Герои Империи (сборник), стр. 35

— У нас тактическое преимущество, — не отступил Грюнвальд, продолжая говорить спокойно. — Я не собираюсь смотреть, как моих людей перережут, пока они будут бежать в укрытие. У меня есть приказ.

— Да в бездну ваш приказ! — Лицо Блоха раскраснелось от гнева. — Нас заманили сюда сказками про белого бычка! Да вы же сами видите, что это — спланированная западня!

Грюнвальд неуверенно нахмурился.

— О чем это вы?

— А вы не видите, с каким оружием эти орки идут в бой? Мы хоть раз получили вести из Аверхейма с тех пор, как вышли в путь? Стоило остановиться в Хайдеке. Здесь, так далеко, от нас никакого толка не будет.

Маркуса явно понесло — то ли от недосыпа, то ли от жары. Им всем приходилось нелегко, Грюнвальд и сам ловил себя на сомнениях.

— Нечего на меня кричать, — рыкнул он. — Я не повторяю приказы дважды. Мы останемся на гряде. Мне велели задержать вторжение, и я не собираюсь удирать при первых признаках опасности.

Блох горько рассмеялся.

— Вот оно что. — Он покачал головой. — Это вы от Тургица отмыться пытаетесь. Шварцхельм приказал вам удерживать гряду — и вы упорно станете удерживать гряду. Даже если мы все тут поляжем.

— Хватит! Возвращайтесь в строй, лейтенант. Я не буду повторять.

Блох по-прежнему улыбался, но в этой улыбке не чувствовалось ни капли веселья. Напротив, она была горше полыни.

— Есть, герр, — с иронией ответил он. — Я исполню свой долг. Только на этот раз, когда сильно припрет, ко мне не прибегайте.

Грюнвальд схватился за меч. Это был явный перебор. Но в этот момент от подножия холма донеслись тревожные крики — орки снова пошли в атаку. Блох в отчаянии оглянулся на Грюнвальда в последний раз, а затем, не говоря ни слова, побежал в строй к остальным алебардщикам. Андреас подозвал ближе персонального телохранителя и вытащил меч.

— Следи за прорывом, — приказал Грюнвальд, стараясь выбросить спор с Маркусом из головы. — По моему сигналу присоединяемся к рукопашной.

Снова зарявкали пушки, ядра пролетели над головами обороняющихся, метя в наступавших орков, но это мало помогло сдержать атаку. Зеленокожие неслись к холму со всех сторон. Грюнвальд наблюдал за их приближением, выискивая малейший просвет, но орки непривычно плотно держали строй. В желудке, у Андреаса заворочался ледяной ком. Как же их много. Они и правда хорошо вооружены. Возможно, Блох и прав.

Грюнвальд сжал рукоять меча обеими руками. Времени на то, чтобы передумать, не осталось. Начиналась новая битва.

Долгий аверхеймский день клонился к вечеру, но жара все не спадала. Ферштолен поднял глаза к небу. Ни облачка. Солнце по-прежнему светило ярко. Питеру еще не доводилось переживать подобного лета, и теперь он понимал, почему южане такие чудаковатые. От жары, вестимо.

Он стоял на одном из семи мостов, пересекавших Авер. Когда-то давно Аверхейм состоял из одного лишь Авербурга и прилегающих к нему резиденций. По мере того как росла Империя, город тоже рос и занял всю долину. Как правило, более богатые кварталы располагались на южном берегу, а более бедные, частично находившиеся в официальном подчинении у Штирланда, тянулись вдоль северо-западного. Доходные дома для бедняков там тесно жались друг к другу, как и в любых других трущобах Старого Света. Здесь не было ничего подобного обширным паркам и элегантным проспектам, украшавшим Старый город на восточном берегу. Потому променад по таким кварталам не мог доставить особого эстетического удовольствия, но, учитывая цель прогулки Ферштолена, так даже было интереснее.

