Главный Инженер. Трилогия (СИ), стр. 8

Лика играла свою роль откровенно плохо. Она фальшивила при каждой попытке выдавить из себя слезу, и ее глаза оставались холодными и расчетливыми. Два предсказуемых стервятника уже начали делить мое наследие, наслаждаясь своим успехом.

Закрыв ноутбук, чтобы не тратить время на этот цирк, я пододвинул блокнот. Да, пора было подвести итоги, а эта отчасти монотонная ручная работа, которая с появлением компьютеров казалось архаичной, вошла у меня в привычку, и наоборот всегда успокаивала, помогая собраться с мыслями, так что…

Сначала оценка ситуации. Первый честный заработок получен. От чаевых я отказался, ведь брать последние копейки у выживающих людей — ниже моего достоинства. Жадных паразитов мне хватало и в совете директоров. Далее — инфополе проверено. Лика и Виктор фальшивят на камеру так сильно, что становится тошно смотреть. Они уже начали пилить мою империю.

Следом я набросал оперативные шаги на ближайшее будущее. Первое — Штерн. Нужно детально изучить свежий реестр государственных контрактов. Если он реальный соучастник моего убийства, то Виктор должен был расплатиться с ним крупными подрядами. Нужно найти его финансовый след. Второе — Михалыч. Нужно выяснить, остался ли он работать в компании после смены руководства, или его уже вышвырнули на улицу.

Закончив писать, я отложил ручку в сторону. Взяв кружку, сделал небольшой глоток давно остывшего чая. Вкус был слишком терпким, но меня это мало волновало.

Я посмотрел на свое отражение в окне. Завтра враги опустят гроб в землю, будут произносить лживые речи перед объективами телекамер и праздновать победу, будучи уверенными в своей безнаказанности.

Но у меня есть и более насущные задачи. Я вспомнил про недавнее короткое сообщение на телефоне: долговая расписка бандитам висела надо мной дамокловым мечом. Мне придется решать эту проблему как можно скорее.

Я проснулся рано утром от собачьего холода, батареи едва грели, а из щелей в окнах сквозило. По телевизору крутили утренний выпуск новостей. Журналисты взахлеб рассказывали про мои грядущие похороны, смакуя детали трагедии великого строителя. Я допил горячий чай, хмыкнул и решил, что поездка будет забавной. Натянул куртку, накинул капюшон и вышел на улицу. Погода полностью соответствовала моменту, с серого неба падал мокрый снег, смешиваясь с дождем.

Я добрался до Троекуровского кладбища на обычном рейсовом автобусе, забитом еще не совсем проснувшимися людьми. Возле элитного сектора кладбища выстроилась вереница дорогих автомобилей. Охрана оцепила периметр, сканируя каждого встречного. Я подобрал бесхозную лопату, прислоненную к ограде, ссутулился и зашагал вперед. Охранники не обращают внимания на местную обслугу, для них человек в грязной робе и с лопатой сливается с фоном, становясь пустым местом.

Я встал за стволом старого дуба, отсюда открывался отличный вид на свежую могилу, над которой натянули просторные черные шатры. Местная элита пряталась от непогоды под широкими зонтами, тихо перешептываясь о грядущем переделе рынка.

Интерфейс Архитектора привычно активировался в моем сознании, и «Аналитический взор» к моему удивлению, начал сканировать толпу, подсвечивая скрытые детали поведения.

Я посмотрел на Лику. Моя бывшая жена стояла в первом ряду, держала у лица кружевной платок и картинно вздрагивала плечами. Но система показывала мне совершенно иную картину. Ее дыхание оставалось ровным, пульс не скакал, а на лице не было ни капли пота. Сквозь черную вуаль ее цепкий взгляд оценивал реакцию журналистов и конкурентов. Она грамотно показала себя как скорбящую вдову и законную наследницу моих миллиардных активов.

Рядом с ней находился Виктор, и стоял непозволительно близко к Лике, по-хозяйски придерживая ее за локоть. Его поза выражала расслабленность и уверенность альфа-хищника. Он всем своим видом демонстрировал московской элите, что контроль над строительной империей перешел в его руки. Лика теперь тоже принадлежала ему, это читалось в каждом его скупом жесте и наклоне головы.

