Мастер Рун. Книга 11 (СИ), стр. 43

Я резко сложил крылья и нырнул обратно в кроны, ломая мелкие ветки телом и цепляясь за крупные руками. Это была единственная возможность спастись. Приземлился на толстый сук в метрах двадцати от верхушки, ободрав ладони и ударившись бедром так, что в глазах потемнело. И это я, практик уровня каменной кожи!

Был бы уровень развития поменьше, поломался бы весь и до земли долетело мёртвое тело с раскрошенными костями.

Камень Бурь на груди только здесь стал ледяным, слишком поздно среагировал, и мне осталось только материться сквозь зубы, спускаясь ниже. Затем проверил крылья. Да, что чинил, что не чинил. Два ребра погнулись, и на правом сегменте был разрез, небольшой по шву. Конечно, ремонтопригоден, но летать сегодня я уже больше не буду.

Внизу меня по-прежнему ждали, всё-таки полёт был не такой уж долгий по времени и занял буквально несколько минут. Я всех проигнорировал, спустился, молча их обошел и ушел в мастерскую, не говоря ни слова. Клык пошел следом, и уже там я рассказал, что произошло.

— Да, летать даже у самых верхушек деревьев здесь бесполезно. Крышка давит и треплет так, что крылья не держат. Ну, а ниже невозможно просто в принципе, так что стоит забыть об этом деле. Я знаю, что ты говорил, но проверить было нужно.

— И все же я скажу, что я говорил. — ухмыльнулся Клык в ответ. — Удалось заметить что-то интересное?

— А ты знал, что освещение здесь создает не Красное Око, а оно идет от стен? — Спросил его напрямую, посмотрел ему прямо в глаза. — Это несколько отличается от того, что рассказывается в местных легендах про Слезу и прочие страдания города. И совершенно по-другому заставляет меня взглянуть на существо, которое живет на Шпиле.

Клык ответил сразу. Он сел на лавку и предложил мне рукой тоже сесть. Я понял, что, судя по всему, разговор будет долгим.

— Хороший вопрос ты задал, мастер. Знал ли я, что свет идет от стен? Да, знал. И многие знали. И мой отец знал, и его отец тоже. В Красном Мхе эту историю передают немного иначе, чем в других деревнях, без пророчеств и без всяких дуростей, потому что мы умеем читать, в отличие от них. У нас говорят все проще.

— Но слеза всё-таки была, да? — спросил я.

— Да, она упала, или ее уронили, или может даже призвали, тут мнения расходятся в тех источниках, которые читали мои предки. Мой дед думал, что её уронили намеренно. Была большая война, и так получилось, что город нужно было уничтожить. Сейчас имени тех врагов не осталось. Слеза Красного Ока, которая, может быть, вообще не была связана с Красным Оком, пробила небо и упала прямо в центр города, от чего взрыв выжег всё живое на поверхности и, собственно, вбил её на огромную глубину вниз. Под городом были огромные пещеры, уходящие так глубоко, что дна не было видно. Так образовалась яма.

Я в процессе его рассказа представлял это в голове. Карстовые пещеры и титанический удар сверху, обрушивший нереально огромную массу земли вниз. И рунные контуры, либо стабилизирующие гравитационный удар, либо держащие этерную защиту до последнего, потому что по другому не объяснить, почему тут всё не перемололо в мелкий щебень.

Клык провёл пальцем по столешнице, рисуя невидимый круг.

— Я могу прочитать эти книги или списки, про которые ты мне рассказываешь?

— Да, если мы пойдем к дальним родам, я могу показать тебе остатки того, что когда-то называлось библиотекой. Там буквально несколько книг. Одна из них — детская азбука, которая частично рассказывает историю сотворения города и этого места. По ней я учился читать и писать.

— Хорошо, ладно, это чуть позже. Тогда вернемся к свету от стен.

