Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ), стр. 113

Тинь‑тилинь! Колокольчик на входной двери.

Машинально выпрямился. Руки вытер о фартук. Рабочий режим. Профессиональная улыбка на лицо…

Но нет, это не клиенты. Алёна пришла, курьер.

Худенькая, с острыми скулами, в дешёвой куртке. Из‑под ворота высовывалась хорьковая морда. Юрок блестел чёрными глазами и принюхивался к запахам зверья с нескрываемым энтузиазмом.

Я вышел из‑за прилавка и подошёл к девушке.

– Добрый день, Геннадий Семёнович велел передать, – Алёна протянула плотный конверт из крафтовой бумаги.

Вскрыл. Внутри лежали бланки. Не скажу на глаз, но условились на две сотни. Взял один, посмотрел на просвет. Водяные знаки на месте. Голографическая полоса играет радужным. Рунокод в нижнем углу пропечатан чётко. Шапка: «РЕГИСТРАЦИОННАЯ ФОРМА. Питомник „Лесной Двор“. Свидетельство о происхождении и первичной аттестации». Гербовая печать. Подпись заведующего. Всё на месте, кроме данных животного – пустые строки, готовые принять любой вид, любой ранг.

Качественная работа. Грач не подвёл.

– Порядок, – кивнул я. – Передай Геннадию Семёновичу благодарность.

Убрал пухлый конверт под прилавок. Хорёк высунулся сильнее, его нос‑кнопка непрерывно подёргивался, анализируя безумный коктейль запахов моего магазина.

Хорьки энергии тратят вагон, метаболизм сумасшедший, и дешёвый корм на злаках сажает им печень быстрее, чем браконьер спивается в тайге. Судя по виду девчонки, элитное питание в их бюджет явно не вписывалось, а свежего мяса давно не видел не только зверь.

Я шагнул к стеллажу с премиальной продукцией. Пробежался глазами по полкам и выцепил плотную фольгированную упаковку «ВитаФауна: Куница‑Прайм». Чистый сублимированный белок и жиры, ноль углеводов, лёгкая добавка маны для густоты шерсти. То, что доктор прописал.

– Держи, – я протянул упаковку девушке. – Бонус курьеру. Точнее, её навигатору.

На бледных щеках вспыхнул румянец.

– Ну вот опять! – возмутилась Алёна. – Не нужно, правда. Геннадий Семёнович мне платит, нам хватает…

Она врала, и мы оба это понимали. Гордость – штука хорошая, но не тогда, когда твой питомец недополучает еды. Я чуть прищурился, включая свой фирменный взгляд майора, уставшего от пререканий с задержанными. Без давления, но с железобетонной безапелляционностью.

– Алёна, слушай внимательно, – ровным тоном произнёс я. – У тебя сейчас два варианта. Либо ты берёшь этот пакет, и Юрок сегодня ужинает как король. Либо я достаю из кассы пятитысячную купюру и насильно засовываю её тебе в карман в качестве чаевых. Выбирай.

Девушка остолбенела. Посмотрела на упаковку элитного корма, потом на моё абсолютно серьёзное лицо. Взвесила риски. Поняла, что я не шучу и с меня станется прибегнуть к финансовому насилию.

Юрок в этот момент тихонько фыркнул и потянулся мордочкой к шелестящему пакету, явно голосуя за первый вариант.

– Спасибо, – тихо сдалась Алёна.

Она быстрым, неловким движением забрала корм, прижала его к груди и коротко кивнула. Развернулась и побежала к выходу, но на пороге задержалась.

– Вас, кстати… – курьерша обернулась, поправляя капюшон. – Вас на Птичке все обсуждают. Двух «речных» за минуту… Штопор удрал как ошпаренный, но ему подстава своих аукнется. Базарные в северном ряду вас уже «Зверобоем» прозвали.

М‑да, слава бежит впереди паровоза…

– Зверобой, – повторил я. – Серьёзно? Как спецназ УДМФ?

– Ну, за глаза, – Алёна хихикнула. – Это шутка. Но почти нет. До свидания!

– Бывай, – бросил ей вслед.

Тинь‑тилинь! Дверь захлопнулась, отрезав уличный шум. Я усмехнулся, глядя через витрину, как девчонка быстрым шагом удаляется по тротуару.

– Добр‑р‑рая душа! – раздался с кассы голос Архимеда. Попугай наконец перестал изрыгать мыльные пузыри и теперь недовольно чистил перья. – Меценат! Разоримся!

