Герои Империи (сборник), стр. 2

— Мы не выдержим еще одну атаку, — заявил Грюнвальд. — А противник скоро вернется.

Акерманн кивнул.

— Непременно вернется. Мы теряем людей, герр. Нужно отступать.

— Куда? За нами до самого Котла ничего не осталось, только лес.

— Он не придет. Это абсолютно дурацкая затея, — буркнул Акерманн в бороду. — Этот кряж станет нашей могилой.

— Приказ есть приказ, — огрызнулся Грюнвальд, и его улыбка померкла. — Пока не придет сигнал, мы станем удерживать позиции, — непреклонно добавил он.

Акерманн помедлил, затем кивнул, похоже, смирившись.

— Да, герр.

Он направился обратно к передовой, и Грюнвальд посмотрел ему вслед. Акерманн все сказал правильно — он имел за плечами двадцать лет службы в имперской армии. Мало кто в полку мог похвастаться таким же внушительным опытом. Акерманн понимал, что делает, и Грюнвальд тоже. Чем дольше они стоят на гряде, тем больше тварей придет сюда. Их орды несметны — и рано или поздно положение солдат станет безвыходным.

Грюнвальд обернулся, глядя на пустую дорогу.

— Да где же он? — нетерпеливо прошептал Андреас, но долго размышлять ему не дали: у подножия кряжа снова послышался рев. Деревья содрогнулись, и из укрытия выскочили первые зверолюды.

Грюнвальд устало поднял палаш и направился вниз, в первые ряды. С ответом на вопрос придется подождать.

К северу от кряжа небеса над могучим Тургицким Котлом заволокло густыми тучами. Ливень пришел с запада, подгоняемый мощным ветром — там, над горизонтом, и вовсе сгустилась чернота без единого просвета.

Капитан Маркус Блох легко поднялся вверх по крутым склонам Бастиона, несмотря на алебарду в руках, — проливной дождь ничуть не испортил его настроения. Маркусу довелось поучаствовать в военном походе в Нордланд, он привык к ледяным ливням, приходившим от моря Когтей, и драквальдские дожди не шли с ними ни в какое сравнение. Поэтому капитан не обращал внимания на воду, ручьями текущую по его заросшему щетиной лицу и попадающую за ворот колета.

Маркус ненадолго остановился, оглядывая окружающий пейзаж. Бескрайние леса со всех сторон обступали котел, широкую естественную впадину. Он достигал нескольких миль в поперечнике, огромный, с крутыми стенами. Внутри Котла деревья почти не росли — земля здесь была темнее и сплошь перемешана с камнями. Дождь превратил ее в густую жидкую грязь, но она все равно оставалась куда более проходимой, чем глухая чаща, протянувшаяся на многие лиги вокруг.

Армия выбрала это проверенное временем место на роль укрепления. «Бастионом» здесь называли крупный выход породы — темный скальный выступ, торчащий в самом центре древней чаши. Бастион покатой горой возвышался над дном Котла, почти полмили в ширину и триста ярдов в высоту в самой верхней точке. Он походил на огромную природную крепость, способную уместить на спине тысячи людей и животных. Уклоны тут оставались достаточно пологими, чтобы подняться по ним верхом, однако дальше они становились резче. На всем пути к вершине этой могучей скалы хватало террас и расщелин, служивших укрытием от непогоды. За прошедшие столетия между ними протоптали целые дорожки. На самом верху, высоко над Котлом, в небо уходили острые каменные шпили, похожие на корону.

Террасы, вырубленные на склонах, служили излюбленным местом для командирских редутов еще до становления Империи. Местные жители, как водится, рассказывали, что это Зигмар создал Котел с помощью небесного плуга, отобранного у бога войны Ульрика, пока тот спал. Блох при всей своей набожности был не настолько глуп, чтобы верить в подобные байки. Как бы ни появился Котел, он оставался Котлом — местом, где тысячелетиями кипели сражения. Возможно, поэтому здесь и не росли деревья — земля слишком глубоко пропиталась кровью.

