Герои Империи (сборник), стр. 171

— Комтур, — хмуро приветствовал Хельборг подчиненного. Шрамм отсалютовал, сжав пальцы в кулак на уровне груди.

— Мой сеньор, — ответил он на приветствие. — Люди готовы. Ведите нас.

— Отлично. Подхватите арьергард и сделайте так, чтобы он двигался в нужном темпе. Я пойду в авангарде. Выходим немедленно. Я не хочу прибыть на место, когда там все закончится.

Шрамм поклонился и приготовился занять свое место, но вдруг остановился.

— Мой сеньор, — нерешительно начал он. — Это же… Впрочем, прошу прощения.

— Что «это же»? — огрызнулся Хельборг.

— Ваш меч. Это же…

Как раз когда он это произносил, в колонне солдат позади Хельборга показался Людвиг Шварцхельм. Ошибки быть не могло, это был Защитник императора собственной персоной, в задумчивой позе, массивнее всех окружавших его гвардейцев. У Шрамма отвисла челюсть. На мгновение могло показаться, что он сейчас выхватит меч и кинется. Но он просто повернулся к маршалу, а на лице его проступало замешательство.

— Это рунный клык, да, — сообщил Хельборг так же жестко. — С тех пор как ты отправился на север, произошло много нового. Подробности тебе придется воспринять на ходу.

Некоторые алебардщики, которых Шрамм присоединил к отряду после стычки в лагере, узнали Шварцхельма и подались вперед, чтобы поприветствовать. Впереди всех оказался коренастый мужик с синяком под глазом и видом заправского выпивохи и драчуна.

Шрамм потряс головой, все еще не веря, и на всякий случай оставил руку на рукояти меча.

— Мне показалось…

— Ты что, не слышишь меня, Шрамм? — поинтересовался Хельборг. — Твоя месть подождет.

Комтур взял себя в руки.

— Прошу прощения.

Затем он торопливо снял с шеи трофей, который носил со времени последней битвы в Аверхейме. Это был осколок рунного клыка, застрявший в раненой щеке маршала, сохраненный Шраммом в целости даже тогда, когда сам клинок оказался за сотни миль от хозяина.

— Позвольте мне хотя бы вручить вам это.

Хельборг протянул руку в перчатке и взял стальной обломок. Поднял к пылающему багровому небу. Он крутился на кожаном шнурке и тускло отсвечивал, словно подмигивал.

— Тот самый осколок, — сказал Хельборг сам себе, глядя, как вертится кусочек металла.

Он бережно повесил осколок на свою шею, продев под латный нагрудник, чтобы не повредить. Металл холодил кожу и напоминал о том, что он долго и бережно хранил в душе до дня, когда Меч Возмездия вновь попал к своему владельцу.

— Молодец, Шрамм, — сказал Хельборг, беря поводья. Теперь его голос стал не таким сердитым. — Когда мы здесь закончим, я все объясню. А пока верь моему решению. Мы заодно со Шварцхельмом. Этот факт должен вселять в нас надежду.

Он поднял взгляд и посмотрел через головы своего войска на запад, на Железную башню. Она выглядела острием тьмы у основания огненного столба. Вокруг ее вершины вращались облака, которые сверхъестественная буря закрутила огромными вихрями. Летали там и клочья порохового дыма.

— Хватит болтать, — отрезал Хельборг и снова помрачнел. — Все нити сошлись в один узел, пора разрубить его. Мы подготовились по всем статьям, по которым могли. В город!

Группен развернул коня у подножья Аверпика и изготовился к нападению. Сейчас он в третий раз поведет солдат в атаку на врага. От эскадрона, что шел на первый приступ, осталось шестеро. Он быстро, никого не спрашивая, рекрутировал в свои ряды людей из двух других подразделений, и снова получился строй из двадцати двух рыцарей.

— Атакуем еще раз! — крикнул он, и голос его сорвался.

Вражеские солдаты вокруг адских орудий упорно сопротивлялись, куда упорнее, чем от них ожидали. Артиллерия уничтожила еще два окованных бронзой чудища, но остальные по-прежнему давали грохочущие залпы, и на имперских позициях, в которые они попадали, оставалась выжженная земля и ошметки тел. Чтобы не угодить под обстрел, основная часть войска Империи двинулась вперед и вступила в ближний бой с вражеской пехотой. Они храбро дрались, но воины Гросслиха давали им сто очков вперед. С защитниками Аверхейма проделали нечто невероятное. Они не ведали страха и держали строй, как бы беспощадно их ни метелили.

