Висельное древо (ЛП), стр. 30

Надо отдать ему должное, Рейнард выглядел так, будто собирался проявить непокорность — но вдруг сдулся и уронил подбородок на грудь.

— Куда вы его везёте? — спросил я. Технически Безумство — участок для содержания под стражей, но по отношению к базовому законодательству о правах человека он имеет столько же общего и с Гуантанамо.

— В Белгравию, — сказал Найтингейл и с улыбкой поднял настоящую небесно-голубую полицейскую книгу учёта доказательств и действий, открыл страницу «Лица/Задержанные» и показал мне, имя Рейнарда Фоссмана было вписано аккуратными заглавными буквами.

Интересно, что Рейнард попросит указать в графе «самоопределённая этническая принадлежность»? Для «антропоморфного сказочного животного» места явно не хватит.

— Стефанопулос сказала, что хочет присутствовать на допросе, — сказал Найтингейл.

Я покосился туда, где стояли леди Хелена и Кэролайн, не сильно скрывая, что подслушивают.

— А наши друзья?

— Они ждут Гарольда, который мчится из Оксфорда прямо сейчас, — ответил Найтингейл.

— Значит, вы его нашли? — спросил я. Если Гарольд Постмартин жертвует своим оксфордским комфортом, значит, речь может идти только о «Третьем принципе».

— Мы нашли кое-что, что может оказаться им, — сказал он. — Если повезёт, Гарольд сможет это подтвердить.

— Похоже, у вас всё под контролем, — сказал я.

— Не обязательно говорить это с таким разочарованием, — заметил Найтингейл. — Я всегда быстро учился, Питер. Но если хочешь проследить за моими успехами — можешь пойти с нами.

— Не-а, — сказал я. — В любом случае, я обещал Гулид вернуться до ужина.

Я объяснил, на каком этапе мы находимся с Фиби Бомонт-Джонс и её предстоящей добровольной помощью полиции в расследовании.

— Понятно, — сказал Найтингейл, — Тебе нужна помощь?

— Не беспокойтесь, — ответил я. — Думаю, мы справимся.

Знаменитые последние слова.

8. Нежданные гости

Я вернулся на улицу с малоправдоподобным названием Уоронзо-роуд в Сент-Джонс-Вуде, к дому загадочной Фиби Бомонт-Джонс. По дороге мне позвонила Стефанопулос.

— Надеюсь, ты не заставил исчезнуть какого-нибудь подозреваемого? — спросила она.

«Надеюсь, что нет», — подумал я.

— Насколько мне известно, нет, — ответил я в тщетной надежде, что Стефанопулос не заметит попытку оставить себе лазейку для правдоподобного отрицания.

— Только вот оперативники из Бромли потеряли из виду мелкого гопника по имени Эйден Бёрли, который, по их словам, сегодня утром беседовал с тобой, — сказала она.

Я заверил её, что не только не заставлял его исчезнуть, но и в последний раз видел его под присмотром сотрудников упомянутого отдела и в присутствии его адвоката.

— Его адвокат утверждает, что отвернулась всего на пять секунд, а он уже исчез, — пояснила она.

— Это не я, босс, — сказал я.

— А может, твой босс? — уточнила она, потому что она настоящий коп и сразу раскусила мою уловку с правдоподобным отрицанием.

Я ответил, что это не он, потому что, au contraire, как раз в эту самую минуту шеф везёт в участок лиса Рейнарда, грозу местных кур. В таком случае, решила Стефанопулос, Эйден Бёрли подался в бега по собственной инициативе, и это проблема Бромли, а не наша.

***

Прошла уже пара часов после окончания школьных занятий, солнце садилось, а внедорожники жались к тротуарам. Я заметил «асбо», который прятался среди них в двух домах от особняка Бомонт-Джонс, и направился к нему. В боковом зеркале я увидел отражение лица Гулид — она заметила моё приближение, к мусульманской ниндзя не подкрадёшься незаметно.

Я сел рядом с ней и обменял купленный в халяльном кафе в Туфнелл-парке куриный кебаб на её планшет. После медленного старта полиция массово перешла на мобильные технологии — главным образом потому, что это позволяет делать вид, что работаешь где угодно, дома, в столовой или в местном пабе. Старшие офицеры предпочитали «Айпады», потому что функция поиска позволяла им отслеживать, сколько времени ты проводишь в пабе, а также находить потерянные планшеты до того, как их содержимое будет продано газете «Гардиан».

