Под северными небесами. Пока ты не полюбишь меня, стр. 2
Доносятся тяжелые шаги Итана. Я едва успеваю открыть учебник, а брат уже стоит на пороге и, прищурившись, смотрит на меня. На нем рабочая одежда – клетчатая рубашка с закатанными рукавами и сапоги, облепленные грязью. Плохой знак. Он, видимо, так спешил домой, что даже не переоделся на ферме, как обычно. Надеюсь, торопился Итан не из-за меня.
– Ты головой думаешь? – гневно спрашивает он.
Нет-нет-нет. В доме как будто становится еще жарче. Я притворяюсь, что поглощена уроками.
– В каком смысле? – осторожно спрашиваю я.
– Ты хоть представляешь, что теперь будет?
Терпеть не могу, когда он не говорит прямо, в чем дело. Тем более что преступлений у меня на совести больше одного.
Я поправляю розовые оборки топика и смотрю на брата.
– Итан, я делаю уроки. Что случилось?
– Уроки? – Он смотрит на учебник и презрительно усмехается. – Ты его держишь вверх ногами.
– Я только что начала!
– Мне звонила учительница по математике.
Вздрогнув, я откладываю учебник.
– Мисс Фитч?
Она могла позвонить Итану только в одном случае. Но это еще хуже, чем синее пюре…
– А, ты знаешь, как ее зовут, уже неплохо, – рычит Итан, складывая руки на груди.
Ему едва исполнился тридцать один, и многим девчонкам в городе он нравится, но мне всегда казалось, что он таким и родился – сварливым стариком. И даже хипстерский хвостик его не спасает.
– Луиза, она тебя видела.
Я замираю от ужаса, но тут же думаю: мисс Фитч не могла меня видеть. Никого, кроме мистера Смита, в столовой не было, и он стоял спиной, потому что раскладывал приборы.
– Конечно видела, – уклончиво отвечаю я. – У нас же сегодня была математика…
– Ты покрасила пюре в столовой в синий цвет, и в школе случилась массовая истерика. Не увиливай!
Он в таком бешенстве, что я и в самом деле не смею отрицать. Итан стоит в дверях, широко расставив ноги, словно пытается преградить мне путь.
– Подумаешь, пошутила. Какая там массовая истерика… – неловко бормочу я.
Черт, почему именно Итан все узнал? Почему не Эйвери? Да потому что мисс Фитч всегда звонит именно Итану. Они объединились в битве против меня. Мисс Фитч, похоже, втайне в него влюблена. Она была просто в восторге, когда узнала, что Итан в свои восемнадцать добился опеки над нами после смерти папы.
– Итак, признаешь? – спрашивает Итан и гневно качает головой.
– По-моему, меня уже осудили и приговорили.
Он делает глубокий вдох. Я смотрю на страницу учебника, готовясь к неизбежной нотации, но Итан молчит. Приподнимаю голову. В его глазах не только раздражение.
Досада. Тревога. Горе.
– Нет, это еще не все, Луиза.
Да уж.
Я разглаживаю страницу ладонью, просто чтобы отвлечься.
– Ты мне соврала.
Голос у него очень серьезный. Похоже, Итан сдерживается изо всех сил.
– Ты сказала, что за контрольную у тебя C+, а у тебя F [1].
Щеки начинают гореть. Мне стыдно за свои отметки, стыдно, что не умею мыслить логически. Лиам говорит, что я воспринимаю мир чувствами, а не разумом. В этом свои плюсы. К сожалению, Итан так не считает.
– Ничего не хочешь сказать?
Он бесконечно разочарован – скорее моей ложью, чем F. Да, я поступила нехорошо, но Итан всегда загоняет меня в угол, давит и делает вид, что он тут самый несчастный. Как это все бесит.
– Ничего не могу поделать. Я не умею считать.
– Я не об этом.
– Я просто не хотела тебя огорчать!
– И подделала мою подпись? Только не строй такое лицо! Если у тебя проблемы с математикой, надо не тупить, а заниматься! Заниматься и заниматься! А ты даже учебник не открываешь!
– Да что толку? Я вообще не понимаю математику, – отвечаю я, расправляя загнутый уголок страницы. – И потом, я хотела…
– Ты хотела пойти в кино с Авой и решила упростить себе жизнь. – Итан негодующе фыркает. – Луиза, я не терплю вранья!
Он по-прежнему стоит в дверях. Жарко, душно, и я чувствую себя загнанным в ловушку животным. Итан на сей раз так легко не отстанет. Но в какой-то мере он сам виноват.
