Герои Империи (сборник), стр. 122
— Нам сигналят! — закричал он, когда в тылу основной армии прозвучали трубы. — Пусть сам Зигмар направит наши клинки!
Горная стража устремилась к воротам. В нескольких сотнях ярдов левее орава орков громила позицию Блоха, стремясь сломить противника, чтобы он уже не смог дать отпор. По своему обыкновению, зеленокожие никого не оставили прикрывать тыл. Те немногие орки, что оказались в задних рядах атакующей толпы, сдуру ломились в передние и слишком поздно заметили, что люди Драсслера заходят им в спину.
И что они уже близко.
— Огонь! — взревел Драсслер, и пистолеты в переднем ряду его солдат громыхнули пороховыми зарядами. С десяток орков у ворот с ревом свалились на камни, они ошеломленно терли глаза и хватались за животы.
Осталось пятьдесят ярдов. Драсслер ускорил бег, с удовольствием чувствуя, что меч в руке потяжелел, а кровь быстрее побежала по жилам. Слишком надолго его вынудили позорно скрываться и ползать на брюхе по собственной земле, не имея возможности дать отпор этим тварям — у него осталось мало товарищей, большинство полегли от рук зеленокожих. И вот теперь наконец-то пришло время для отмщения.
Двадцать ярдов. Орки, еще стоявшие в воротах, пытались построиться в подобие линии защиты. Некоторые отчаянно орали соплеменникам, увлекшимся потасовкой с солдатами Блоха, чтобы те возвращались. Драсслер прикинул на бегу, что его атаку встретит не более пары десятков орков; и правда, примерно столько их и выкатилось к воротам из глубины крепости.
Десять ярдов. Драсслер мельком глянул по сторонам и убедился, что солдаты горной стражи, как один человек, несутся к крепости вслед за ним. На бегу они выкрикивали ругательства на языке седых гор, древние разящие заклятья, которые эхо повторяет в ущельях еще со времен, когда никто и не слыхал ни о каких императорах. Лица солдат преобразила ненависть, тот самый неукротимый гнев, который превращает человека в смертоносное оружие. Драсслер мог ими гордиться. Ему подумалось: боевые товарищи заслужили это, пришел их час.
Наконец он оказался среди орков — рубил, крошил, разил клинком. Не отставали и остальные воины: они нападали группами и за счет стремительности атаки и превосходящей численности повергали наземь чудовищ, каждое из которых вдвое превосходило человека. Драсслер схватил меч двумя руками и яростным ударом разрубил первую жертву; приятно было видеть, как могучая фигура переломилась надвое под лезвием, а потом орка прикончил другой солдат.
Они взяли ворота. Уцелевшие противники прекратили сопротивление и ретировались назад во двор. Несколько солдат кинулись преследовать их, пылая жаждой мести.
— Стоять! — заорал Драсслер, не желая, чтобы они рисковали. Отряд горной стражи насчитывал всего двести человек, а орков на поле боя оказалось в пять раз больше. Он развернулся и всмотрелся туда, куда направляли атаку основные силы зеленокожих. Он ожидал увидеть, что схватка идет жаркая, что орки и люди смешались в кучу, но солдаты Блоха при этом сдерживают натиск и даже вот-вот обратят врага в бегство.
Однако взгляду открылась лишь сплошная масса зеленокожих, несущаяся прямо на него. Их морды исказило бешенство. Принять позицию защиты уже не осталось времени. Враги поняли ошибку и теперь возвращались, чтобы исправить ее. Тем временем донесся шум из-за стен — это толпа орков, оставшихся внутри, спешила на выручку. Драсслер, хоть и взял ворота, оказался меж двух огней: с одной стороны мчалась обратно рать, только что дравшаяся с солдатами Блоха, с другой — лезло стадо тех, кто еще оставался в крепости.
— Возьмите на себя тех, кто внутри, я управлюсь с остальными! — сказал Драсслер лейтенанту Гохманну; сам он собрался с духом перед неминуемым столкновением. Его подчиненные отчаянно пытались построиться, чтобы хоть как-то защититься. Они сгрудились под сенью ворот и смотрели, как приближается вражеская орда. И бежать некуда, и пленных орки не берут. Если Блох неправильно подгадал момент, то они все покойники.