И это просто люди. Но были там и другие, больше похожие на зверей. Когда отступали, Группена чуть не сшибло с лошади такое существо, закованная в броню огромная тварь с мордой, напоминающей собачью. Среди солдат ходили слухи, что на восточном фланге есть чудовища и похуже: смертоносные демоны с когтями вместо пальцев, неудержимые убивающие машины, прокладывающие просеки из мертвых тел сквозь парализованное страхом войско. Группен встряхнул головой. Какой смысл брать это в голову! Бой тем временем балансировал на переломе. Сначала пушечный огонь нанес урон врагу, но сейчас имперцы отступали. И над всем этим нависала башня — темная, неприступная.

— Сомкнуть строй! — скомандовал Группен собравшимся вокруг него рыцарям. Воины скопились у подножья холма, туда же сбежались оруженосцы, потому что наверху существовала опасность попасть под артиллерийский огонь, а это еще хуже. — Стройся плотным строем, не терять меня из виду. Наносим удар быстро и сильно. Помните, кто вы такие! Во имя Мирмидии!

Рыцари, сжав кулаки, выкрикнули в ответ имя своей покровительницы; они явно не теряли присутствия духа. Рыцари Пантеры — лучшие воины в рядах имперской армии, и они это знали.

— Кругом! — гаркнул Группен, выводя коня на позицию. — В атаку!

Строй всадников вновь ринулся через поле боя, все быстрее мчались они с копьями наперевес прямо на шеренги противника. А шеренги эти шли им навстречу.

Группен едва успел пустить лошадь в карьер, а уже показались передние ряды неприятеля. Подразделение отвратительных, похожих на собак солдат наступало, подскакивая, на окруженный полк имперских воинов, вооруженных мечами. Лица монстров скрывались под железными масками, и каждый обеими руками держал алебарду.

— Взять их! — взревел Группен и погнал коня еще быстрее, хотя чувствовал, что мускулы животного и так напряжены до предела под грузом всадника, доспехов и оружия. Его люди не отставали ни на шаг и действовали как единый организм: забрала опущены, копья наперевес. Группен прошептал молитву богине-покровительнице, как всегда делал, прежде чем броситься на врага. Зубы сжались, сердце колотилось.

Все, вперед. Строй рыцарей обрушился на собакоголовых, расшвыривал и топтал копытами их первые ряды. Копья пронзили насквозь шестерых уродов. Те рухнули на землю, и деревянные древки расщепились. Один из рыцарей грохнулся из седла, а его копье хрустнуло о вражеский нагрудник, отлетело в сторону и врезалось острием в следующую шеренгу врагов. Остальные усилили натиск.

Группен проткнул одного солдата-пса и почувствовал резкую отдачу, когда оружие вошло в жертву. Он бросил древко и схватил меч. Другой собакоголовый в полном молчании, отчего делалось жутко, замахнулся на лошадь Группена, когда она рванулась вперед. Комтур подался вперед, перехватил меч поудобнее и вонзил его в шею чудовища, а затем поскакал дальше, пришпоривая коня, чтобы сохранить скорость.

— Вперед! — заорал он, указывая окровавленным мечом перед собой. — К машинам!

Его конь прибавил скорости, на ходу увернувшись от цепких лап еще одного солдата-пса и двинув копытами другого. Бок о бок с ним скакали рыцари — те, кто остался. Еще трое погибли, однако удалось прорвать колонну собакоголовых. Рыцари Пантеры врубались глубоко в ряды врагов, не снижая напора, сокрушая сопротивление.

Группен понимал, что это опасный маневр. Если они вклинятся слишком далеко в строй противника, то не смогут проложить себе путь назад. И все же он пока не считал нужным разворачиваться. Под натиском копыт и клинков неприятель отступал перед ним и его рыцарями, открывая дорогу к возвышающейся впереди боевой машине.

Группен пробивался, рубя направо и налево, не заботясь о том, чтобы уцелеть самому. Адское орудие надо уничтожить. Он не снижал скорости, и чудовищная махина приближалась. Ряды врагов перед ним словно таяли.