Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ), стр. 105
Кто‑то тронул меня за рукав.
Обернулся. Бородатый продавец в очках – тот самый, чьи террариумы превратились в груду осколков. Он стоял передо мной с выражением, в котором смешались ужас, восхищение и бухгалтерская скорбь.
– Послушай, парень, – он нервно потёр руки. – Это всё… впечатляюще. Правда. Но… а кто мне за разгром платить будет? Пять террариумов вдребезги. Мухи – фьють. Мокрицы и жуки – по всему проходу. Тарантул вообще неизвестно куда уполз. А ещё столик… – он махнул на обломки складного стола, – столик был новый…
Я посмотрел на поле боя. Битое стекло, грязь, россыпь разбежавшихся членистоногих. Блёстка гоняла крупного мотылька. Просто так, съесть его она не сможет. Архимед хрустел жужелицей. Мокрицы расползались в щели между палатками.
Вздохнул.
– Заплачу за разбежавшихся, – сказал я. – Но при условии хорошей скидки на уцелевший товар. У вас ведь осталось, что продать?
Продавец переместил очки со лба на глаза. Посмотрел на меня внимательно.
– Скидку, говоришь? – он пожевал губу. – Ладно. Двадцать процентов. Но ты ещё, пожалуйста, тарантула моего найди!
– Птичка найдёт! – встрял Архимед, только что поймавший сверчка. – Без пр‑р‑роблем!
– По рукам, – я протянул ладонь.
Продавец пожал её. Рукопожатие было крепким, несмотря на трясущиеся пальцы. Где‑то за палатками, невидимая среди мусора, довольно квакнула жаба.
Найти паука, да? Ладно, попробуем. Я выдохнул и прикрыл глаза. Навык «Приручение» всегда работал у меня как направленный луч: вижу цель – устанавливаю канал. Но что, если попробовать иначе? Рассеять фокус?
Я толкнул ману по каналам, раскидывая невидимую ментальную сеть поверх разгромленного прохода. Насекомые фонили, как тусклый статический шум. Мухи, мокрицы, тараканы – всё сливалось в мелкую рябь. Люди ощущались крупными объектами. Но мне нужно вычленить другой разум. Разум засадного хищника. Примитивный, холодный и сильно стрессующий от смены комфортабельного жилья на свободу.
Есть.
Слабый, но чёткий сигнал пульсировал в тени под куском сломанного пластикового поддона, метрах в трёх от меня.
Подошёл и приподнял пластик. Тарантул сидел в углублении бетона, сгруппировавшись в плотный мохнатый комок. Хватать такого сверху пальцами – грубейшая ошибка. Либо получишь хелицерами в кожу, либо он счешет задними лапами с брюшка ядовитые волоски, от которых потом неделю будешь чесаться до волдырей.
Я положил левую ладонь на землю прямо перед пауком, распрямив кисть в ровную площадку. А указательным пальцем правой руки мягко, но настойчиво подтолкнул его сзади. Сработало как по учебнику: тарантул нехотя переступил передними лапами и послушно заполз ко мне на руку. Жёсткие щетинки пробежались по коже.
– Впечатляет. Так ты тот самый приручитель?
Голос за спиной. Женский.
Я обернулся без резких движений, чтобы не нервировать своего восьминогого пассажира.
В пяти шагах от меня стояла девушка. Огненно‑рыжие волосы стянуты в тугой высокий хвост. Практичная чёрная одежда, больше похожая на тактическую униформу. На лице ни капли испуга перед разгромом и лежащими в грязи телами. Только наглый, цепкий, откровенно оценивающий взгляд.
Я хмуро сдвинул брови и ответил:
– Допустим. Вы что‑то хотели?
Рыжая шагнула ближе и усмехнулась.
Глава 17
Мотылек
Двигалась она мягко, но устойчиво, как человек, привыкший к неровной земле. Взгляд скользнул по мне, по лежащим «речным», по битым террариумам и мухам, задержался на Блёстке – и вернулся к тарантулу, который с олимпийским спокойствием сидел на моей ладони.
Мохнатые лапы разведены в стороны. Добрых двенадцать сантиметров в размахе. Волоски на брюшке рыжевато‑бурые, с характерным красноватым отливом. Красивый экземпляр. Спокойный. Надо его купить, но это подождёт.
– Слава богу, – пробормотал хозяин палатки. – Нашли!