– Не будь скупердяем, бухгалтер, – хмыкнул я, возвращаясь за прилавок. – Это не благотворительность. Это инвестиция в лояльность полезных людей. А теперь давай‑ка займёмся делом. Бланки сами себя не заполнят.

Я нашёл шариковую ручку и взялся за дело, но мысли крутились совсем не о торговле. Спрос со Штопора действительно будет, и ещё какой. Он привёл бойцов на гнилой расклад, а это подстава. Заявил терпилу как пустышку, а по факту вывел их на боевого мага D‑ранга с элитными питомцами.

Из‑за Штопора два бойца синдиката прилюдно легли мордой в лужу. За это парня однозначно поставят на счётчик, отобьют почки или вообще пустят на корм рыбам. Для синдиката он – косячник.

Но и ко мне они действительно наведаются.

Драка произошла посреди рынка. Десятки торгашей видели, как какой‑то хрен с горы раскидал официальную «крышу» сектора. Если синдикат это проглотит, завтра торгаши перестанут платить дань. Бандитская власть держится не на справедливости, а на страхе. Я этот страх публично разрушил.

Следующий час просидел за прилавком, заполняя бланки и периодически отвлекаясь на своих пушистых и пернатых беспредельщиков. Котят пришлось покормить дважды… и трижды отловить, потому что сидеть на месте они больше не хотели.

Ручка скрипела по плотной бумаге. Вид: «Искровая мышь». Ранг: Е. Уровень: 1. Пол: муж. Подпись покупателя – неразборчивая закорючка. Следующий бланк. Вид: «Туманная мышь»…

Каждый бланк делал зверька легальным. Точнее – легальнее, чем без него. Студенты не будут копаться в реестрах. Им нужна печать и красивая форма – для отчёта перед деканатом или родителями. Но даже если будут… тут вся хитрость в том, что бланки настоящие. И среди них вложена записка с адресом, куда следует сообщать об «успешных продажах продукции». Якобы для составления статистики. По факту – чтобы некий «самаритянин» вбил данные в базу питомника.

Я заполнил формы на мышей, котят и кроликов. В записке дополнительно значилось: «Ранг впишешь сам, но не наглей. Ставь E, можно D, но не выше. Дальше начинается строгий учёт». Так что ничего страшного, что длинноухие не E‑шки, а вот если у меня снова появятся звери благородных кровей, придётся выкручиваться.

Хотел успеть ещё поработать над эволюцией хомяков и птиц, но не успел.

Шесть вечера. Как по расписанию.

Колокольчик над дверью радостно звякнул, впуская в магазин промозглый уличный воздух. На пороге нарисовалась Алиса Шувалова. Тёмный плащ нараспашку, на губах фирменная язвительная ухмылка. Коша на полной скорости проскользил по линолеуму мимо её ботильонов, преследуя фенека.

Девушка чуть отступила, но тут же разулыбалась ещё сильнее.

– Привет, зоолог, – Алиса чуть приподняла бровь. – Ты тут что, всё пытаешься вывести рыбный дух? Или решил зверью банный день устроить? Пахнет цветочным мылом.

– Новая линейка развлечений для питомцев, – невозмутимо ответил я. – Экологично, нетоксично. Рекомендую.

Девушка хмыкнула и посторонилась от двери.

– Запомни этот момент тишины. Через три секунды его не будет.

Шагнула вглубь зала. Колокольчик снова теленькнул.

Студенты. Парни и девушки – лет по восемнадцать‑двадцать, с рюкзаками, в наушниках. Гомон, топот, запах кофе и дешёвого парфюма. Они вваливались через узкую дверь, как вода через прорванную дамбу. Один, два, пять, восемь… Я сбился со счёта на двенадцати.

Коша прижал уши и метнулся рыжей молнией. Сложенные крылья прижаты к бокам, хвост длинной стрелой позади тела. Мантикор проскользнул в щель между дверным косяком подсобки и стеной и исчез. Лис в три прыжка нырнул за ним. Только кончик пушистого хвоста мелькнул и пропал.

Маруся действовала тише всех. Скользнула с полки, цепляясь длинными пальцами за перекладины, и перетекла в подсобку, не потревожив ни единой банки.

А вот Архимед, разумеется, не свалил. Какаду расправил крылья, поднял жёлтый хохолок в полный парад и выкатил грудь, как генерал перед строем.

– Ходют! – гаркнул он на весь зал. – Лимита! Понаехали! Бульк!

Из клюва неожиданно вылетел ещё один мыльный пузырь. Практически напоминание, как себя вести не надо. Архимед проводил его полным ненависти взглядом.