Он пересек мост и углубился в лабиринт узких улочек. Воздух казался густым и липким. Попрошайки, спасаясь от вечернего солнца, перебирались в тень, дыша ртом, как собаки. У открытых дверей лавок и таверн лениво жужжали мухи. Городская стража, постоянно патрулирующая Старый город, сюда, похоже, вовсе не заглядывала. Ферштолен убедился, что его пистолет надежно спрятан под курткой и при случае его можно легко вытащить. Атмосфера здесь царила на первый взгляд доброжелательная, но лишняя предосторожность никогда не помешает. Питер направился дальше, прочь от реки, вдоль рядов убогих лачуг. Чем дальше он уходил, тем более запущенными начинали выглядеть дома. Каменные мостовые и нормальные сточные канавы сменились грязной колеей, улицы частенько оканчивались кучами мусора, по которым вольготно сновали крысы. Все вокруг казалось ветхим и разваливающимся, а от жары становилось только хуже. Люди бродили, подволакивая ноги, оставляя за собой следы в пыли, и выглядели куда неопрятнее ожидаемого. Весь квартал пропитывал дух ежедневного упадка.

Ферштолен направился дальше, к самой окраине. Он знал, что ищет. После долгих блужданий по извилистой мощеной улице он свернул в узкий переулок и выбрался в закрытый дворик, окруженный с трех сторон каменными домами, покосившимися от времени. Они явно знавали лучшие времена. На окнах висело белье, тяжелое от безветренной жары. Если его повесили на просушку после стирки, то прачка, похоже, не больно-то утруждалась работой — на ткани осталось множество пятен. У открытой сточной канавы возились голенькие ребятишки, играя в мутной воде. Их родителей нигде не было видно. Единственные взрослые, которых удалось обнаружить, сидели в тени дверного проема в дальнем конце двора. Один из этих людей, толстяк, раздетый по пояс, взглянул на Ферштолена с ленивым интересом. Он как будто не до конца проснулся.

Питер подошел к двери. Здесь в воздухе витал странный запах, различимый даже сквозь вонь канавы и мусорных куч, и, чтобы его обнаружить, не требовался какой-то особый нюх.

— Приветствую, дружище. — Ферштолен приподнял шляпу. — Нальют ли здесь прохожему кружечку пенного?

Мужчина посмотрел на него в ответ так, словно не понимал рейкшпиля. Помедлив, он хмыкнул и жестом пригласил Ферштолена войти. Они вместе зашли в дом. Если снаружи пахло плохо, то внутри вонь и вовсе казалась невыносимой. В дальнем углу комнаты валялись грязные кухонные горшки, пол усеивали объедки, тряпки и прочий хлам. Деревянная лестница вела на следующий этаж, а дверь в другом конце намекала, что помещений здесь еще достаточно.

Ферштолен догадался, что это место служило чем-то вроде таверны. Пиво здесь не подавали, но зато хозяева промышляли кое-чем другим. Повсюду чувствовался все тот же странный запах.

— Ты не из этих краев, — прямо заявил хозяин. Пока он говорил, его обвисшие щеки ходили ходуном. В комнате, помимо него, находились еще несколько человек, в основном прислонившиеся к стенам. Они тупо таращились в одну точку. Один из них, пожилой мужчина в достаточно дорогой одежде, выглядел так, словно он здесь уже давно. По подбородку из открытого рта сочилась влажно блестящая струйка слюны, а пальцы периодически подергивались.

— Да, я не местный, — невозмутимо согласился Ферштолен. Следовало оставаться начеку, хотя вряд ли кто-то из обитателей этого логова смог бы напасть на него внезапно. — Просто мимо проходил. Я слышал про отличное пиво, которое вы тут продаете. Может быть, я могу его попробовать?

Хозяин, похоже, туговато соображал, очевидно, позабыв первое правило любого контрабандиста и периодически позволяя себе побаловаться собственным товаром. Наконец до него дошло, о чем его спрашивают, и он ушел в соседнюю комнату. Послышался шорох, словно перетаскивали что-то тяжелое. Ферштолен огляделся по сторонам. Клиенты окончательно утонули в другом мире и вовсе не замечали Питера. Он присел на корточки и помахал рукой перед лицом старого торговца. Реакции не последовало. Мужчина еще дышал, но все равно был что тот покойник.

Вернувшийся хозяин принес горсть чего-то похожего на корни корицы, но темнее цветом. Запах от них бил в нос даже на расстоянии в несколько шагов.

— Сколько? — спросил толстяк.

Ферштолен взял один корешок и покатал между пальцев. Шкурка осыпалась от малейшего прикосновения, а сам корешок оказался бледно-розовым. Кожу щипало.

— А сколько мне понадобится?