Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ), стр. 79

В нос тут же ударил густой, насыщенный запах качественных сублиматов, сушёного мяса и витаминных добавок. Кузов был забит под завязку. Ровные ряды двадцатикилограммовых мешков премиального корма «ВитаФауна», ящики с гипоаллергенными консервами «Дикая Охота», мультивитаминные добавки и даже пара коробок с редкими минеральными камнями для заточки клювов грифонов и василисков.

Я забрался внутрь, мазнул рукой по плотному крафтовому мешку. Увесистый, зараза. И дорогой. Один такой мешок в закупке стоит тысяч десять, не меньше.

– Денис, да ты счастливчик! – Алиса заглянула в кузов. – Тут добра на миллион, если не больше!

Я молча вылез из фургона, запер двери и направился ко входу в магазин. Девушка, почувствовав моё настроение, поспешила следом. Птицы сорвались с мест и полетели за нами.

– Не рад? – прищурилась Алиса.

– Радоваться! – гаркнул Архимед, пикируя мне на плечо. – Халява, сэр!

Я открыл дверь магазина, пропуская девушку вперёд. Захлопнул и повернул замок. Архимед перелетел на кассу, устраиваясь основательно. Эдгар приземлился на карниз, подальше от всех.

– А чего так рыбой пахнет? – спросила Алиса.

– Случился непредвиденный четверг.

– Что? – не поняла она.

– Да так, ничего.

Я подошёл к окну и раздвинул пальцем жалюзи. Белый бок фургона с волчьим гербом отсвечивал на солнце.

Шувалов‑старший не мог просто перевести мне деньги. Заплатить – значит признать меня равным субъектом сделки и подтвердить, что нанёс ущерб тому, кто имеет право предъявить претензию.

А вот прислать фургон с кормом – это жест покровительства. «Ты возишься со зверушками, торгаш? Вот тебе корм. И повозку себе оставь». Формально – компенсация. Фактически – демонстрация абсолютного превосходства: «Я настолько богат, что могу завалить тебя товаром, даже не заметив этого».

И отказаться нельзя. Вернуть «подарок» – значит, публично отвергнуть жест примирения. А это прямое оскорбление рода и формальный повод для конфликта, только теперь уже не с мальчишкой Кириллом, а со всей махиной клана «Стальных Волков».

Ловушка из шёлка и золота. Красиво.

Я отпустил жалюзи и повернулся к Алисе. Та сидела на стуле у прилавка и с увлечением наблюдала за кроликами через решётку переноски. Один из ушастых осмелел настолько, что подобрался к её пальцу и осторожно ткнулся в него носом.

– Так что за расклад? – спросила Алиса. – У тебя лицо, будто ты налоговую декларацию заполняешь.

– Расклад простой, – ответил я. – Твой отец – умный человек. Машина и корма – это ярлык. «Мне не жалко подкинуть тебе крошку с барского стола. Будь благодарен и не отсвечивай».

Алиса хмыкнула, не отрываясь от кролика. Её пальцы скользили по прутьям клетки.

– Ну, ты не сильно‑то ошибаешься. Папа вообще не умеет делать «просто так», – она подняла голову и откинула волосы за ухо резким движением. – Хочешь знать, что было после дуэли?

– Просвети.

Алиса оживилась. Голубые глаза засверкали – тем бесовским блеском, какой появлялся у неё всякий раз, когда разговор заходит о страданиях её брата.

– О‑о‑о, это было эпично! Мне Надька всё рассказала! Ну, та блондинка, что на капоте сидела, – она развернулась на стуле, азартно взмахнув руками. – Когда Кирюша пришёл в себя с этой вот… – девушка показала кулаком на свою скулу, – … с шишкой размером с футбольный мяч и синяком на пол‑лица, он сначала минут пять молчал. Просто лежал и смотрел в небо. Северцев стоит рядом, молчит. Вообще все молчат.

– Ти‑ши‑на! – вставил Архимед.

– А потом Кирюша встал, – Алиса понизила голос для драматического эффекта, – и разнёс в прах камеру оператора и телефоны всех друзей. Одним заклинанием. Щелчок, и нет техники. Одна промёрзшая крошка на земле.

– Мог бы просто удалить видео.

– Не‑ет, – она покачала пальцем, – так Киря не делает. У него всегда громко и с пафосом. Он же планировал залить эти видосы в свою ламповую коллекцию побед. Знаешь, у него дома целый архив дуэлей. Красивый монтаж, эпичная музыка…

– А вышло некрасивое поражение.

