Герои Империи (сборник), стр. 41

— Я знаю о его эффекте, — равнодушно откликнулся Ферштолен. — Равно как и вы о нем знали, когда начали им приторговывать.

Фромгар силился вздохнуть, дергал головой, но Питер держал крепко, и в конце концов торговцу пришлось раскрыть рот. Как только он это вделал, Ферштолен хлопнул его по губам правой ладонью. Фромгар рефлекторно вдохнул порошок и закашлялся, отплевываясь от розовой пыли.

Ферштолен отступил, закрывая свои нос и рот шелковым платком. Артольд все-таки сплюнул часть порошка, но внутрь попало достаточно. Питер пристроился на краешке комода и приготовился ждать.

Поначалу ничего не происходило. Фромгар тяжело дышал и молчал, продолжая отчаянно потеть. Его кожа приобрела нездоровую бледность, но с таким же успехом он мог побледнеть и от страха. Остатки порошка испачкали его рубашку и, смешавшись с потом, расплылись уродливыми пурпурными кляксами.

Потом корень подействовал. Ферштолен, напряженно замерший, внимательно наблюдал за узником. Мышцы Фромгара начали расслабляться, выражение ужаса на лице постепенно исчезло, пальцы обессиленно обвисли в путах. Затем замедлилось и его дыхание, и с губ сорвался едва слышный вздох.

— Чувствуете себя лучше? — поинтересовался Ферштолен, и Фромгар отрешенно кивнул.

— Хе, а это и впрямь недурно, — буркнул он.

— Опишите, что вы видите.

Фромгар выглядел так, словно никак не мог сосредоточиться.

— А, ну, я не особо вижу хоть что-нибудь. Просто чувствую себя куда лучше. Зигмар, я не чувствовал себя так хорошо с тех пор, как… — Он что-то неразборчиво пробормотал и по-детски счастливо улыбнулся.

— Вы понимаете, где находитесь?

— В Авербурге, — кивнул торговец. Видимо, окружающую реальность он по-прежнему воспринимал, пусть и весьма относительно. Не исключено, что корень и впрямь просто безвредный релаксант.

Ферштолен снова встал и подошел к комоду в последний раз. Ему требовался еще один предмет, самый тайный из всех имеющихся у него инструментов. Именно из-за этой вещицы Питер попросил Крауса выйти, и именно поэтому на допрос не пустили посторонних. Если охотники на ведьм узнают, что у Ферштолена есть нечто подобное, он рискует и сам угодить на допрос. Вытащив предмет, Ферштолен вернулся к креслу.

— Вы меня слышите, герр Фромгар? — просил он тихо, но твердо, старательно пряча вещь в кулаке. Металлическая поверхность показалась ему раскаленной. Торговец, уже уронивший голову на грудь, с трудом поднял ее снова.

— Я вас вижу, — протянул он.

— Я сейчас вам кое-что покажу, а вы как следует взглянете. Это моя последняя просьба — выполните ее, и я оставлю вас наедине с вашими мечтами. Вы меня поняли? Это очень важно.

Фромгар кивнул. Корень счастья явно прибавил ему сговорчивости и покладистости. Он совершенно перестал сопротивляться.

Ферштолен глубоко вздохнул. Используя подобную вещь, он немало рисковал.

Он разжал руку — металлический предмет оказался амулетом с выгравированной на серебряной поверхности змеей. На обратной стороне проступали начертанные письмена — но в этом мире уже не осталось никого, кто смог бы прочесть их. На этом языке говорили в царстве, уже давно стертом с лица земли. Но Ферштолен знал, для чего предназначался этот амулет и какая сила в нем до сих пор таится.

Он поднес амулет к глазам Фромгара.

Перемены не заставили себя ждать. Благодушная улыбка сменилась плотоядной ухмылкой, Фромгар оскалил зубы, облизнувшись. Его тело снова напряглось, пальцы заскребли по подлокотникам.

— Ах! — воскликнул он, брызгая слюной, и забился, пытаясь вырваться из пут. — Это она сама! Ох, как она красива!

Конвульсии становились все сильнее, и Ферштолен убрал амулет. Фромгар корчился, изнемогая то ли от невероятного удовольствия, то ли от такой же невыносимой боли. Он забил ногами, непостижимым образом умудрившись сдвинуть с места кресло, вырезанное из цельного дуба и укрепленное железом.

