Герои Империи (сборник), стр. 165

В этой обугленной, грязной пустыне разбила лагерь армия Камня. Теснились ряды палаток, увенчанных черепами несчастных, которых убили за неповиновение курфюрсту. Всюду стояли жаровни, клубы дыма из которых катились по земле и оставляли на ней липкий слой сажи. Из кузниц под башней выволокли массивные пики и расставили по границам огромного лагеря. Орды бессловесных рабов трудились, роя траншеи и заполняя их легковоспламеняющимся топливом, горящим зеленоватым пламенем.

Над всем этим возвышалась башня — огромная, угрюмая, одинокая и дерзкая, осколок черного как ночь металла, пропоровший истерзанную землю, словно кинжал. Воронка бури крутилась вокруг нее, вершина притягивала облака — это рвалась ткань мира, она сопротивлялась и все же была бессильна. Под пологом тьмы, грудой навалившейся на город, танцевали молнии, озаряя бока башни и бросая редкие проблески света в вечный мрак этого пропащего места. Ночь сейчас или день — под покровом бури различить не представлялось возможным. И все так же царил, кипел, бурлил, вонзался в небеса, заглушал все звуки огненный поток — ужасный знак скверны Хаоса, угрожающей Аверланду.

В двух милях от города северные подступы огибал высокий хребет. Деревья здесь не росли даже в дни благополучия и изобилия, так что с него отлично просматривалась вся пойма реки Авер. Южный склон хребта плавно спускался до уровня реки, и дорога петляла и вилась до плоской равнины перед могучими городскими воротами. Люди издавна называли этот хребет Аверпиком и говорили, что земля здесь вздыбилась, когда насыпали могильный курган Сиггурда. Вершина хребта, широкая и ровная, тянулась на несколько миль с востока на запад, а дальше ее плавный изгиб нарушали холмы. С незапамятных времен армии всегда располагались на этом хребте, прежде чем кинуться, словно стервятники, на город у его подножья. Только Воргаз Железная Челюсть, предпринявший последнюю крупную попытку осадить Аверхейм, не воспользовался преимуществами этого места — настолько его пьянил дурман побед.

Гросслих все это знал, как и молчаливые вездесущие начальники его солдат. Поэтому лагерь нарочно расположили напротив Аверпика, чтобы траншеи перерезали линии атаки с высоты. Старую дорогу перекопали, повсюду возвели насыпи. В общем, вся равнина перед городскими воротами превратилась в настоящие поля смерти, начиненные несущими гибель устройствами и исчерканные потоками нечестивого огня — словно недоставало в качестве преграды укрепленных стен с шестью башнями, копирующими главную.

Все это и увидел Фолькмар Мрачный, как только поднялся на вершину Аверпика. Он первым из всей своей армии приблизился к гребню хребта и бросил взгляд вниз, на равнину. Зрелище открылось ему во всей красе, он замер с посохом в руке и не проронил ни звука.

Следом за ним на позицию поднималась остальная армия. Майдир, Ролл и воины-священники выстроились по центру, угрюмые и решительные. Сполохи огня освещали их доспехи. За ними шли боевые маги. Среди них шагали два небесных волшебника, в том числе выздоровевший Хеттрам; пламя отражалось в их небесно-голубых одеяниях, как в зеркале. Рядом встали три огненных мага, чьи посохи уже пылали, и трое светлых магов в белых, как слоновая кость, одеждах, они готовились вместе наводить чары.

Как только свита командующего заняла позиции, многочисленные ряды алебардщиков, копейщиков и мечников растянулись по всему Аверпику в боевом строю, готовые к атаке. Войско хранило молчание. Солдаты заняли позиции без обычных воинственных кличей. Они стояли поротно и молча смотрели на жуткое зрелище внизу, на равнине; едва ли до их слуха долетали монотонные гимны во славу ненависти и борьбы, которые затянули священники. С дальнего левого фланга, на восточной стороне поля боя, подходила легкая кавалерия, рейтары и аркебузиры. Лошади, даже привычные к войне, вели себя беспокойно.

