Главный Инженер. Трилогия (СИ), стр. 98

– Красиво сказал, – улыбнулась старушка и тут же засуетилась у плиты. – Постой, не уходи. Я же знаю, что ты один живёшь, так возьми если не деньги, то пирог, – она достала из духовки большое блюдо, накрытое полотенцем (наверное, я их скоро начну опасаться) и протянула мне. – Вот, сама испекла, буквально пару часов назад. С картошкой и мясом.

– А вот за это спасибо, Марья Ивановна, – благодарно улыбнулся я. – Действительно, бартер иногда выглядит лучше налички.

Глава 21

Домой я вернулся уже затемно. Дюбель встретил у двери, как обычно, но стоило мне войти, как кот чуть склонил голову набок и с интересом посмотрел на меня, будто считывал мысли. Не удивлюсь, если у этих животных есть такая функция, просто они о ней никому не рассказывают, и не потому, что не умеют говорить, а просто потому что не хотят. Либо ленивые, либо слишком умные. А может и то и другое сразу.

– И тебе привет, пушистый, – сказал я, снимая куртку и бросая её на стул. – Да, да, я снова строил наше будущее, и ты это знаешь. Это у тебя работа простая, шерстяная авария. Есть, спать и ни в коем случае не лезть в розетки. Вроде бы справляешься, раз мы ещё не считаемся погорельцами.

Кот тихо мяукнул и осторожно ткнулся лбом мне в ботинок, без своей обычной наглости. Да, всё же он всё почувствовал. Животные вообще иногда кажутся мне умнее людей, потому что не умеют врать. У них в жизни всё просто, даже несмотря на то, что сама по себе жизнь может быть той ещё дрянью. Кот либо голоден, либо нет, и уже от этих двух факторов он выстроит свой дневной, недельный (и так далее) график.

Я насыпал ему корм, поставил свежую воду, помыл руки и решил быстренько приготовить себе простецкий ужин. Да, Марья Ивановна передала мне отличный пирог, который не стоило бы оставлять «на потом», но сейчас мне требовалось собраться с мыслями, а монотонная работа всегда мне в этом помогала.

Достал из холодильника яйца, кусок серого хлеба, половину помидора и контейнер с гречкой, которую сварил ещё вчера. Ужин получился простой, главное, чтобы не умереть с голоду и не тратить лишнее время.

Масло на сковороде мигом зашипело и Дюбель тут же ожил, сделав вид, что он голодал всю свою короткую жизнь. Он сел рядом с моим табуретом и смотрел на меня такими жалостливыми глазами, что мне и правда на секунду стало не по себе, но я быстро взял себя в руки.

– Даже не думай, пушистый, – сказал я, аккуратно разбивая яйца в миску и стараясь не пролить на стол. – У тебя корм такой дорогой, что я иногда завидую.

Кот только моргнул и продолжил смотреть на меня с тем же выражением.

Я посолил яйца, вылил их на сковородку, а рядом выложил гречку и стал всё это перемешивать деревянной лопаткой. Простая еда быстро возвращала мысли в порядок, а день у меня выдался слишком насыщенным для обычного мастера. В голове крутились разные обрывки: Денис, который до смерти боялся дать показания, Марья Ивановна с её пирогом и тревогой в глазах, и подпольное казино, которое кто‑то очень быстро зачистил.

Переложил ужин в тарелку, отломил кусок хлеба и сел за стол. Дюбель не выдержал, прыгнул на соседний стул и нагло положил лапу на край стола, пытаясь дотянуться до еды.

– Лапу убрал, приятель, – осадил я его, слегка отодвинув кота рукой от тарелки. – Ты своё уже получил, так что соблюдай дистанцию и не мешай человеку есть.

Он убрал лапу, но остался сидеть рядом. Я ел медленно, хотя голод был зверским, но я не собирался нападать на еду, словно какое‑то дикое животное. Еда тоже требует к себе уважение, и чем лучше ты её поглощаешь, тем больше пользы она тебе даст.

Пока ужинал, прогонял в мозгу все мелкие детали, которые мог упустить. Уверен, Светлана бы это оценила, но сейчас надо думать не о ней, а о деле. Если я не доставлю прокурору свидетелей, но Сысоева могут выпустить, а это нехорошо, так‑ка мне придётся постоянно оглядываться, в ожидании неприятностей. Если уж взялся за дело, то надо довести его до конца, и упечь этих ублюдков на несколько лет, а к тому моменту я уже успею подняться, и вряд ли такая мелочь что‑то мне сделает.

