Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ), стр. 100

Пальцы работали быстро, как у кассирши с тридцатилетним стажем. Купюры шелестели, складываясь в аккуратные стопки. Пять тысяч влево, одна тысяча вправо. Канцелярская резинка наготове. На столе – калькулятор.

Слева от него на спинке восседала Балаболка. Магическая сорока нахохлилась, поблёскивая чёрными бусинками глаз. Артефактное кольцо на её лапке мерцало тусклым зеленоватым светом. Птица дёргала головой влево‑вправо, отслеживая каждую купюру из‑за металлизированных защитных полос. Я физически чувствовал, как в сорочьей голове крутилось: «Блестит. А вон та – блестит сильнее. А если схватить и улететь?..» Она с трудом сдерживалась.

Шнырь вёл себя скромнее. Тень в тени. Чёрная крыса шуршала в углу каморки, между ящиками. Если не приглядываться – просто тёмное пятно на тёмном полу. Иногда розоватый нос высовывался из‑за картонной коробки. Принюхивался, оценивал обстановку и снова исчезал.

Я не пытался установить с ним ментальную связь, но всё же слегка «скользил» по нему. От крысы шло ровное «чисто‑чисто‑чисто», как сигнал радара. Грач краем глаза покосился на угол, убедился, что зверёк на посту, и вернулся к подсчёту.

Архимед сидел у меня на плече. Чёрные глаза неотрывно следили за ватрушкой. Хохолок стоял торчком, как флаг капитуляции здравого смысла.

– Ватрушку! Птичке ватрушку!

Я откусил ещё кусок. Прожевал. Запил.

– Нет.

– Ку‑у‑усочек!

– Архимед, тебе нельзя ни творог, ни дрожжевое тесто. Вызовет брожение в зобе. Будешь потом сидеть на жёрдочке и булькать, как самогонный аппарат.

Какаду выпятил грудку, будто услышал чудовищную несправедливость. Перья на загривке встали дыбом.

– Попугай голодный! Птичка умирает!

– Птичка жирная, – парировал я. – Птичка ела час назад.

– Ложь! Клевета! – Архимед щёлкнул клювом. – Ватрушка – птичье пр‑р‑раво!

Грач поднял глаза от денег на какаду.

– Твоя птица всегда такая?

– Всегда.

– Сочувствую, – он вернулся к пересчёту и перетянул первую стопку резинкой.

Я допил чай и отставил стакан. Откинулся в скрипнувшем кресле. Каморка ничуть не изменилась с моего прошлого визита. Тот же полосатый диван с продавленным сиденьем, тот же журнальный столик, накрытый газетой «Магический Вестник» вместо скатерти. Пахло чаем, творогом и крысиной подстилкой из угла.

Балаболка перебралась по спинке ближе, нацелившись клювом на мой перстень. Спрятал руку в карман. Сорока разочарованно щёлкнула. Грач отложил последнюю стопку. Сверился с калькулятором, хотя и так знал. Нажал пару кнопок для проформы.

– Двести семьдесят четыре тысячи, – он глянул на меня. – И ещё двести пятьдесят рублей. Ты прям до копейки рассчитался.

Кивнул в ответ.

– Девяносто шесть – старый долг. Семьдесят – документы на кота. Восемьдесят пять – новая партия товара с сертификатами. Сверху двадцать три тысячи и двести пятьдесят рублей – твой процент с новых заказов. Всё верно?

– Верно, – подтвердил Грач, убирая стопки в жестяную коробку из‑под печенья.

Настроение у него мутное. Генка Грачёв только что получил четверть миллиона наличными, а выглядел так, словно ему вместо коньяка налили кисель. Он‑то готовился к долгой, мучительной и унизительной для меня процедуре выбивания долгов. А получил банкноты через два дня после последней встречи.

Мне нравилось его замешательство. Когда должник расплачивается легко и с улыбкой – это выбивает кредитора из привычной модели сильнее, чем кулак.

– Кстати, – я положил ногу на ногу, – а что с товаром? Договаривались утром.

Грач дёрнул усом.

– Задержка вышла.

– Какая задержка, Гена?

– Логистическая, – он сказал это слово так, будто прочитал его на заборе. – Завтра к вечеру всё будет.

– Завтра к вечеру, – повторил я, не меняя тона. – Точно? У меня, знаешь ли, полки скучают по контрафакту.

Реальной надобности в этих кормах уже нет, но принцип же есть… К тому же, не всем по карману «ВитаФауна Голд».

– Сказал же, к вечеру, – Грач хлопнул крышкой жестянки. – Но скидок не жди!

