Мастер Рун. Книга 11 (СИ), стр. 30
Потому что одно дело, когда там два-три десятка функций прописанных, и он исполняет их по заведомо готовому алгоритму, и другое дело, когда он понимает то, что нужно делать, и делает.
— Чеши ему за правым ухом, только аккуратно.
Голем тут же повернулся к Бабаю, поднял переднюю ножку, дотянулся как мог до головы и попытался поскрести за ушком большого. Движения хоть и были механическими, даже слишком резкими, но Бабаю понравилось, и он чуть опустил голову пониже. Служка тут же замедлился, ножка стала двигаться чуть плавнее, с меньшим нажимом, и через секунду Бабай вообще перестал реагировать, а вскоре его глаза довольно закрылись. Однако дела. Работает же?
— Мастер? — задал Рен вопрос, повисший в воздухе.
— Да всё хорошо, не переживай. Видишь, работает. Оно распознаёт голосовые команды, в принципе, различает степень взаимодействия и даже адаптируется к обратной связи. Что ж, интересно, интересно. А знаешь, что это значит?
— Что, Белый Дух будет чесаться им до конца мировых дней?
— Да нет, конечно. Для тебя это неочевидно, а для меня — да. Просто технологии твоих предков были невероятно развитыми. И мы попробуем с ними разобраться, ведь ваш Страж, создан по его подобию.
Я кивнул на Служку, и у Рена появилось понимание, то есть то, что он видел это не позор его рода, когда древняя игрушка старейшин и их слуга, занимается такими делами, а проверка и подготовка к войне. Мне уже показалось, что он успокоился. Вообще парень был слишком нервным и слишком вспыльчивым.
Отправив охотника по его делам, я продолжил изучать голема и забрал его у довольного Бабая. Вернул на верстак и принялся тщательно рассматривать, выписывая куски рунных связок. Конечно, пока общую картину я составить не мог, но результат был одновременно и вдохновляющим, и даже немного пугающим.
Я видел принципы, которые я мог бы применить в собственной работе. Те же связки обратной связи, адаптивные петли, многоуровневую систему приоритетов. Вот только мастерство исполнения там, внутри этого голема, превосходило всё, что я когда-либо видел, включая все известные мне работы. Это было невероятно. Ну и, конечно же, было очевидно, что никто голема не создавал вручную. Это очевидно конвейерная работа. А это уже наводило на определённые мысли.
Хорошо-чесать-еще.
— Вот видишь, уже сработались, — сказал я Бабаю и погрозил ему пальцем, типа не лезь.
А где-то к вечеру в деревню вернулся Кеш, который уходил по своим делам торговым и болтался где-то вокруг. Собственно, я его с первого дня-то и не видел. Только мы познакомились, и он фактически сразу пропал, а потом уже не до него было.
Все данные о нужной нам деревне, которая называлась Нижняя Развилка, я уже получил от Рена, и теперь мне нужно было сравнить их с данными, которые знает Кеш. Сам новый старейшина, да и вообще жители этой деревни, были там последний раз чуть ли не полгода назад, и за последние полгода они ни разу не пересекались со своими соседями. В то время как Кэш постоянно тусовался и там, и здесь, и вообще везде по всем местным деревням.
— Кеш слышал. Кеш слышал, да-да-да, Кеш всё слышал, что мастер-толмач теперь главный, что Рен присягнул и что копья поют в унисон. А когда бьют вместе, да-да-да, Кеш не удивлён. Кеш всегда знал, что Белый Дух выбирает правильных людей. Ну, почти всегда знал. Иногда, конечно, сомневался, но сейчас не сомневался. Нет-нет-нет.
— Так, Кеш, — сказал я, — сядь и спокойно расскажи мне всё, что ты знаешь про Нижнюю Развилку.
— А что о том рассказывать-то? Кеш, конечно, может всё. Да-да-да, ну почти всё. А Нижняя, значит, ну слушай, да-да-да, душ там под пятьдесят, да-да-да. И старейшина, Горбун. Он злой старик, злее Кривого, хотя Кривой тоже был не подарок, но Горбун — это вообще камень, об которого всё разбивается. И девять охотников у него. Из них трое на втором шаге закалки, остальные на первом. Женщин молодых нет вообще, последняя умерла 2 года назад от гнилой лихорадки. Дети есть, но мало, и все от старых матерей. Они бы все в Корни ушли чуть подальше, чтобы сродниться. Но беда-то в том, что как же они уйдут? Ведь главное в нижней развилке не люди, нет-нет-нет. Главное-то там — это пилы.
