Обратная сторона добра (сборник), стр. 6
— Около пяти тысяч. — сказал капитан. — В основном лесорубы и сельскохозяйственные рабочие. Край у нас дикий, особых предприятий, где обычно трудятся особо одаренные, нет. Может, потому правительственная комиссия и не торопится. Особенно после того, как мы сообщили, что в поселке не уцелело ни одного дома. Раз людей все равно спасти нельзя, то куда торопиться?
Он заворочался, шурша серебристой негорючей тканью защитного костюма, сипло вздохнул, так, что стало слышно движение клапанов в маске, и спросил:
— А как ты думаешь, Стив? Что здесь все-таки произошло?
— Трудно сказать, — признался Клеменс. — Ты знаешь, Роджер, причин здесь может быть сколько угодно— от нападения инопланетян до выброса горючего газа из недр земли. Представляешь, земля вздохнула, а в это время кто-то закурил или плита у кого-нибудь в доме работала, да мало ли что могло служиться? Зажигание в машине заискрило! И все. Был поселок, в котором жило пять тысяч душ, осталось пять тысяч душ без поселка и тел. Мы можем только гадать.
— Сэр, — к ним подошел рослый военнослужащий в таком же серебристом одеянии. — Вертолеты на подходе, сэр! Вас вызывают на площадку, чтобы вы сразу же ввели всех прилетевших в курс дела.
— Передаете, что я уже иду, — отозвался Мур. — Не хочешь ли пойти со мной, Стив? Сейчас меня окружит столько начальников и яйцеголовых, что не мудрено будет потеряться. Мне кажется, ты быстрее и доступнее объяснишь, что всем предстоит увидеть.
Клеменс поднялся.
— В самом деле, — пробормотал он. — На этом кладбище я себя чувствую не слишком хорошо. У меня постоянное и стойкое ощущение, что здесь за мною следит не один десяток глаз.
И они неторопливо пошли на бывшую окраину поселка, от которой оставалось ровное поле, предназначенное для посадки почтовых и легких транспортных самолетов.
Там, где поле заканчивалось, начинались леса.
Настроение у всех было подавленным.
Никто по командировочному обычаю из чемодана бутылки не достал, хотя сомневаться не стоило, любой из попавших в комиссию что-то припас.
Слишком явственно каждый видел гаревую пропалину между зеленых сосен, и эта черная пропалина совсем недавно — еще вчера! — была поселком, который населяли люди.
После осмотра места, где еще вчера располагался поселок, все занимались своим делом.
А какое дело могло быть в лесу у специалиста по атмосфере? Воздух здесь был чистый, ничего особенного визуально не наблюдалось, а распечатки со спутников наблюдения, заказанные Худяковым, еще не поступили, потому что спутниковую антенну только разворачивали, и вся эта рутинная неразбериха обещала затянуться на два или три часа.
Худяков конфиденциально посидел с генералом Ляминым.
Они встретились так, словно и не прощались. Словно между предыдущей встречей и этой не пролегло долгих восемь лет.
— Такие дела, Андрей, — сказал усталый генерал. — Чувствую, что вляпались мы в какое-то дерьмо. Помяни мое слово, это атака!
— Атака? — поднял брови Худяков.
— Именно, дружище. Идет атака на Землю. Разведка закончилась. Знаешь, я иногда об этом задумывался. Какого черта им сновать у нас, чего они вынюхивали? Не открою тебе военной тайны, но над Северной Америкой они за тридцать лет потеряли одиннадцать аппаратов. Шесть из них потерпели аварии, но пять-то сбито в результате прямых атак! Над Союзом они потеряли восемь кораблей, еще два — когда Россия от остальных республик суверенитет провозгласила, еще один нам из Таджикистана доставили — доблестные пограничники постарались. По агентурным данным Китай разжился на четыре аппарата, на один — Израиль, еще на два — Япония. Два сбито над Африкой, причем один из них, смех да и только, наш комплекс сбил, еще в шестидесятые годы мы его снегурочкам поставили!