Он подставил раскрытый контейнер. Я наклонил кисть. Тарантул помедлил, пробуя передними лапами пластиковое дно. Потом переступил и нехотя спустился внутрь. Продавец захлопнул крышку, придерживая её сверху ладонью. Пальцы мелко дрожали.
– Спасибо, – мужик прижал контейнер к животу и суетливо отступил за прилавок, подальше от лежащих бычар и рыжей незнакомки.
– Так что? – повторил я. – Вы что‑то хотели?
Посмотрел на неё таким же оценивающим взглядом, как она на меня.
Глаза зелёные, яркие, чуть прищурены – как у кошки, решающей, стоит ли прыгать. Россыпь мелких веснушек на переносице, никакой косметики. Скулы высокие, подбородок острый. Лет двадцать пять, может, чуть больше.
Мысленный запрос к Системе.
Кира Алексеевна Ермолова (Ранг С, Уровень 14). Данжерка‑следопыт. Вольная разведчица без лицензии. Зато у неё есть принципы. И моль.
Четырнадцатый уровень. Серьёзная заявка. Это не уличный боец, не базарный решала и не студентка МГАМИ. Это тактический специалист, который зарабатывает на жизнь тем, что ходит туда, откуда многие не возвращаются.
И я догадываюсь, что ей нужно.
Девушка не стала ходить вокруг да около. Кивнула на распластанные в грязи тела:
– «Речные» очухаются минут через пять. Если не хочешь объяснять местной охране, почему тут филиал травмпункта, идём со мной. Я угощаю.
Ну что ж, правило «бей и беги до приезда ППС» работает одинаково хорошо во всех мирах. Разница только в том, что раньше я был на стороне ППС. Тоска‑печаль, но пока альтернатив не вижу. К тому же, сюда прибегут вовсе не патрульные.
– Идёт, – сказал я. – Только подожди секунду.
Дал импульс по каналу связи. Блёстка, перехватившая очередную мошку в воздухе, подлетела к моей руке и исчезла в Питомнике. Вспышка была настолько короткой, что со стороны выглядела как солнечный блик. Я повернулся к прилавку и бросил продавцу:
– Вернусь чуть позже. Посчитайте пока ущерб. Только честно, без накидки за моральные страдания.
– Ага, – он невесело покивал. – Моральные страдания – бесплатно.
Шутка вышла печальная, так что ухмыляться я не стал. Огляделся, заметил попугая.
– Архимед, ко мне.
Какаду деловито раскапывал лапами кучку влажного торфа в поисках десерта. Клюв перемазан. Хохолок торчком, как солнечный парус – индикатор высшей степени блаженства.
– Птичка занята! – гаркнул он. – Жуки! Много! Личинки!
– Можешь оставаться, – предложил я. – На рынке любят толстых, откормленных птичек. Особенно с золотистой корочкой.
Архимед поперхнулся и покосился на ближайшую палатку с шаурмой, захлопал крыльями и через секунду тяжело приземлился мне на плечо, вцепившись когтями в куртку.
– Злой Дэнька! – буркнул он мне прямо в ухо. – Жмот!
– Ты сожрал штук тридцать, – сказал я.
– Вр‑р‑рёшь! Десять! Хрусть!
Я двинулся за рыжей. Кира шла чуть впереди, уверенно лавируя между палаток. Не глядя обогнула перевёрнутый ящик, нырнула в узкий проход между двумя фургонами и вывела нас на параллельный ряд, подальше от эпицентра разгрома.
Рынок жил. Пах. Дышал. Негромко звучало радио из палатки с певчими птицами – щеглы выводили трели поверх бубнящего голоса ведущего. Из‑за прилавка с грызунами высунулась усатая мордочка крысы‑переростка и проводила нас немигающим взором. Архимед проводил её столь же задумчиво.
– Кр‑р‑рыса, – констатировал он. – Толстая. Хорошо кормят.
Крыса юркнула обратно.
Внезапно перед глазами развернулось полупрозрачное окно.
Дзынь! Вы открыли навык: «Поиск жизни» (актив.)
Описание: Позволяет рассеивать ментальное восприятие, обнаруживая живых существ по биоэнергетическому следу. Чем выше Восприятие и Воля, тем больше дальность и точность.
Стоимость: Зависит от радиуса.
Примечание: Вы открыли два навыка на одном уровне! Без учителя! Без пособия! И даже без угрозы жизни! Потрясающе. Или тревожно. Система ещё не определилась, но вам полагается Подарок!