Висельное древо (ЛП), стр. 54

Чёрт! — подумал я. — Кажется, я только что изобрёл эпидемизм.

— Питер? — окликнула Стефанопулос. — Ты ещё с нами?

— О боже! — сказал я. — Кажется, я предпочел бы быть лягушкой.

И прежде чем Стефанопулос успела отвесить мне подзатыльник за то, что я выражаюсь загадками, я добавил, что в этом вопросе придётся покопаться.

— Но всё равно нужно проверить: найдутся ли металлические фрагменты в раневом канале? — сказал я и напомнил себе попросить доктора Вон провести максимально чувствительный анализ. Ведь если она ничего не найдёт — возможно, снайпера пронзил меч, который физически не существовал.

Что точно существовало — так это вода, хлынувшая из-под улицы перед домом Леди Тай. Прорыв водопровода — по версии «Темзенского водного управления», которые обещали разобраться, почему он решил случиться именно в тот момент, когда невидимый меч пронзал грудь мистера Снайпера.

Улица Тайберн имела заметный уклон с севера на юг, и по следам от воды было видно, где поток поднялся перед её парадной дверью и покатился вниз по склону, через Керзон-стрит и проход под Керзонфилд-хаусом, прежде чем схлынуть на Шеперд-маркет. К немалому удивлению работников местных лавок, которые как раз в тот момент мирно курили сидя на скамейках.

— Глубина была два фута! — сказала Стефанопулос.

Это подтвердили и некоторые очевидцы, особенно те, кто находился на незатопленном конце улицы. Показания свидетелей, которые оказались «ниже по течению», были, как выразился Сивелл, «менее чем полезны, блядь».

Одна женщина, которую унесло потоком и выбросило у отделения банка «РСБ» на Керзон-стрит сказала, что вода была гораздо чище ожидаемого и, как ей показалось, пахла луговыми травами.

— Луговыми травами?

— Луговыми травами. — кивнула Стефанопулос. — Она на этом прямо-таки настаивала, и это было ещё не самое странное заявление.

Амина Асад, одна из тех продавщиц, что вышли на перекур, заявила, что у нее вроде как «было странное видение, ну, знаете, будто наяву пригрезилось», будто она стоит по пояс в реке и вручную стирает бельё. «Вручную! — повторила она и рассмеялась. — Ага, разбежалась, блядь».

Кое-кто утверждал, будто видел в воде рыбу, другие — молодого симпатичного белого парня в набедренной повязке.

— Он смеялся, — рассказал Дэвид Хэнтсворт с Чарнвуд-драйв, Уолтемстоу, который был совсем не прочь раздобыть номер этого парня, ну, знаете, если мы его вообще когда-нибудь поймаем. «У него был просто улетный акцент» — по словам мистера Хэнтсворта, который был убежден, что стал свидетелем какого-то сложного уличного перформанса. — «Как у актера, играющего Шекспира»

— Он не сказал, был ли у парня меч? — спросил я.

— Знаешь... Мы даже не подумали спросить! — призналась Стефанопулос.

Я добавил к своему личному списку дел: задать этот вопрос и проверить самые странные показания свидетелей.

***

Мартин Чорли должен был выжидать удобный момент. Скорее всего он находился внизу в фойе того же здания. Снайпер наверняка получил приказ стрелять, как только леди Тай окажется на мушке, — звук выстрела и должен был послужить сигналом. Затем Чорли выходит на улицу и начинает атаку, но его, по всей видимости, просто смывает хлынувшим потоком.

К счастью, СМИ в основном игнорировали наводнение, главным образом из-за мощного взрыва, который разнёс первые два этажа дома Тайберн. «Британская газовая компания», весьма чувствительная к таким вопросам, отчаянно пыталась исключить версию о взрыве газа, но единственная альтернатива, которую была готова назвать пожарная служба, включала «семтекс» и поистине нелепое количество амиачной селитры.

На мой профессиональный взгляд, было похоже, что кто-то попытался «расстегнуть» фасад здания и раскидать его в стороны. До сих пор вытаскивали куски кирпича и лепнины из подвалов домов в радиусе пятидесяти метров по обеим сторонам улицы. Я был почти уверен, что однажды, в старом амбаре в Эссексе, уже видел как происходило нечто подобное. Я был внутри него. И это было ужасающе впечатляющее зрелище, несмотря на то что означало спасение от верной гибели.