Только когда на позиции выкатилась артиллерия, радостная волна прошла по рядам солдат. Упряжки вспотевших от усилий лошадей притащили мощные орудия, умеющие изрыгать металл. Из повозок выгрузили груды ядер и разложили по местам. Из инженерного обоза пришли митральезы, ракетные батареи и мортиры. Их было несколько десятков, да еще десятка три пушек разных калибров. Залп из такой уймы орудий обещал стать поистине ужасающим.

Фолькмар решил разместить тяжелые орудия на правом фланге, к западу от города. Здесь Аверпик ближе всего подходил к городским стенам, и вся равнина прекрасно простреливалась. Орудия установили и сразу возвели земляные укрепления. Шесть рот запаса заняли посты, чтобы охранять пушки от нападения; их предстояло страховать подразделению вооруженных двуручными мечами воинов, одетых в цвета Альтдорфа.

За передней линией Фолькмар разместил почти пять тысяч солдат в качестве резерва. Пока они дислоцировались в непосредственной близости от обоза, но никто не сомневался, что вскоре они вступят в бой. Роты лучников, мобильные и без тяжелой амуниции, тоже расположились сразу за передней линией, готовые к быстрому развертыванию. Как и прочи их товарищи, они едва могли усидеть на отведенном месте, в который уж раз проверяли тетивы луков и то и дело спохватывались — достаточно ли у них новеньких стрел.

Если не считать Фолькмара и воинов-священников, только одно подразделение из целой армии хранило спокойствие. Четыреста Рыцарей Пантеры под командованием Группена замыкали шествие, держась позади и позволяя остальной армии рассредоточиться вдоль хребта. Когда они заняли позицию с артиллерией на крайнем правом фланге, оживление в рядах солдат переросло в настоящее воодушевление. Люди Группена сидели верхом, в полных латных доспехах, украшенные экзотическими шкурами, с мечами на перевязях. Целый лес знамен с изображением изготовившихся к прыжку пантер и статной фигуры Мирмидии вызывающе реял в вихрях бури.

Впереди всех выступал Леонидас Группен с поднятым забралом, обратив суровое лицо к ужасному зрелищу у подножия хребта. Вид он имел воинственный, доспехи украшала шкура черной пантеры из далекого Инда, его сопровождал знаменосец. Одно слово — и знамя распахнулось во всей красе: великолепный гобелен с изображением Мирмидии, отделанный золотом и слоновой костью.

Группен повернулся к Фолькмару и поднял кулак в знак приветствия. И сразу развернула знамена вся остальная армия. Штандарты Рейкланда, Нульна, Мидденхейма, Талабекланда, городов-государств Тилии, Аверланда и рот наемников захлопали под порывами ветра, демонстрируя разнообразие и великолепие форм.

Фолькмар, стоящий посередине Аверпика, коротко кивнул Майдиру. На поясе шагнувшего вперед крепкого нордландца висел Кроведаватель. Обеими могучими руками он держал имперский штандарт. Надежно вогнав древко в землю, Майдир отпустил полотнище знамени теогониста. Золотая ткань расправилась, и стал виден личный герб императора: два багряных грифона на задних лапах, держащие черненый щит, украшенный ослепительными серебряными инициалами КФ. При виде знаменитых цветов, почитаемых в любом уголке мира, пехотные полки с неподдельным рвением издали боевой клич. Люди решили, что если уж сам император одарил Фолькмара своим стягом, то еще не все потеряно.

Этот символ показал войску, что все идет как надо. Сорок тысяч солдат развернуты вдоль хребта, лицом на юг, все вооружены и готовы к схватке.

Фолькмар оглядел равнину. Вражеская армия безмолвно стояла в миле от них, растянувшись под городскими стенами с их гнетущим великолепием — словно множество черных паразитов расползлось по запущенной земле. Там не было реющих знамен. Бравые трубачи не играли наступление. Там изрыгали дым жаровни, продолжали гореть костры, все так же работали адские машины.

И вот появился знак. Высоко в Железной башне ненадолго вспыхнула лиловая звезда, на мгновение сверкнув сквозь столбы огня. Показалось, что по дальним рядам готовых к бою солдат прошелестел вздох. На стенах забили барабаны. Все выстроившееся войско, все люди — или кто-то только похожий на людей — подняли алебарды с хрустальными лезвиями на изготовку и замерли.