— То есть ничего нового за последние несколько лет у них не изменилось.
— Ну как, не изменилось. Рыжая умерла два года назад от гнилой лихорадки, я же сказал, а так — нет. Последний раз пять лет назад погиб Седой на охоте, и всё.
— Получается, что они делают доски, да?
— Да-да-да, всё верно, — сказал Кеш. — Они единственные во всей округе, кто делает нормальные, ровные доски. Все остальные топорами чешут или скоблят, а у них же пилы, и доски выходят гладкие, одинаковой толщины. Тут же половина платформ в нашей деревне построена из их досок. И Глубинщики тоже покупают, и Осколки, и даже Старуха на Шпиле говорят, приходила за партией, правда лет так много назад, если не врут.
— А на что покупают?
— Да за всё. — И Кеш развел руками. — И за мясо, тут тебе и за корень, ну, конечно, за ядра и за шкуры. Доски тут деньги, Корвин. Хорошая, ровная доска из железного дерева стоит столько же, сколько и ядро среднего зверя. А если доска толстая, для несущих конструкций, то и два.
Собственно, всё это я знал и раньше. И теперь, убедившись, что Кеш говорит то же самое, я согласился с Реном окончательно, что нужно идти к нашим соседям. Ну и вот эта самая пила и возможность сделать доски, они навели меня на интересные мысли.
Дерево, из которого они сделаны, оно же не просто сверхпрочное, его плотность и восприимчивость к этеру невероятно хороша, что позволяло мне сделать с ними весьма интересные вещи. Например, те же доспехи. Это отличная идея. Ведь мало того, что моих воинов нужно вооружить, кроме того, их нужно еще и защитить.
— А вот доски — это очень хорошо. Доски могут нам пригодиться. Я бы даже сказал, они обязательно пригодятся.
— А зачем тебе доски, мастер? — спросил меня Рен.
— Ну, мне кажется, это вполне очевидно, потому что я хочу сделать из них доспехи, — ответил я ему. — Копья да щиты — это, конечно, хорошо, но защита для тела тоже нужна, потому что терять людей я не собираюсь. Воины Стража носят броню?
— Она им не нужна, они сами сделаны из камня. — ответил Рен задумавшись. — Дед рассказывал, что копья практически не пробивают Слуг Стража и нужно постараться, чтобы нанести им раны. А убить, еще сложнее.
— Ну вот и думай. Завтра идем к Нижней. Никаких захватов, сражений и прочей чуши что ты себе вообразил, говорить буду я.
Кеш, который всё время сидел здесь же рядом и болтал ногами, мгновенно оживился.
— Кеш сможет договориться. Кеш знает Горбуна. Кеш у него постоянный покупатель. Да-да-да. Кеш скажет, мол, большой заказ, мастер-толмач хочет досок, много досок. И Горбун ради досок кого хочешь примет, потому что доски для Горбуна — это как молоко для Белого Духа, святое дело. Да-да-да.
— Нет, — сказал я. — Мы пойдем сами. И Кеш, ты пойдешь с нами, но торговать не будешь, будешь молчать.
Лицо торговца вытянулось так, словно я попросил его перестать дышать.
— Кеш? Молчать? Толмач-мастер, ты же понимаешь, что просить невозможно. Да-да-да. Кеш физически не может молчать. У Кеша рот сам открывается, это такая болезнь. Да Кеш с детства такой, мать говорила, что Кеш заговорил раньше, чем начал ходить, и с тех пор не останавливался. Да-да-да.
— Значит, будешь молчать с открытым ртом.
Рассказывать, зачем мы идем к соседям Кешу, я не собирался, это не его планы и не его дело.
А в дорогу собрались на рассвете. Я взял самого Рена и ещё шестерых охотников, Кеша в качестве непонятно кого, но тот сильно просил поучаствовать и Бабая, потому что в деревне ему оставаться не хотелось, и было любопытно, что меня, конечно, удивило. Обычно Бабай предпочитал просто лентяйничать на месте. Видимо хотел поддержать друга, то есть меня своим присутствием.
Ну а кроме всего прочего, Белый Дух за время нашего пребывания в деревне сожрал столько, что Манка, жена покойного Кривого, начала смотреть на него с выражением, будто хотела огреть его палкой. Так что ему всё же было полезно прогуляться и растрясти жирок.