Висельное древо (ЛП), стр. 34

Когда я её видел, она была совершенно сухой.

— Что на вас было надето на кухне? — спросила Гулид.

— Это важно?

— Помогает установить хронологию событий, — сказала Гулид.

— Джинсы, — сказала Фиби. — Или спортивные брюки и толстовка.

— Не бикини?

— Нет.

— Не под одеждой? — спросила Гулид.

Фиби посмотрела на меня и закатив глаза посмотрела в сторону Гулид.

— Нет.

— Вы храните купальник внизу у бассейна? — спросил я.

— Не говорите глупостей, — сказала Фиби. — Это бикини «София» от «Викс» — Олли купила мне его в Ницце. Я бы не оставила его внизу, где она могла бы до него добраться.

«Она» — это Виктория Джонс, мачеха Фиби.

— Значит, вы должны были подняться к себе в комнату перед тем как спуститься к бассейну? — сказал я.

Фиби пожала плечами.

— Да, наверное.

Память ненадёжна. Свидетели часто забывают целые куски событий, которые привели их к допросу — даже когда всё ещё свежо в памяти. И всё же явная дыра в хронологии Фиби начинала меня беспокоить.

— До появления американцев кто-нибудь был с вами в подвале? — спросил я.

— Вроде кого?

— Вроде кого угодно.

Фиби нахмурилась и сказала, что разговаривала с кем-то.

— Вы помните, с кем? — спросила Гулид.

— С кем-то из школы, кажется, — сказала она.

— Школьный друг? — спросила Гулид.

— Нет, — сказала Фиби и прикусила губу. — Взрослый.

— Мужчина или женщина?

— Мужчина.

— Учитель? — спросил я.

— Нет, — твёрдо сказала Фиби. — Не учитель. Знаете, забавно... но мне кажется, он был чьим-то родителем...

— Почему вы так думаете? — спросила Гулид.

— Он был знаком мне... как будто я точно знала его откуда-то... но точно не как учителя.

— И всё же вы его не узнали? — сказал я.

— Я узнала... но не так, чтобы могла сказать, кто это был. — Она сделала волнообразное движение обеими руками, — Это как когда вы уже на полпути к школе и не можете вспомнить, что ели на завтрак. Вы знаете, что завтракали... знаете, что обычно едите на завтрак... но хоть убей не можете вспомнить, что именно ели сегодня.

Проводить допрос вдвоём — это всё равно что вести танец, вы с напарником постоянно меняетесь ролями, чтобы не давать допрашиваемому времени на раздумья. Если у него нет возможности обдумать ответ, он с большей вероятностью проговорится. Или хотя бы начнёт противоречить сам себе — и тогда уже можно понять, где именно ложь. Схема «хороший коп/плохой коп» — это голливудская версия, упрощённая и приукрашенная ради драматизма и экономии экранного времени. Мы с Гулид уже год с лишним, с перерывами, допрашивали всех подряд — от безумных механиков до угрюмых вышибал, не говоря уже о той истории с полицейской лошадью, о которой я поклялся не вспоминать под страхом ниндзюцу. Поэтому Гулид знала, следующий вопрос за мной. Обычно я бы спросил, как звучал его голос.

Но тут у меня, по иронии, в голове стало пусто. Потому что в этот момент я понял, кто был с нами в подвальном бассейне тем вечером.

— Как звучал его голос? — спросила Гулид.

Если Фиби и ответила, я не услышал, я уже думал о том, что круг родителей, чьи дети учились в школе Святого Павла, которых Фиби знает лично, ограничен. Может быть, всего десять-двадцать мужчин, и все они есть в школьном списке. Этот список можно сопоставить со списком «Крокодильчиков» и сузить круг, выяснив, у кого есть алиби на определённые даты. Он хорошо заметал следы. Но, как говорил Найтингейл, он не Мориарти. Он просто ещё один преступник и рано или поздно совершит ошибку.

И я был почти уверен, Безликий только что её совершил.

9. Комитет по охоте на тигров

Главная цель административного совещания — коллективно назначить виновных за любой косяк, который вылезет из принятых решений. Так что, когда всё пойдёт наперекосяк, уже не получится притворяться, будто ты не знал, что происходит — ведь ты же был там, верно? — когда эти решения принимали. И у нас есть протоколы, чтобы это доказать.