Как только Стефанопулос закончила свой обход, я обнаружил Найтингейла, который с невозмутимым видом оценивал масштабы разрушений. Он покачал головой с явным неодобрением.

— Видишь это? — он указал на кусок оконной рамы первого этажа, висящий на том, что выглядело как карниз для штор. — Очень небрежно. Я бы сказал, наш парень был не в себе, когда накладывал своё первое заклинание.

Впрочем, он был достаточно в себе, чтобы вырвать основание дорогой старинной лестницы Тайберн, оставив полированные балясины висеть на перилах как сломанные зубы. Задняя стена гостиной была проломлена в комнату за ней — настенный телевизор аккуратно разорвало пополам: одна часть застряла в потолке, другая — на уровне головы в кухонном шкафу.

Оливия и Фиби смотрели «Бруклин 9-9» по этому телевизору, когда началась атака, и избежали серьёзных травм только потому, что обе лежали ничком на диване.

— Спаслись благодаря обжимашкам, — вынес вердикт Сивелл. — Пусть это будет вам уроком.

Урок Найтингейла был немного другим.

— Он просто пошёл напролом, не думая о том, где могут быть его цели, — сказал он. — И если посмотреть на линию его воздействия… — Найтингейл провёл рукой там, где широкая трещина расколола изящную георгианскую лепнину в углу комнаты, — ты увидишь, что ей не хватает точности. Верный признак… чего именно, мистер Грант?

— Одна из базовых форм была недостаточно развита, — сказал я.

Губы Найтингейла дрогнули.

— Можешь сказать, какая? — спросил он.

Я изучил трещину. Я понятия не имел, что это было за заклинание, но, вероятно, четвёртого или пятого порядка, раз оно делало сразу несколько разных вещей. Поскольку оно перемещало каменную кладку, заклинание должно было быть основано на импелло, но даже я не так уж часто путаю импелло. Значит, дело было в одном из модификаторов.

— темпераре, — сказал я — совершенно наугад.

— Да, — сказал Найтингейл. — Думаю, ты прав.

Он посмотрел на работу Мартина Чорли и снова покачал головой.

— Определённо не в форме, — повторил он.

Не настолько не в форме, чтобы не успеть нанести такой ущерб за те менее чем пять секунд между наложением заклинания и фонтаном воды, хлынувшим ему в штанину. Я бы дорого дал за запись с камер наблюдения, но, конечно, каждая камера в радиусе ста метров вышла из строя, когда он наложил заклинание.

— Исключительно намеренно, — по профессиональному мнению Найтингейла.

— И всё же никаких вестигиев, — сказал я. По крайней мере, ничего, что я мог бы почувствовать. На георгианской улице в центре Лондона должен был бы остаться хотя бы фоновый отблеск повседневной магии. Но стоя перед разрушенным домом я не ощущал ничего. Меньше чем ничего — огромная всепоглощающая тишина. Великое отсутствие обычной магии.

Я уже чувствовал это раньше.

В доме Купертаун до того, как Панч забрал отца и уничтожил семью.

А что если именно этим и был Панч — призраком бога? Буквально духом бунта и мятежа?

Это был слишком большой прыжок от загадочного ранения в грудь. И всё же дело давало мне повод для расследования.

Я спросил, где сейчас Оливия и Фиби.

— В доме Матери Темзы в Уоппинге, — сказал Найтингейл.

— А Тайберн?

— Всё ещё отсутствует.

Но не мертва — по крайней мере, так считала Беверли.

— Мы бы знали, — сказала она, когда я позвонил и спросил. — Мама бы знала.

Но если не мертва — то что?

— Охотится, — сказала Беверли. — По-своему.

***

Так что я тоже отправился на охоту — по-своему, заняв древнюю и традиционную позицию ленивого полицейского. А именно: устроился перед терминалом ЭВЕЙР с двойным латте и гигантской пачкой чипсов со вкусом креветочного коктейля. Мне пришлось немного ссутулиться, потому что рядом Гулид за своим терминалом вовсю строчила классический отчет по делу категории «Сокол» — уклончивый и пустой.