Я доел, сполоснул тарелку и поставил чайник. Только тогда я достал телефон, так как дела не ждали. Надо было созвониться с Петей. По‑хорошему, этот разговор нужно было провести уже давно, но мой день и так сложился из чужих проблем, как плохая канализация из ржавых труб. Денис, Марья Ивановна, прокуратура, казино, Сиплый, всё это не просто висело в голове, а реально давило на затылок.

Я набрал номер, и посмотрел через окно на ночной город. В это время он казался чем‑то тихим и красивым, но все знают, что таится за этим лицемерным спокойствием.

– Да, Макс, – наконец ответил Петя.

Голос был странный, не сонный, не пьяный и даже не злой. Он звучал сдавленно, будто человек говорил не в трубку, а из‑под тяжёлого одеяла.

– Петя, привет. Я по гаражу хотел поговорить, – сказал я, прислушиваясь к шумам на фоне. – Ты там ещё не передумал насчёт аренды? Я кое‑что по помещению сделал, так что лучше завтра пересечься и спокойно всё обсудить.

На другом конце повисла пауза, и я слышал его нервное дыхание.

– Да нормально всё, – сказал Петя как‑то сбивчиво. – Чего там обсуждать, делай, если надо. Ты же всё аккуратно сделал, мне Степаныч рассказал, всё нормально.

Я хмыкнул, понимая, что что‑то явно не так.

– Петя, ты ли это? – спросил я спокойным голосом. – Ты в прошлый раз за ржавый навес пытался две тысячи накинуть, а сейчас я тебе проводку поменял, стены вскрыл, верстак поставил, и ты просто говоришь «нормально»? Ты не заболел, или ждёшь, когда я там тебе всё поменяю, а потом ты меня выкинешь к чёртовой матери?

Он нервно хохотнул.

– Да ну тебя, Макс, – пробормотал он. – За кого ты меня принимаешь? Выгонять я тебя не собираюсь, мы же всё чин по чину обсудили. Ты заплатил, ничего не сломал, так что всё нормально. Мужик ты рукастый и не шумный…

«Не шумный». После того как в его гараже уже принимали Сысоева с компанией, это звучало смешно и слишком подозрительно.

– Завтра утром буду в «Луче», – сказал я. – Подъедешь?

– Подъеду, – почти сразу ответил он, засуетившись. – Подъеду, конечно. Только ты… это… один будешь?

Вот и вылез гвоздь из доски.

– А тебе кто нужен? Хор МВД или батюшка с кадилом? – усмехнулся я.

– Да нет, я просто спросил, – замямлил Петя, теряя нить разговора. – Ладно, завтра поговорим.

Он отключился первым. Я положил телефон на стол и несколько секунд просто смотрел на экран. В старой жизни такие звонки я разбирал через службу безопасности, используя записи, биллинг, наружку и людей, которые умели «вежливо» ломать пальцы. Сейчас у меня были только кот и мозг, который после чужой смерти стал работать лучше, чем положено нормальному человеку. Петя был не добрый, а сломленный. Его явно припугнули, но кто и зачем? Если он не собирается спорить за «прокачанный» гараж, и молча дал мне практически карт‑бланш, значит, это кому‑то надо. Кому‑то, кто уже следит за мной, и не желает, чтобы я куда‑то делся, дабы снова меня не искать.

– М‑да, чем дальше в лес, тем больше дров, – задумчиво пробормотал я, крутя телефон в руке.

Я подумал, что надо бы набрать Петренко, рассказать ему про Дениса и про то, что свидетель по казино практически готов говорить, если его не сожрут раньше. Заодно можно было кинуть мысль про гараж и странное поведение Пети, но тут же остановился. Петренко был полезен, но он же не волшебник, и участковый не мог стоять у меня за спиной каждый раз, когда кто‑то мной активно интересуется. Да и звонить ему сейчас без реальных фактов значило создать лишний шум раньше времени. Сначала надо было понять, кто именно трясёт Петю, а потом уже решать, кому и что отдавать.

Но телефон зазвонил сам, и на экране высветился Григорий. Я усмехнулся, потому что вот уж его звонка в такое время я точно не ожидал, хотя понимал, что рано или поздно он мне наберёт. Рублёвский страдалец, любитель виски и грязных поручений, человек, который решил, что нашёл себе удобного сантехника для унижения Лики.