Так что даже сидя в машине Гулид была занята сбором информации.

— Оказывается, её отец действительно очень богат, — сказала она.

— Чем он занимается?

— Инвестирует.

Джереми Бомонт-Джонс был достаточно удачлив, чтобы родиться богатым. Он не принадлежал к классу безумных олигархов, но после определённого рубежа само количество денег начинает притягивать к себе богатство, как финансовая сингулярность. Если у тебя хватает ума не тратить всё на скачки, кокаин или мюзиклы, деньги превращаются в вечный двигатель для заработка.

Он также учился в Оксфорде, хотя и не числился ни в одном из списков «Крокодильчиков».

— Где он сейчас?

— На Багамах, — ответила Гулид. — Деловая конференция.

— Как думаешь, он уже на пути обратно? — спросил я. Появление папочки с целой юридической свитой могло бы сильно осложнить расследование. Поскольку Леди Тай практически перекрыла нам кислород, я не думал, что нам нужна ещё одна порция давления сверху.

— Он минимум в пяти часах пути отсюда, — сказала Гулид. — Хотя у него вроде бы есть частный самолёт.

Я окинул взглядом довольно непримечательный викторианский дом конца века — даже в этом районе он вряд ли стоил больше трёх-четырёх миллионов фунтов.

— Для человека с большими деньгами выглядит довольно скромно, — заметил я.

— Это один из пяти домов, — пояснила Гулид. — О, смотри-ка, а вот и горничная.

Худая, измождённая женщина с песочными волосами открыла калитку и направилась по дороге в сторону Свисс-Коттеджа. Вероятно, полька или румынка. Мама говорила, что богатые частные клиенты всегда предпочитают белых уборщиц африканкам. На самом деле они бы предпочли филиппинок или вьетнамок или вообще кого угодно, но не африканок. Мама говорила, что ей больше нравятся офисы, там не приходится иметь дело с какой-нибудь надменной дамой, которая стоит над душой и указывает тебе твоё место.

А так как говорила она на крио — звучало это куда грубее, уж поверьте мне на слово.

Гулид больше никого не видела входящим или выходящим из дома и если выяснится, что Фиби сейчас проживает в одном из четырёх других владений — Ломбардии, Ирландии, Котсуолдсе или Санта-Барбаре — то нет смысла торчать здесь как дуракам.

Мы уже собирались покинуть машину, когда появился «Ёжик» из «Хэрродса».

Я узнал его сразу же, Гулид тоже узнала его и вызвала подкрепление ещё до того, как я успел выругаться.

«Ёжик» пришёл с друзьями, ещё трое белых парней с такой же армейской выправкой и стрижками. Все они были одеты в одинаковые чёрные костюмы массового пошива — мешковатые для удобства и чтобы лучше скрывать оружие.

Все вместе они не могли бы еще сильнее выглядеть как американцы, даже если бы раскрасили лица в цвета американского флага. Они поднялись по ступенькам и остановились перед дверью, двое остались на стрёме, а третий наклонился к замку. Я не видел, что он делал, но сомневался, что это было что-то законное. Как бы то ни было, это заняло немного времени. Дверь открылась, и вся группа бесшумно проскользнула внутрь.

У меня появилось неприятное чувство, кажется, я только что встретился с теми самыми «джентльменами-посетителями», о которых меня предупреждала Ким.

Откуда они взялись? Сомневаюсь, что они прогулялись сюда от станции метро. Я посмотрел вдоль дороги и заметил чёрный «Форд Эксплорер» среди других «тракторов из Челси». Разумеется, у него было тонированное лобовое стекло, но тем не менее мы смогли разглядеть фигуру белого парня на водительском сиденье.

— Нельзя оставлять его там, — сказала Гулид.

Она была права, если мы войдём вслед за бандой громил, их человек в «Эксплорере» предупредит их. Поэтому мы быстро придумали один из наших лучших планов — лучших в том смысле, что на этот раз всё прошло именно так, как было задумано.