В обычной ситуации рядовой полицейский вроде меня, если у него есть хоть капля здравого смысла, найдёт себе занятие получше — бумажная работа, обход домов, поиски в мусорных баках. Что угодно. К сожалению, из-за плоской структуры управления в Безумстве, то есть из-за того, что нас всего двое, и специфики нашей работы, я не просто оказался на совещании, но от меня ещё и ждали ценного вклада.

Вот мы и сидели в скудно обставленной переговорной на четырнадцатом этаже здания «Эмпресс Стейт Билдинг» в Олимпии с представителями Отдела профессиональных стандартов, Отдела по расследованию убийств Белгравии и Национального агентства по борьбе с преступностью. Всё это под председательством заместителя помощника комиссара Ричарда Фолсома, который, помимо того что был полностью подконтрольным филиалом «Тайберн Пресервейшен Социэти», имел на меня зуб лично из-за той истории в Ковент-Гардене.

«Не спрашивай, по ком ответственность, — подумал я, — она по тебе».

Я заметил, что Гулид испарилась.

Фолсом взглянул на меня — его правый глаз подёргивался от нервного тика — прежде чем повернуться к Сивеллу и попросить его ввести всех в курс дела относительно текущего состояния расследования и нашей оперативной готовности.

Что можно было бы подытожить как «растерянность» и «готовность к немедленным действиям» — как только у нас появится хоть малейшее представление, как именно действовать.

Мы задержали Фиби Бомонт-Джонс в пятницу вечером, потому что криминалисты из Бромли хотели побеседовать с ней насчёт МДМА. Но поскольку они не смогли добраться до Эйдена Бёрли, парня, который якобы продал ей товар, она вышла из участка в субботу днём без предъявления обвинений.

Фолсом, ни для кого это не стало сюрпризом, предложил, что раз нет никаких указаний на то, что Кристину Чорли принуждали принимать таблетки, а Оливия Макаллистер-Темз отозвала своё заявление, не говоря уже о полном отсутствии подтверждений того, что она или её подруга Фиби были причастны, то, лучше всего свернуть операцию «Мэригольд» и передать дело в прокуратуру.

— Особенно учитывая количество других неотложных вопросов, которые всплыли на поверхность, — сказал Фолсом.

На секунду мне показалось, что Сивелл собирается возразить просто из принципа, но потом он пожал плечами. Не станешь главным инспектором, если не умеешь распознать заведомо проигрышное дело, а Фолсом был прав — были вещи поважнее.

«La majestueuse égalité des lois, qui interdit au riche comme au pauvre de coucher sous les ponts, de mendier dans les rues et de voler du pain», сказал позже Найтингейл, когда мы готовили наши служебные записки. Что по-французски означает, «У кого есть — тому и достанется».

Так что прощай, операция «Мэригольд».

Это оставило нам операцию «Кархорс» — охоту на Лесли Мэй, операцию «Уэнсуорт» — расследование вокруг несанкционированного сноса башни «Скайгарден» и операцию «Тинкер» — всё ещё открытое расследование убийства Джорджа Тренчарда. Весьма примечательно, что Отдел по расследованию убийств Бромли, которому принадлежал «Тинкер», отсутствовал на совещании: они ещё в воскресенье днём скинули все свои папки на нас и благополучно смылись. Их старший следователь пожертвовала собственным выходным только ради того, чтобы поскорее сбыть это дела с рук.

А еще были американцы.

Лондонской пожарной службе потребовалось полтора дня на укрепление руин для того чтобы достать тело «Ёжика», которое доктор Дженнифер Вон охарактеризовала как «страдающее от травмирующего сдавливания», а доктор Валид — как «в основном плоское». К счастью, других тел не обнаружили, а соседние дома, хотя и были повреждены, признали безопасными. Сами соседи были напуганы так, как может напугать только наблюдение за тем, как три миллиона фунтов собственного капитала уходят под землю. И это было лишь вопросом времени, когда они попытаются обвинить в этом нас. Пока мы заседали в «Эмпресс Стейт Билдинг», команда полицейских юристов уже ломала голову над тем, как свалить вину на подрядчика, строившего подвал.