один шаг. Саму татуировку я тоже изменил, потому что здесь важна была только последовательность, а не рисунок. Так как у меня не было желания набивать это всё в больших размерах, татуировка получилась небольшой, как цветок, и аккуратной. И при этом она не пряталась на предплечье и была заметна для всех. Я заметил, что Глубинщики татуировок не носят.

— Тогда у меня всё, — я поднялся, показывая, что беседа закончена и тату было сделано. — На этом мы закончили, и больше мне нечего тебе сообщить лично, а общее мы уже всё сказали. Мы будем рады союзу и будем рады вместе сражаться против каменных стражей. Это было бы гораздо лучше, гораздо удобнее для всех нас.

В итоге рейд пришлось перенести еще на два дня, потому что Гарде нужно было передать мои слова лично тем лидерам, которые имели мнение среди Глубинщиков и могли выражать общее мнение. В то время я чуть не поругался с Клыком и со всеми остальными клыками. И если бы не клеймо, то мне бы точно устроили бунт.

— Они нам не союзники, мастер, — убеждал меня Клык. — Может быть, только партнеры по обстоятельствам. Когда обстоятельства изменятся, они первые воткнут тебе нож в спину и Гарда будет действовать в их интересах. Имей в виду всегда это, мастер.

И Рен, здесь с ним был полностью солидарен, и Горбун тоже. Пришлось показать им, что уже поздно. И я решаю, как и что дальше будет, хотя бы, по крайней мере, с теми людьми, которые подчиняются им, потому что они носят мою татуировку. К этому времени мою татуировку носило уже всё мужское население всех ближайших деревень.

Я не обошёлся только охотниками, решил, что лучше перебдеть, и теперь каждый мужчина, способный держать копьё, носил на себе моё клеймо. В общем итоге это давало мне сто сорок с небольшим человек, способных стоять в строю и чувствовать резонанс.

Рен, Дуб и Сучок были повышены мной до десятников, хотя при этом каждый командовал фактически гораздо большим количеством людей. Но в строю постоянно были только половина, остальные прошли нужный тренировочный минимум и занимались своими делами. Тем самым любое недовольство я вырезал просто на корню, к недовольству всех старейшин. Женщины здесь не считались серьезным голосом, поэтому я не стал заморачиваться и уделять время еще и им, мне было привычно что воюют и погибают мужчины, и местная парадигма семейных и внутренних отношения максимально этому способствовала.

И когда Гарда вернулась, я собрал всю группу в полном снаряжении, и мы двинулись к точке входа. Маршрут по поверхности занял всего около восьми часов. Мы шли через болото к южному краю руин, чётко по среднему ярусу деревьев, стараясь не спускаться вниз. От Кеша я тоже в итоге отказался, запретив ему двигаться с нами. Нас вела Гарда и вела нас она нас иначе, чем я планировал.

Ну, это, в принципе, было и логично в том плане, что ей, как Глубинщику, знать маршруты, входы и выходы было гораздо проще, чем нам. Тем более, что предать меня она уже не могла. Мне достаточно было просто перекинуться с ней взглядом, чтобы понять, что Артели, скорее всего, приняли мое предложение, и в ближайшее время стоит ждать людей, которые придут принести мне клятву верности.

Это значит, что после рейда придется заняться еще и этими самыми медальонами, чтобы большее количество людей смогло дойти до меня. А то, возможно, и мне придется посетить места, где живут сами Глубинщики. Но сначала рейд.

— Здесь, — сказала Гарда и полезла между двумя валунами, за которыми открылся узкий лаз, замаскированный так хорошо, что я бы прошел мимо и не заметил.

— Это дренажный канал, — пояснила Гарда, когда мы протиснулись внутрь. — Когда-то здесь была водоотводная система города, поэтому здесь узко, а сейчас сухо и не патрулируется. Глубинщики входом этим пользуются много лет, ни разу здесь не видели ни одного голема.

Канал действительно был узким. Идти приходилось, согнувшись, а Дуб с его габаритами и вовсе чуть ли не на четвереньках полз, матерясь сквозь зубы. Стены из гладкого камня, были покрыты мерзким слоем скользкой высушенной гадости. Зато фонари давали ровный свет, и в этом свете я увидел на стенах знакомые навигационные руны, тусклые, еле живые, но все еще читаемые. Древняя инфраструктура, которая пережила катастрофу несколько тысяч лет забвения.