– Если бы ты мне больше разрешал, я бы не врала, – сердито говорю я. – Ты строже любого отца. Почему ты не такой, как папа Авы?
– Папы Авы работает круглые сутки. Он понятия не имеет, чем заняты его дочки.
– Аве хотя бы можно гулять, когда она хочет! – восклицаю я и захлопываю учебник. – А я обязана у тебя отпрашиваться! Каждый раз! Даже в гости к Эмме! Это нечестно! Мне не три года!
Итан смиряет гнев.
Я мрачно смотрю на него.
Все мы очень похожи. Овальное лицо с высоким лбом, широко расставленные синие глаза, изящно очерченные губы. Пять вариаций на одну тему. Только у меня черты мягче, губы полнее и волосы светлее.
Я почти не помню папу, мне было пять лет, когда он погиб – попал под трактор во время уборки сена. Но все соседи говорят, что мы, Скриверы, похожи на него как зеркальные отражения. Особенно Итан. По фотографиям это очевидно.
Я понимаю, что Итан хочет мне добра. Но ведет он себя не как брат, а как мой персональный тюремщик.
– Зачем ты это сделала? – спрашивает он.
Пожалуй, он имеет право услышать объяснение. Больше врать я не могу.
– Это было испытание, – говорю я. – Чтобы вступить в клуб «Влюбленный Аид».
– Чего?
Он прекрасно знает, о чем речь, – этот клуб существовал, когда он учился. Просто Итан хочет как можно явственнее выразить неодобрение. Он с упреком поднимает бровь.
– Эти мажорчики? Ой, посмотрите, какой я крутой?
– Тебе они не нравятся, да? – насмешливо спрашиваю я, хотя знаю, что в его словах есть крупица истины.
Разумеется, в клуб входят только самые популярные ребята. Поэтому я тоже о нем мечтаю. Конечно, я дружу с Эммой и Элизабет – но они такие же, как Итан и Эйвери, плоть от плоти Эш-Спрингс. А мне до смерти надоел наш городишко, я собираюсь вырваться отсюда и жить полной жизнью, пока не высохла, как пучок полыни!
– Да ты к ним не впишешься, – говорит Итан, не обращая внимания на мой ядовитый тон. – Ты не богата и талантами не блещешь.
Язва. Но я сохраняю спокойствие, подражая Лиаму, и хладнокровно отвечаю:
– Ава и Мэдисон сами мне предложили вступить в клуб. Вот так!
– Ну конечно. Наверное, парням захотелось свеженького и Ава с Мэдисон им подсказали. Может быть, милое личико там считается за особый талант. Вряд ли их привлекли твои математические способности.
Я сжимаю губы, чтобы удержаться от грубости. Зачем усугублять наказание?
Итан приближается ко мне. Я упрямо разглядываю зарубку на кухонном столе – оставила ее много лет назад, когда мы с Джейденом играли в ножички.
– Чтобы чего-то добиться в жизни, мало смазливой мордашки.
Закатываю глаза. Ну вот, опять.
– Кстати говоря, я не уверен, что тебе стоит ехать в модельный лагерь. Можно еще отменить бронь.
– Что? – гневно восклицаю я.
У меня было столько планов на этот лагерь, и я так долго выпрашивала у Итана разрешение!
– Ну что со мной может случиться? С нами поедет мама Мэдисон, она все время будет рядом!
– Какая из тебя модель с твоим ростом? Аве и Мэдисон, честно говоря, там тоже нечего делать. И вообще, они на тебя плохо влияют. Мэдисон пьет, а Ава спит с кем попало…
С грохотом отодвинув стул, я встаю.
– Ты опять лишаешь меня удовольствий.
– Мы ведь это обсуждали. Сначала исправь оценки.
Итан очень спокоен, и это дурной знак.
– На биологии ты зеваешь по сторонам. Домашнее задание по математике ты вообще не делаешь, а физику прогуливаешь… – Он оглядывает меня с головы до ног и указывает на розовые сандалии с серебристыми бусинами. – Вчера мне пришел счет из магазина. За пять вещей, которые лично я не надену в жизни, даже если похудею на десяток размеров.
Черт. Забыла ему сказать. Я открываю рот, чтобы объясниться, но Итан продолжает:
– Меня не смущают двести долларов. Меня смущает то, что ты без разрешения взяла мою кредитку и назвалась Итаном Скривером.