Остальные данные не слишком достоверны, но прикинь — тридцать один корабль! А если прессе поверить да с пятидесятых годов все посчитать, ведь цифры потерь к сотне приблизятся! Это, Андрей Александрович, не исследовательские миссии выполнялись, разведка шла полным ходом, на потери внимания никто не обращал. И вот они свою разведку закончили. Что дальше? А дальше — вторжение. Это пробные вылеты, ты представь, что будет, когда они к массированным налетам перейдут!
Генерал махнул рукой,
— А меня наверх дергают, — недовольно сказал он. Каждый час кто-то из президентской команды на связь выходит, не поймешь, кто у них за программу отвечает, а кто по-обывательски любопытствует. Я им говорю — определитесь, граждане начальники, мы ведь под двумя нулями работаем, меня же потом за утечку информации раком поставят. Обижаются: ты, Лямин, нас что же, за шпионов считаешь? Да мы Родине служим не щадя здоровья и тушек! Ну, я приловчился, теперь их всех в Совбез посылаю, пусть они у Галкина интересуются. — Генерал помотал головой и раздраженно закончил. — В Совбез — это еще по-божески, моя воля, я бы их всех послал, так послал, они бы обратной дороги не нашли!
А теперь мне страшно. Если это вторжение, что мы им можем противопоставить? У американцев худо-бедно зонтик наполовину скроен, а у нас «Космосы» перестали запускать, шесть рентгеновских лазеров на боевых орбитах осталось!
Если они поселки походя жгут, то что же дальше будет? Доложил соображения в Генеральный штаб, там сидят пердуны, еще чеченскими орденами звенят, они ведь в положение дел не въезжают, им разговоры о технической оснащенности как нож у горла. Только заикнись, мямлят, что правительство денег не выделяет, садятся перед тобой с калькуляторами, куда там торговым бухгалтерам!
Лямин прошелся по комнате. Он занимал фанерный домик со всеми удобствами, в два других, к неудовольствию военных чинов, поселили ученых, из тех кто постарше, молодым, в том числе и Худякову, пришлось обживать пятидесятиместную палатку, где военные никелированные кровати, взятые невесть с какого склада НЗ, были установлены в два яруса, и тут надо было только молиться, чтобы спящий наверху коллега энурезом не страдал!
Повернувшись к Худякову, генерал горячо сказал:
— Знаешь, как я все оборудование под Рябово доставал? Два склада НЗ ограбил, а остальное — хорошо, что я с военпредами на заводах связей не терял, — они мне и притащили. Некоторая техника вообще в единичных экземплярах существует, пришлось и представителей заводов в группу обслуживания включать. Без них ведь на этих приборах никто работать не сможет. Помнишь, о чем мы тогда на острове говорили? Разруха всегда сидит в головах, как физического явления разрухи просто не существует. Надо, чтобы каждый добросовестно делал свое дело. Вот тогда мы будем жить, как другие живут. И что же за это время изменилось? Да ни черта не изменилось, даже кое в чем хуже стало.
В дверь комнаты постучали, и вошел молодой еще капитан.
Капитан покосился на Худякова и доложил Лямину:
— Товарищ генерал, срочная конфиденциальная информация из Генерального штаба.
— Докладывай, — сказал Лямин и, увидев смущенное лицо капитана, недовольно проворчал: — При нем можно. Этот человек, капитан, к таким секретам допущен, что любое сообщение из Генерального штаба детской игрой покажется. Докладывай, что там еще стряслось?
— В районе Д-4 горит тайга, — доложил капитан. — Перед этим отмечено странное свечение. По всем признакам это все тот же самый объект.
Лямин жестом отпустил капитана, тяжело сел на стул и посмотрел мрачно Худякову в глаза.
— Вот так, братец, — сказал он. — Бьют нас наотмашь. И никакого противоядия от этого нет.
— Не знаю, — с сомнением сказал Андрей Александрович. — По-моему, ты, Сережа, телегу вперед коня ставишь. Не факт, что это пришельцы, совсем не факт. Какого черта нм на нас нападать? Если бы это были пришельцы, я думаю, что первоначально какие-нибудь ультиматумы были, требования выдвигались. А так, какой смысл? Слушай, глобус здесь можно найти?