Чуть в стороне от них мялся Аркадий Штерн. На субподрядчика было жалко смотреть, он был мертвенно бледен. Штерн обильно потел на пронизывающем холоде, дергано озирался по сторонам и постоянно вытирал лоб влажным платком. Мой взор зафиксировал его учащенное сердцебиение, животный страх сковал его целиком. Не сложно догадаться, что Штерна использовали втемную, а теперь этот трус просто ждал пули от своих заказчиков.

К микрофону подошел Виктор.

— Максим Константинович был не просто руководителем, он был визионером, который строил будущее для всех нас, — начал толкать он пафосную речь, старательно выдавливая скорбь. — Мы сохраним его великое наследие и приумножим его труды ради общего блага.

Я слушал эту фальшь с легкой усмешкой.

Затем рабочие кладбища подошли к краю глубокой ямы, взялись за ремни и начали аккуратно опускать тяжелый гроб.

И вот тут произошла глупая и нелепая заминка. Один из могильщиков неловко поскользнулся на глине, и ремни резко перекосились. Гроб накренился, с глухим стуком ударился о край и застрял в яме. Толпа скорбящих ахнула, а Виктор побагровел от злости. Рабочие суетливо дергали мокрые ремни, но деревянный ящик сидел плотно.

Я же тихо усмехнулся.

— Даже похоронить нормально не могут. — прошептал я себе под нос.

Я отвел взгляд от шатра и заметил знакомую фигуру стоящую в стороне от толпы. Михалыч. Мой старый прораб стоял прямо под дождем без зонта, нервно комкая в руках мокрую кепку. По его лицу текли слезы, и тогда я почувствовал укол уважения.

Из всех присувствующих искренне грустил по мне только один простой работяга. Он пришел сюда по-человечески попрощаться со своим бывшим начальником, не желая попасть в объективы телекамер.

Церемония наконец завершилась. Рабочие все же закопали гроб, и люди начали расходиться к припаркованным машинам. Виктор ушел вперед, чтобы открыть дверь лимузина, а Лика на мгновение отстала от него и остановилась возле мраморного ангела, поправляя траурную вуаль.

Я вышел из-за дерева, перехватил черенок лопаты поудобнее и спокойно подошел к ней. В нос сразу ударил запах дорогих французских духов, который не мог перебить даже запах сырой земли. Я не собирался говорить ей правду, это было бы глупо. Но все же не удержался и заговорил с ней фирменными интонациями Максима Орлова, сделав ту самую специфическую паузу, которую всегда использовал на советах директоров перед жестким выговором.

— Черный цвет тебе к лицу, Лика, — я посмотрел на нее с легкой полуулыбкой. — Только вот актив ты переоценила, а риски не просчитала. Забыла правило номер три?

Лика замерла на месте, словно наткнулась на невидимую стену. Она медленно повернула голову, и ее ухоженное лицо побледнело как полотно. Перед ней стоял помятый мужик в грязной куртке, но этот незнакомец смотрел на нее холодными глазами убитого мужа и говорил его властным, не терпящим никаких возражений голосом. Она открыла рот, попыталась что-то ответить, но не смогла выдать ни единого звука.

Я не дал ей опомниться, одарил ее еще одной короткой и безжалостной усмешкой, после развернулся и зашагал прочь, растворяясь в толпе уходящих могильщиков. Я оставил вдову в состоянии полного шока, и зерно паранойи было посажено в ее голову, теперь она будет искать мой призрак в каждой тени.

Я направился к выходу с кладбища по узкой асфальтированной аллее, когда навстречу мне вышел молодой охранник из моей бывшей службы безопасности. Он по-хозяйски следил за порядком на вверенной территории, при этом грубо расталкивая редких зевак.

Черт, неужто я раньше отдавал такие приказы и поддерживал подобное отношение?

Увидев меня, он брезгливо скривился, шагнул вперед и попытался оттолкнуть меня плечом.

— Куда прешь, бомжара? А ну пошел вон отсюда, пока я тебе ноги не переломал, — рявкнул он, преграждая мне путь.

Я остановился, медленно поднял взгляд и посмотрел ему прямо в глаза. Мозг мгновенно проанализировал его позу. Зрачки парня расширены от чувства собственной важности, вес тела перенесен на правую ногу. Я включил свой подавляющий директорский бас, от которого начальники моих отделов покрывались холодным потом и напрочь забывали слова.