Повсюду кипели приготовления к бою — капитаны разводили роты на позиции. Солдаты напоминали промокших крыс, уныло ковыляющих под дождем. Неразберихи, как всегда, хватало. Большая армия требовала немалых усилий, чтобы разместить ее всю в узких переходах, вырубленных в природной каменной крепости. В естественных углублениях, испещривших махину Бастиона, удобно расположились обозы с припасами и орудийные телеги. Здесь же находились несколько тысяч пехотинцев, три кавалерийские роты, артиллерийские команды, нерегулярные отряды и наемники. Основную силу армии составляли алебардщики и копейщики, сопровождаемые небольшими подразделениями аркебузиров и лучников. Встречались здесь и более элитные войска, например личный отряд доппельзольднеров барона Остмерского, и целая рота рыцарей Пантеры. Практически все эти подразделения размещались сейчас в Бастионе, и широкое дно Котла практически опустело. Не хватало здесь лишь тех, кто отправился удерживать южные подходы в надежде на скорое появление Хельборга. Как бы Блох ни любил воевать, тем бойцам он совершенно не завидовал.

Капитан машинально провел пальцем по лезвию алебарды. Пожалуй, стоило ее заточить. Поздно спохватился. Теперь придется проверять ее остроту на глотках зверолюдов, которые вот-вот явятся сюда. Твари месяцами устраивали набеги, сбиваясь в стаи, и было решено покончить с ними одним массивным продуманным наступлением. Сейчас, когда Блох смотрел на спешно выстраиваемые ряды, этот план уже не выглядел таким хорошим, каким показался тогда, в Альтдорфе.

Оглядев склоны, капитан двинулся дальше вверх. Впереди показался знакомый силуэт.

— Герр Блох, — окликнул его Ферштолен. — Вы промокли.

Блох никогда не мог понять, когда Питер Ферштолен над ним подтрунивает, а когда говорит серьезно. С этими проклятыми аристократишками такое происходило постоянно — их изящная речь, похоже, специально предназначалась для того, чтобы выводить людей из себя. Не то чтобы Ферштолен хоть раз сказал что-то по-настоящему оскорбительное — напротив, он всегда оставался безукоризненно вежлив. Но Блоху он все равно не нравился. Если изысканные манеры и уловки и уместны где-то, то точно не на поле боя.

— Промок, да, — откликнулся капитан. — А вы, я смотрю, подготовились.

Ферштолена от дождя закрывали широкополая кожаная шляпа и длинный плащ, а на поясе висели две изысканные кремневки. Из-под плаща проглядывали добротно скроенная куртка и сапоги из дубленой кожи. Все это отличалось простотой, сдержанностью и удобством, но Блох достаточно повидал на своем веку, чтобы понять, сколько на самом деле стоит такой прикид. В отличие от многих служивых, Ферштолен носил одежду, которая сидела на нем как полагается. Сшитую по его меркам. Это казалось неправильным. И нервировало.

Ферштолен кивнул, и с полей его шляпы плеснула вода.

— Как всегда, — ответил он. — От командира Грюнвальда по-прежнему нет вестей?

Блох покачал головой.

— Мы получили сообщение на рассвете. Он сдерживал зверей на юге. С тех пор — тишина.

— Разумно ли ждать так долго? Я не командир, но…

Блох нахмурился. А кем вообще являлся Ферштолен, если вдуматься? Он вполне мог сойти за охотника на ведьм, но явно не принадлежал к ордену Зигмара. Он пользовался доверием большой шишки, это вне всякого сомнения, — но почему? Питер точно не из тех, кто стал бы слушать гражданских.

— Грюнвальд удержит фронт, — отрезал Блох, не желая дискутировать о тактике с этим человеком. — Он знает, что делать.

— Я в этом ничуть не сомневаюсь, герр Блох. Но, насколько я понимаю, подкрепления от маршала Хельборга ожидались вчера вечером. И если их до сих пор нет и никакие депеши не предвещают их скорого появления, то, возможно, удерживать дорогу — ненужный риск. Зверолюды и так напирают без конца. Герр Грюнвальд измотан.

Блоху не хотелось соглашаться со словами Питера, но отчасти тот был прав. Большая шишка уже давненько ждет. Хельборг не придет — это все понимают. Нет смысла отрицать очевидное.

— И что вы собираетесь делать? — спросил капитан с долей презрения. — Попытаетесь убедить начальника? Ну, удачи.

На лице Ферштолена не дрогнул ни один мускул. Этого человека никогда ничего не волновало — словно в его жилах текла ледяная вода. Это Блоху тоже не нравилось. Солдату полагалось проявлять хоть какой-то задор. Хоть какой-то характер.