— Мы свое дело сделали, — тихо сказал он, наблюдая, как лавина зеленокожих подкатывается все ближе. — Теперь вам нужно чертовски постараться сделать свое.
Блох низко нацелил алебарду и бросился в бой. Из охрипшего горла полетели ругательства. За командиром устремились рейкландцы, его преданные соратники с самого марша из Альтдорфа. Они действовали слаженно, твердой рукой направляя длинные алебарды.
Трудно на всей земле найти войско, способное противостоять массированной атаке сплоченной пехоты, вот и орки оказались не способны. Сталь пронзала их, разрывала шкуру, рассекала сухожилия, ломала кости.
— Вперед! — взревел Блох; его кровь вскипала от воинственного пыла. — Порвите их!
Драсслер и его отряд выполнили задачу. Когда орки увидели, как воины горной стражи словно возникают прямо из скал, их боевой дух поколебался. Теперь Блоху следовало развить преимущество и усилить натиск, прежде чем они успеют перегруппироваться и отвоевать ворота назад.
— Никакой пощады! — завопил он и побежал быстрее. Сплоченные линии солдат тоже стали действовать живее, они успешно теснили зеленокожих, так что контратака захлебнулась и обернулась беспорядочным бегством.
Вот теперь, когда люди погнали орков взашей, Блох увидел на их нечеловеческих мордах растерянность. Кто-то из них оставался на месте и все-таки пытался драться, другие покидали орду и улепетывали назад к крепости. Настало время действовать молниеносно. Если подмога не подоспеет к Драсслеру и его людям вовремя, то все, чего они добились, пойдет прахом.
Перед ним возник громадный воин-орк. Он присел, словно готовясь к прыжку, и во всю мощь глотки заревел, брызгая слюной, — это означало вызов.
— Ко мне! — скомандовал Блох, обращаясь к двоим алебардщикам справа и слева от себя.
Они вместе слаженно нацелились на зеленокожего урода, метя в грудную клетку, ноги и морду. Здоровенный, закованный в латы враг вертел над башкой могучим боевым молотом, словно с безумной радостью приглашал нападать на него.
Воин справа от Блоха сделал выпад алебардой вверх, стремясь попасть в плечо. Орк резко развернулся, отшвырнул нападающего молотом и отклонился назад, готовый отражать удары других лезвий. Блох пригнулся, услышав, как голова молота просвистела прямо над ухом, а затем двинул алебардой снизу вверх. Клинок попал ровно в середину туловища противника, но отскочил от брони и оставил на металле только длинную царапину. Блох отпрыгнул, руки гудели после мощного удара.
Алебардщик слева оказался более ловок, его лезвие глубоко вонзилось в руку орка с накачанными мускулами. Существо взревело от боли, стряхнуло хрустнувшее древко и замахнулось в ответ молотом. Соратник Блоха хотел отскочить, но не успел. Железная голова молота врезалась в его грудную клетку, переломав ребра, солдат растянулся на земле и испустил дух.
Блох оказался без защиты. Со всех сторон его солдаты бились с оравой врагов, но все слишком далеко, чтобы помогать еще и командиру. Он схватил алебарду у первого попавшегося убитого, на бегу взял ее на изготовку и ринулся обратно в гущу битвы. Орк увидел, что он возвращается, и широко занес молот для смертоносного удара. Блоху следовало поразить его сильно и наверняка. Если он промахнется, то уже не увернется — так же, как не смогли увернуться другие.
— Зигмар! — прокричал Блох и что было сил рванулся вперед, держа алебарду обеими руками и направляя ее острие вверх.
Сталь глубоко вонзилась между нагрудником орка и железным воротником; она пропорола плоть, полетели брызги горячей черной крови. Из ослабевших рук зверя вышибло боевой молот, он пролетел, крутясь в воздухе, над головами сражающихся. Блох вдавил алебарду глубже и повернул лезвие, кромсая плоть, отделяя голову от широких плеч.
Вокруг даже реветь перестали. Орк рухнул на землю, лязгнув доспехами о камни, увлекая за собой древко алебарды.
Задыхаясь, Блох огляделся в поисках нового оружия. Время уходило.
— Быстрее! — проревел он, нагнулся, чтобы подобрать алебарду другого убитого солдата, и пустился бегом. Его люди тоже прокладывали себе путь к крепости сквозь ряды зеленокожих, разя их и обращая в бегство. — Быстрее, черт возьми!