— После удара город не умер целиком. Подземные части сложились, в основном уйдя в бездну, но этой бездны хватило, чтобы туда ушел уже оставшийся город. При этом Страж выдержал. Он был создан для защиты части города и для управления в нём. Когда наверху все сгорело, он перешел в режим выживания, закрыл и запечатал нижние уровни и начал делать то, для чего был создан. Пытаться спасти здесь жизнь. Да, свет от стен, та же циркуляция воздуха, которую ты, наверное, не замечаешь, просто она работает хорошо и что кажется даже естественным. Водные потоки, которые питают болота и ручьи, да даже та же температура не опускается ниже определенного предела, вот даже в самые темные часы. Все это сделал страж. Он здесь создал условия, в которых выжившие смогли бы дышать, пить, есть и размножаться. И многие тысячи лет он поддерживает эту клетку в рабочем состоянии.

— А сколько же было попыток прорвать эту клетку и выбраться наружу? — спросил я Клыка.

— Десятки, а может, и сотни. Мы же научились здесь выживать, научились здесь жить, потому что здесь удобно, тепло, есть еда и вода. Даже Штормовая Крышка, она ведь тоже часть системы. Страж её поддерживает. Он заперт здесь и не даёт нам умереть. Страж на самом деле не злой и не добрый. У него есть набор действий, и он их выполняет. Поэтому мы для него одновременно и жители, которых нужно сохранить, и потенциальная угроза, которую нужно контролировать. Рен, тебе рассказывал текст Первого Корня?

— Да, конечно. — кивнул я. — И он не выглядит как полноценная ложь.

— Потому что это правда. В логике Стража мы потеряли всевозможные допуски и потеряли знания. Для него мы дикари, забравшиеся на руины чужого дома.

Я молчал, переваривая услышанное. Конфликт, который я чувствовал еще с момента разговора с Реном, теперь обрел форму, и форма эта была паршивой и мне не нравилась.

Чтобы вывести Корневиков из Ямы, нужно добраться до сердца матери и перенастроить систему. Смогу я это сделать или нет, я был в этом не уверен. Тут еще вилами по воде написано. А еще чтобы добраться до сердца, нужно пробиться через каменных големов, непонятной пока для меня силы.

И, возможно, придется уничтожить этого Стража. А если Страж умрет, вместе с ним погаснет и свет, остановится воздух и иссякнет вода. И, соответственно, вся инфраструктура просто рухнет, и тысячи людей, которые остались здесь, окажутся в темной яме уже без шансов на выживание. Как-то это несколько отличается от достойной миссии по спасению людей и уничтожению зла.

— Так тогда кто такая та, которая живет в Шпиле?

— Точно никто не знает, но факты такие. — ответил Клык. — Она живёт здесь очень много лет. Она не Корневик и не из Глубинщиков, и даже не из Осколков, хотя стоит скорее относить ее к ним, так как она точно не местная изначально. Кто-то говорит, что она вообще здесь жила до всех нас. Иногда она спускается сама, иногда к ней приходят. Где-то лет двадцать назад видели, как она собирала травы внизу. И местные твари, её не трогают. Это всё что я могу рассказать.

Я встал, прошёлся по мастерской, рассуждая вслух о том, какую информацию я получил.

— То есть получается, у нас есть Страж, который одновременно и тюремщик, и спаситель. Есть его слуги-големы, которые убивают всех, кто приближается к управляющему центру. Есть черви, которые реагируют на определенные скопления людей. Есть старуха, которая ничего не делает, и которой тоже никто ничего не делает. Как-то слишком много вещей, которые меня не сильно устраивают.

— Ты забыл про Глубинщиков, — добавил Клык. — Они тоже лезут в руины. Если мы столкнемся с ними внизу, будет весело. Это их территория, и они категорически против того, чтобы мы туда лазили.

— А это получается, они постоянно воюют с големами, так? — спросил я.

— Нет, конечно, — ответил Клык. — Если бы они постоянно с ними воевали, они бы давно уже закончились. Здесь везде руины. Стоит копнуть под корнями деревьев, и можно наткнуться на здание, вот тебе и готовые руины, правда покопаться придётся хорошо, сверху большой слой разрушенного камня и спёкшейся от огромной температуры массы. Но это вполне возможно.

— То есть, в принципе, в центр они тоже особо не ходят, да?

— Верно, им там особо делать нечего. Когда ты хочешь начать рейд?

— Думаю, дня через четыре, — ответил я задумчиво. — Мне нужно закончить снаряжение для рейда и подготовить группу. Я всё равно всех брать не буду, максимум пятнадцать человек.