Герои Империи (сборник), стр. 127

В этом Гросслиху пришлось довериться ее умениям. Так исказить разум охотника на ведьм не всем под силу.

— Докладывайте, — приказал он, вернулся к трону и уселся.

— Приговоры, насчет которых вы распорядились, исполнены, — отрапортовал Хайдеггер.

Его глаза непрестанно бегали. Он явно близился к полному помешательству.

— Возражения штатгальтера Тохфеля, видимо, оставлены без внимания, хотя я не имел возможности лично увидеть его, чтобы это подтвердить. В соответствии с вашими инструкциями раскрыто еще некоторое количество еретиков. Правосудие торжествует.

Старик покачал головой.

— Так много скверны, — задумчиво произнес он. — И когда только они поймут?

— И правда, когда? — посочувствовал Гросслих. — К счастью, вы оказываете нам неоценимые услуги, герр Хайдеггер. Продолжайте в том же духе. Нельзя останавливаться, пока всех вероотступников не обнаружат. Кстати, полагаю, вы пока не нашли агента Ферштолена?

— Еще нет, мой господин. Его след замечен в меблированных комнатах на восточном берегу. Определенно он еще в городе, поскольку в силу указа о передвижениях никакой несанкционированный выезд невозможен. Ему конец, и скоро, можете в этом не сомневаться.

— Хорошо, — подытожил Гросслих. — Тогда не стану отвлекать вас от работы. Идите, через два дня жду вас с новым докладом.

Заколдованный охотник на ведьм поклонился и направился к выходу, волоча ноги. Двери разошлись, пропуская его. Эшенбах смотрел в его спину с нескрываемой брезгливостью.

— Нам еще нужны его услуги? Мне дурно от его зловония.

— Вам следует сделать над собой усилие и считаться с ним, — предупредил Гросслих. — Как и во всех наших делах, здесь тоже важны внешние приличия.

— Да ну? — оскалился Эшенбах. — Давно нет Лейтдорфа и его сторонников, давно нет Шварцхельма. Шпиона скоро поймают и убьют. Мое чувство приличия как раз травмировано тем обстоятельством, что мы продолжаем эту глупую игру.

Гросслих нахмурился. Эшенбах его человек, один из немногих среди заговорщиков, которого привела не Натасья. Неужели он окажется таким дураком?

— Я думаю, что вам не до конца понятно положение дел, — сказал он. — На данный момент император считает, что мы преданы ему. Думаете, ему что-то помешает послать на нас армию? Да она уже движется, и войско там в десять раз больше, чем имел Шварцхельм. Пока мы к этому готовимся, нужно немножко хитрить, поддерживать в провинции видимость спокойствия и оставлять себе свободу для маневра.

Эшенбах покачал головой.

— Противно же. Приходится держаться с этими тупыми головорезами в Авербурге как с равными. А мне больше хочется вырвать их жирные желудки и заставить их сожрать на глазах друг у друга.

Гросслих слушал и понимал, как ему это надоело. Да, Эшенбах разочаровал его. Ему в соратниках не нужны садисты и сумасшедшие — по части страха и ужаса собакоголовым солдатам нет равных. А вот кто ему требовался, так это советники с ясной головой и стратегическим чутьем. Закралось подозрение — а не потому ли Натасья позволила ему продвигать Эшенбаха, что тот ей мешал?

— У вас на это еще будет масса времени, — сказал Гросслих. — А пока увеличьте вдвое поставки корня на рынки и убедитесь, что цена упала. И энергичнее набирайте новобранцев. Людей не хватает, ее терпение на исходе.

— Запасы золота заканчиваются. Это войско недешево обходится.

— Тратьте сколько нужно. Получите еще. Не разочаровывайте меня, штатгальтер.

Толстые губы Эшенбаха расплылись в масляной улыбке.

— Ну что вы, — невозмутимо ответил он.

Гросслих почувствовал, что этот человек его бесит. Он протянул руку, и вокруг шеи Эшенбаха мгновенно возник лиловый обруч. Толстяк в панике ухватился за него.

— Что это, мой господин? — выпалил он, выпучив глаза.

— Я что-то не уверен, что вы достаточно серьезно отнеслись к моему совету, штатгальтер, — процедил Гросслих, позволяя выплеснуться всем своим многочисленным обидам. — Возможно, надлежит преподать вам урок.