– Именно! – Алиса хлопнула себя по колену. – Двадцать минут разъярённый Кирюша гонялся за друзьями по площадке и орал, что превратит в айсберги всех, если хоть один кадр утечёт в сеть. Северцев потом три часа делал обход по электронке, проверял облачные хранилища…

– А отец?

Алиса замолчала. Улыбка никуда не делась, но стала чуть жёстче.

– Отец, – она выдохнула через нос. – Обычно он… ну, ты понимаешь, ледяной взгляд, ледяной тон, три предложения – и ты чувствуешь себя ничтожеством. Но тут…

Девушка подалась вперёд.

– Тут он впервые выписал Кириллу подзатыльник. И сказал: «Если ты ещё раз уронишь честь рода, я отниму у тебя всех питомцев. Всех до одного». Понимаешь, что это значит для охотника B‑ранга?

Я понимал. Звери – это статус и сила. В случае Кирилла, его главный козырь – Бурезмей. Забрать амфиптера – значит, серьёзно откатить наследника по реальной боеспособности.

– Жёстко, – кивнул я.

– Ещё бы! – Алиса откинулась на спинку стула, скрестив руки. На губах плясала торжествующая усмешка. – Я вот, конечно, могу только предполагать, но, кажется, папа был больше зол не на то, что Киря проиграл, а на то, как он проиграл. Публично, грязно, с записью на камеру и с толпой свидетелей. Для Шуваловых это, знаешь… – она скривилась, – моветон.

– Даже не сомневаюсь, что все в МГАМИ уже в курсе, – заметил я сухо, глядя на неё в упор.

Алиса невинно хлопнула ресницами.

– И что ты на меня так смотришь? Я‑то тут при чём? Слухи, знаешь ли, сами по себе распространяются. Магическим путём. Через эфир.

– Ага, – сказал я. – Через эфир. И через мессенджер «Аура». И через групповой чат второго курса.

– Кле‑ве‑та! – по слогам произнёс Архимед.

– Вот именно! – Алиса ткнула пальцем в сторону какаду. – Птица знает!

– Ведьма! – тут же уточнил Архимед, поправляясь.

Алиса отмахнулась.

– Короче, – она посерьёзнела. Ну, почти. Уголок рта всё равно подрагивал. – Воспринимай папин подарок как заслуженный трофей за то, что поставил моего братца на место. Он это заслужил. И я, – она прижала ладонь к груди, – я тобой горжусь. Так горжусь, что аж зубы сводит!

– Спасибо, – кивнул я. – Твоя поддержка не имеет цены.

– Имеет‑имеет, – хмыкнула она. – С тебя же скидка на тёмные ингредиенты, не забыл?

Я усмехнулся и повернулся к прилавку. Пора переходить к тому, ради чего, собственно, ходил на Птичку.

Протянул руку в сторону. Алиса уже видела этот фокус и знала, что у меня есть пространственный артефакт. Вернее, так она думала. Из Инвентаря в мою руку скользнула вторая пластиковая переноска, вспыхнув мягким белым светом. Я поставил её рядом с первой.

Затем сосредоточился на Питомнике. Четыре слота с неприрученными. Мысленная команда, и четыре кролика возникли прямо на прилавке, один за другим: белый, серый, рыжеватый, пятнистый. Один тут же попытался спрыгнуть со столешницы, но я поймал его и вернул на место.

Алиса ахнула.

– Какие они все сладкие!

Девушка тут же потянулась к ближайшему пушистику. Взяла его на руки, прижала к груди. Кролик задвигал розовым носом, принюхиваясь к её духам, и доверчиво прикрыл веки, когда она начала гладить его мягкую шёрстку.

Сверху раздалось карканье. Эдгар ненавидяще смотрел на кролика.

– Р‑р‑ревнует! – припечатал Архимед. – Птичку на мыло!

Ворон повернул голову и одарил попугая многообещающим взглядом. Потом приподнял крыло, словно примериваясь, стоит ли срываться вниз и пикировать на ушастика.

– Остынь, Эдгар, – не оборачиваясь, бросила Алиса. – Я тебя люблю, мой мрачный красавчик. Но этот пушистик… – она подняла кролика, заглядывая ему в мордочку, – … этот пушистик вне конкуренции.

– Кар‑р‑налья! – сипло, но отчётливо сказал Эдгар.

Архимед от неожиданности поперхнулся воздухом и чуть не свалился с кассового аппарата.

– Плагиат! – завопил какаду. – Судиться будем!

Алиса звонко расхохоталась.