Не сводя глаз с беснующегося узника, Ферштолен потянулся за пистолетом, чувствуя, как у него вспотели ладони. Опасность поджидала его всегда. Занимаясь подобной работой, нельзя расслабляться ни на минуту. Продолжая глядеть на Фромгара, Питер нацелил оружие.

Между тем у торговца начался настоящий припадок. Изо рта повалила пена. Он заверещал, и его голос странно истончился и стал совсем как у мальчишки, еще не вступившего в пору юношества.

— Она идет сюда! — взвыл Фромгар и снова перешел на неразборчивое бормотание. Ферштолен внимательно слушал его, пытаясь уловить хоть какой-то смысл. Но либо торговец нес чушь, либо перешел на незнакомый Питеру язык.

Внезапно он понял, что происходит. Глаза Фромгара резко распахнулись, и он уставился на Питера — но человеческие зрачки сменились жуткими мутно-розовыми сферами. На щеках проступили вены. Рот исказила безумная улыбка.

Слова Фромгара не были чушью. Они звучали на том же языке, что и письмена на амулете.

— Она идет сюда! — повторил торговец на рейкшпиле.

Кресло начало подниматься над полом.

Грохнул выстрел, затем еще один — первая пуля пробила Фромгару сердце, вторая — лоб. Кресло с грохотом рухнуло обратно на пол. Артольд обмяк, по его подбородку потекла слюна, смешанная с кровью. Пальцы конвульсивно сжались, затем расслабились. Свет жизни в глазах погас.

Ферштолен несколько мгновений смотрел на убитого. Сердце по-прежнему колотилось, а руки слегка дрожали. Не отрывая взгляда от торговца, он перезарядил пистолет. Потом в дверь постучал часовой.

— Господин? — раздался приглушенный голос. — У вас там все в порядке?

— Да, — откликнулся Ферштолен, убирая амулет и изо всех сил стараясь принять спокойный вид. — Можете зайти.

Оставленный Краусом гвардеец вошел в допросную и взглянул на тело в кресле. На суровом лице часового промелькнуло едва заметное удивление. Наверняка ему доводилось видеть картины и похуже.

— Этот человек оказался еретиком, — сообщил Ферштолен, тщательно упаковывая инструменты обратно в чехол. — Я был вынужден прервать поток его богохульств. Тело необходимо сжечь вместе с одеждой и всеми поддающимися порче вещами в этой комнате.

Солдат понимающе кивнул.

— Будет сделано.

— Обязательно позовите жреца и уведомите храм Зигмара. Они наверняка захотят провести собственное расследование. Передайте им мои слова, но с сожжением тела не затягивайте. Если у них возникнут претензии, пусть обращаются ко мне.

Часовой поклонился и поспешил прочь, чтобы заняться необходимыми приготовлениями. Когда он скрылся в коридоре, Ферштолен оглянулся на труп. Несмотря на все тренировки, от подобного зрелища у него все равно сводило желудок. Его отношение к Фромгару ничуть не поменялось — этот человек продажный дурак, не более того. Он на самом деле до конца не понимал, во что ввязался.

Ферштолен же понял. И чем больше он раздумывал о вероятных исходах, тем сильнее стыла кровь в его жилах.

Глава девятая

Герхард Мюллер покрепче сжал дубину. Дело оказалось совсем не таким простым, каким выглядело сначала: перед глазами по-прежнему двоилось после выпитого. Стоявшие рядом мужики тоже пошатывались. Впрочем, этого стоило ожидать — если дать кучке головорезов пригоршню монет, велев приготовиться к неприятностям, они непременно пропьют все до последней монетки. Головорезы всегда себя так ведут, если не держать их в узде. Аверхейм стал куда более гостеприимен к таким, как Мюллер, и продолжал становиться лучше и лучше.

Герхард взглянул на окружающих его парней. Большую часть он знал. Некоторых откуда-то приволок Друкер, некоторые оказались и вовсе незнакомыми, видно, где-то по дороге прибились. Мюллера их присутствие ничуть не огорчало. Больше народу — больше крови.

Банда обогнула последний дом и вышла на площадь. Их цель дожидалась прямо впереди, на противоположном краю. Люди праздновали возле таверны в лучах вечернего солнца и уже, похоже, успели порядочно угоститься выпивкой. Мюллер наскоро оценил обстановку. Соратников Лейтдорфа насчитывалось около пятидесяти, может, чуть больше. Они выглядели расслабленными, и Мюллер ни у кого не заметил оружия. Кое-кто и вовсе успел отключиться. В общем, все было именно так, как описал Герхарду Альптраум.