— Не надо, мой господин! — закричал штатгальтер, корчась всем телом. — Я все прекрасно понял!

— Даже если это так, урок не помешает.

Держа извивающегося Эшенбаха в захвате люминесцентного воротника, Гросслих взмахнул левой рукой. Железная стенная панель отодвинулась, открыв другую комнату.

— Посмотри-ка туда, Эшенбах.

Штатгальтер отворачивался, изо всех сил стараясь не смотреть в ту сторону.

— Это совсем не нужно, мой господин! Правда, нет необходимости…

— Посмотри туда, — скомандовал Гросслих, подпитывая обруч энергией и выворачивая мужчине шею, чтобы заставить увидеть соседнюю комнату.

Глаза Эшенбаха полезли на лоб, он посерел от ужаса. В комнате, словно паря в воздухе, висело тело человека. Его окружало красное сияние, словно лизало яростное пламя. Глаза человека вытаращились еще сильнее, чем у Эшенбаха. При всем желании он не смог бы зажмуриться, потому что его лишили кожи. Среди ярко-красного месива обнаженных мышц кое-где поблескивали белые кости. Ему давно полагалось умереть, погибнуть от болевого шока, но неведомая адская сила удерживала несчастную душу в живом состоянии. Лицо, вернее, то, что от него осталось, застыло в немом крике нескончаемой агонии. Зрачки вперились в Эшенбаха, в них стояла мольба. Измученный рот исторгал беззвучный и бесконечный крик. Больше несчастный ничего не мог. И никогда уже не сможет.

— Смотри внимательно, штатгальтер, — сказал Гросслих, увидев, что зрелище возымело эффект. — Этот человек когда-то думал сместить меня. Его семья держала провинцию в руках и рассматривала меня как инструмент для возврата власти. Вот что случается с теми, кто пытается использовать меня, герр Эшенбах. И вот чем они становятся.

Штатгальтер заскулил, не в силах выносить жуткое зрелище, но и не осмеливаясь отвести взгляд. Куда только делась его невозмутимость! Похоже, урок он усвоил на отлично.

— Я все увидел! — завопил он, отчаянно пытаясь отвернуться. — Я все понял!

Гросслих продолжал удерживать его. Пусть запомнит хорошенько и станет послушным. Курфюрсту сейчас как никогда нужны люди, которым можно доверять.

— Надеюсь, что так, — проговорил Гросслих, наслаждаясь ощущением силы, исходящей из кончиков пальцев. Вот в такие моменты он совсем не жалел о сделанном выборе. — А если вы забудете о том, что здесь видели, — попадете в такую же комнату. А этого ведь никому не хочется. Правда, Ференц?

Человек в комнате не мог ответить. Он представлял собой только страдание, боль, ужас.

Все это навело Гросслиха на мысль, что надо, пожалуй, отбросить сомнения и с радостью предвкушать будущую власть. Аверхейм понемногу подчинялся его воле. К тому времени, когда прибудет армия Империи, это станет полностью его территория, где он поселит легионы грозных войск. И он сам встанет во главе этого воинства, наполненный силой Темного Князя, готовый достойно встретить жалкую попытку Карла-Франца наказать его. Здесь раскинется его царство, могущественнейшее от самых гор до самого моря.

Гросслих сильнее сжал обруч на шее Эшенбаха и с наслаждением послушал его сдавленные рыдания. Такая перспектива стоила каких угодно сделок с совестью. Любыми средствами, ценой любых жертв, но он получит то, ради чего пришел в этот мир.

Всевластие.

Глава седьмая

Ферштолен чувствовал, что кольцо вокруг него сжимается. Чем больше он предпринимал усилий, чтобы удрать из города, тем ближе подбирались преследователи. Все усложнялось на глазах.

Армия Гросслиха распухла до несуразных размеров, солдаты попадались на каждом шагу. В полуподвальном этаже бывшей резиденции Альптраума под неприютными дверями канцелярии выстраивались целые очереди: мужчины спешили записаться в многолюдные ряды соратников курфюрста, получая за это горсть мелких монет и обещание, что лавры победителей их уже ждут. По рукам ходило феноменальное количество денег. Новые пункты призыва появлялись как грибы после дождя, из них каждый час вываливалось по сотне новоиспеченных пехотинцев; они ужасно важничали и щеголяли формой алого цвета и кривыми саблями. Все шло к тому, что в Аверхейме станет больше солдат, чем простых горожан.