Я чуть не рассмеялся. Он только что получил от меня предоплату, и при этом с каменным лицом сообщает, что «скидок не жди». Базарная психология во всей красе: сначала задерживаешь поставку, потом делаешь одолжение, что вообще привёз.

Придвинул к нему по столу бумажный пакет с выпечкой.

– Угощайся, Гена. Говорят, сладкое хорошо снимает стресс.

Грач смерил ватрушки таким взглядом, будто я предложил ему отведать мышьяка, и отодвинул их пальцами.

– Товара нет! – зловеще изрёк Архимед. – Бабки гони!

Грач зыркнул на попугая.

– Твоя птица снова надо мной ржёт?

– Он просто глупый, – я развёл руками. – У него словарный запас больше тысячи слов. Иногда совпадает.

Жестянка с деньгами отправилась в ящик стола. Грач закрыл его на ключ. Балаболка проводила коробочку жадным взглядом. Клюв щёлкнул дважды – обида и смирение.

– Ладно, – Грач повернулся ко мне. – Деньги есть, долга нет, товар пришлю. Что по основному вопросу? Надеюсь, ты не собираешься подогнать мне какого‑нибудь уродца с помойки?

– Обижаешь.

Я картинно положил левую руку на колено, коснулся перстня‑пустышки и мысленно активировал Питомник.

Белая вспышка на секунду осветила полутёмную подсобку. Когда свет погас, на моих коленях сидел Клеверный кролик. Его белая шкурка с насыщенно‑фиолетовыми пятнами выглядела безупречно, а на лбу мягко сиял сиреневый знак в форме четырёхлистного клевера. Травянисто‑зелёные глаза зверька с интересом уставились на хозяина кабинета.

Он подёргивал носом, осматривая новую обстановку. Уши повернулись вперёд. Усы шевелились. Зверёк не проявлял страха, но ему было любопытно.

– Ушастый! – радостно гаркнул Архимед. – Пр‑р‑риехал! Удача в доме!

Грач остолбенело уставился на пушистый комок. Его рот слегка приоткрылся. Решала перевёл взгляд на меня.

– Это… что, блин, такое? – хрипло выдавил он. – Кролик? Егерев, ты берега попутал? Вместо БЛЁСТКИ⁈ Вместо боевой птицы ты притащил мне кусок диетического мяса⁈

– Он лучше Блёстки.

– Егерев! – Грач подался вперёд. – Ты мне обещал козырного зверя, а суёшь ушастого!

Пора включать режим шоумена.

– Гена, выдыхай и смотри шире, – моя рука почесала кролика за ухом. – Это не мясо. Это эксклюзив. Клеверный кролик. Уникальная мутация. Его зовут Фарт, и его пассивный навык – приносить удачу своему владельцу.

Грач скептически фыркнул, но я не дал ему вставить и слова.

– Давай начистоту. У тебя в последнее время сплошная полоса неудач. То птица элитная от тебя уйдёт, то должник вместо того, чтобы сломаться, вдруг зубы показывает и твои же башли режет. Тебе сейчас не боевик нужен, чтобы конкурентам морды бить. Тебе нужно, чтобы сделки гладко шли, чтобы проверки Росторгнадзора твою точку стороной обходили, и чтобы товар вовремя приезжал. Это – твоё идеальное лекарство от проблем. И вообще, посмотри на него. Ты ему нравишься.

Грач набрал воздуха для яростной тирады, но осёкся. Потому что кролик повернул голову и уставился прямо на него зелёными сияющими глазищами. Знак на лбу мигнул чуть ярче. Грач моргнул. Кролик тоже. Они смотрели друг на друга. Шнырь высунулся из‑за коробки, принюхался. Балаболка вытянула шею. Даже Архимед притих.

Рука Грача машинально потянулась к шее. Пальцы нащупали серебристую цепочку и отстегнули портативный мана‑сканер. Тот самый модифицированный брелок, которым он оценивал меня в нашу прошлую встречу.

Он направил приборчик на кролика и нажал кнопку.

Брелок пискнул. Глаза Грача округлились.

– С‑ранг… – прошептал он, глядя на крохотный дисплей. – Реально С‑ранг. Как у Блёстки. Какой уровень?

– Второй, – честно ответил я.

– Блёстка была двенадцатого, – скривился Грач.

– Потому что ты вложился в её развитие. Начинал ты тоже не с вершины. Потенциал роста у этого кролика серьёзный. Зверь молодой, каналы чистые. Я тебе позже подгоню пару специализированных кормов по закупочной цене, раскачаешь его быстро. Будет у тебя персональный генератор удачи.