Книжная вселенная Белль Грин, стр. 1
Александра Лапьер
Книжная вселенная Белль Грин
Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)
Главный редактор: Яна Грецова
Заместитель главного редактора: Дарья Башкова
Арт-директор: Юрий Буга
Руководитель проекта: Елена Холодова
Литературный редактор: Ольга Дергачева
Корректоры: Зоя Колеченко, Анна Кондратова
Дизайнер: Денис Изотов
Верстка: Максим Поташкин
Разработка дизайн-системы и стандартов стиля: DesignWorkout®
© Flammarion, 2021
© Издание на русском языке, перевод, оформление.
ООО «Альпина Паблишер», 2026
Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.
Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.
Франку
Гаранс, Лео и Лавинии
Пусть никто не раскроет твой секрет.
Позволь мне рассказать тебе один секрет, любовь моя. Если ты меня не разлюбишь, ты поймешь, что любишь меня несмотря на то, что я делаю, и несмотря на то, что я говорю, и несмотря на то, что я думаю.
Что создает трудности со мной? Мое любопытство. Неутолимое, непреодолимое – чтобы не сказать совершенно безумное – желание узнать все. Узнать мир, я хочу сказать – весь мир. Узнать людей, всех людей. Узнать все чувства. Узнать все виды человеческих отношений, и божественные, и адские.
Я пишу в своем дневнике то, что не решаюсь произнести вслух, – неподобающие, ужасные, возмутительные вещи, которые меня забавляют. Потому что во всем, что я делаю, во всем, что я думаю, всегда таится улыбочка.
В меня с размаху врезалось блуждающее светило… Понятия не имею, какого цвета было это падающее солнце. Черное солнце? Пурпурное солнце? Или, как мне показалось, ослепительно золотое солнце? Как бы там ни было, чудо, что я все еще жив после этой встречи.
К ЧИТАТЕЛЮ
Читателю известно, что в течение двух с половиной веков существования рабства в Соединенных Штатах хозяева часто соблазняли или насиловали рабынь. Рожденные этими женщинами дети-метисы оставались невольниками.
В результате такого смешения, повторявшегося не менее чем в восьми поколениях, достаточно большая доля рабов имели европеоидные черты, прямые волосы и светлую кожу. К тому времени, как в 1865 году закон дал им свободу, внешне они ничем – или почти ничем – не отличались от своих белых хозяев.
После гражданской войны, окончившейся в том же 1865 году, бывшие рабы стали постепенно получать равные с прочими гражданами права, включая избирательное.
Однако двенадцать лет спустя они лишились этих возможностей – вплоть до принятия Закона о гражданских правах (Civil Rights Acts) в 1964 году. Во всех переписях население делилось на две группы: «белые» и «цветные» (white or colored). Метисов обязали признавать себя темнокожими по «правилу одной капли крови», прямо утверждавшему, что даже единственного африканского предка достаточно для того, чтобы потомство считалось «цветным».
В этот период ХХ века, когда сегрегация и преследования темнокожих были особенно жестокими, метисы, которых можно было принять за белых, испытывали искушение нарушить закон, перейти на нелегальное положение и, рискуя жизнью, преодолеть расовый барьер.
Для этого – выдать себя за белого, когда юридически ты «черный», – существовало название, которое по ту сторону Атлантического океана не надо было никому объяснять: The Passing – буквально «переход».
Читатель, пожелавший больше узнать об истории «перехода», о происхождении семьи Белль да Коста Грин и о тысяче персонажей ее легендарного окружения, состоявшего из миллиардеров, эрудитов и коллекционеров, найдет в конце этой книги маленький глоссарий библиофила и краткий список литературы.
Стоит ли подчеркивать, что термины, описывающие афроамериканцев, не принадлежат мне – они взяты из исторических документов. И невозможно их смягчить, сделать менее грубыми, когда речь идет о той чудовищной действительности.
Все эпизоды книги опираются на реальные факты. И все ее персонажи действительно существовали.
Хотя интонация и приемы романа представлялись мне единственно возможными для рассказа о бесчисленных приключениях Белль, я старалась придерживаться дат и известных мне фактов. Читатель может не сомневаться, что даже самые романтические сцены и самые анекдотические происшествия почерпнуты в итальянских, английских и американских архивах и все перипетии можно проследить документально.
Прелюдия
ЗАПЕЧАТАННЫЙ КОНВЕРТ
Конец августа 1943 года. Профессор Дэн Томпсон, руководящий исследованиями техники живописи старых мастеров и реставрации фресок, стоит сгорбившись у своего письменного стола. Только что пришло печальное известие. Умер один из американцев, которых он опекал в Лондоне, молодой летчик с английской базы военно-воздушных сил армии США. Он не погиб при выполнении боевого задания, а пустил себе пулю в голову. Это случилось третьего августа. Роберт Маккензи Леверидж, или Бобби Леверидж, как все его называли. Двадцать четыре года. Один из самых обаятельных молодых людей, каких Дэну когда-либо доводилось встречать. Племянник и приемный сын, обожаемое дитя его коллеги и очень близкой подруги – блистательной Белль да Коста Грин, директора нью-йоркской Библиотеки Моргана.
В июне, когда Бобби в последний раз приезжал в отпуск, он, как всегда, остановился у Дэна, побывал у него в Институте Курто. Когда пришло время возвращаться на базу, уже на крыльце Бобби внезапно обернулся, вытащил из кармана конверт и протянул ему. «Я хотел бы, чтобы это хранилось у вас». Дэн удивленно и почтительно принял письмо и, думая, что это завещание Бобби на случай, если его самолет собьют, ответил: «Я положу его в сейф». «Нет, – ответил Бобби, – лучше прочтите сразу». Сказав это, он сбежал по ступенькам и быстро ушел.