Главный Инженер. Трилогия (СИ), стр. 59

– Вам разгребать, – уточнил я. – Мне это не мешает.

Он прищурился, и я увидел, как раздражение в его глазах сменилось расчетом.

– Чего ты хочешь? – спросил Глеб и сунул руки в карманы куртки.

Хороший вопрос. На переговорах всегда важно дождаться, пока другая сторона сама произносит его. Пока человек объясняет, оправдывается и просит не шуметь, он еще считает себя хозяином ситуации. А вот когда спрашивает «чего хочешь», уже показывает что готов купить твой товар, а в данном случае товаром было молчание. Очень простой актив.

Я достал из кармана сложенную листовку, на которой значилось: «Максим Смирнов. Сложные инженерные системы. Диагностика. Ремонт. Аварийные вызовы». Ниже телефон и список услуг. Дизайн листовки был нормальным, без аляповатых молотков с гаечными ключами и улыбающимися сантехников в касках. Вначале я конечно именно такие расклеивал по району, но сейчас была другая ситуация и та же листовка должна была выглядеть солидно. Это была не реклама, а наживка, которую рыба уже проглотила.

– Я проезжал мимо, – сказал я и протянул бумагу Глебу. – Развозил объявления, а тут увидел мокрых рабочих, услышал вашу фразу про частотник и решил предложить помощь. Всё просто.

Глеб взял листовку, прочитал и хмыкнув, провёл большим пальцем по номеру телефона.

– Значит и правда кризис‑инженер, – сказал он с усмешкой.

– Можете называть сантехником, если вам так легче, – ответил я. – Только этот сантехник за десять минут решил проблему которую вы похоже до конца дня не решили бы.

– Я могу устроить тебя к нам, – сказал он после паузы, уже деловым тоном. – Сначала неофициально, потом на постоянку. Будешь работать в аварийной группе по VIP‑объектам. зАРПЛАТА ТАМ ХОРОШАЯ Если покажешь себя, можно будет бригадиром поставить. А там и зарплаты другие и работа. Нам такие люди нужны.

Я еле сдержал улыбку. Просто система опять сделала то, что всегда делает. Сначала она игнорирует риск, потом пытается его задавить, но если не вышло, пытается купить. А если купила, надевает на него бейджик, выдаёт регламент и делает частью себя.

– Нет, – сказал я.

Глеб моргнул, будто не сразу понял, что отказ был реальный.

– Что нет? – переспросил он, наклонив голову.

– В штат я не пойду.

– Ты даже сумму не знаешь, – сказал он и даже немного оживился.

– Не имеет значения.

Он посмотрел на меня внимательнее. В глазах появилась не злость, а интерес, смешанный с раздражением. Люди вроде Глеба плохо понимали тех, кто не продается, так как считали, что у всего есть своя цена.

– Слушай, Максим, – начал он медленнее. – Ты не понимаешь, куда можешь попасть. «Элит‑Комфорт» работает не с бабками у подъезда. У нас элитные жилые комплексы, рестораны, клубы, частные дома, Рублёвка. Там один нормальный вызов стоит больше, чем ты на своих листовках за месяц поднимешь.

– Понимаю.

– Тогда почему нет?

– Потому что я работаю только на себя.

Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой.

– Странный подход. Ты слишком гордый?

– Скорее это рациональный подход, возразилд я. – В штате я буду вашим сотрудником и должен буду подчиняться правилам фирмы, вне штата я буду вашим решением сложных проблем, которые могут не совпадать со стратегией «Элит‑Комфорт».

Глеб замолчал. Ему не понравилась формулировка, но пое его глазам было видно, что он ее принял.

А я продолжил:

– Если у вас горит объект VIP‑уровня, а ваши люди не справляются, вы звоните мне. Я приезжаю, смотрю, называю цену и решаю проблему. Без лишних вопросов. Но для скорости мне нужен постоянный пропуск внештатного кризис‑инженера «Элит‑Комфорта», с доступом на ваши закрытые территории. Чтобы я не стоял на КПП, пока вы пытаетесь потушить очередной «пожар» или объясняете новой Виктории, что это техника сложная.

Глеб усмехнулся, но уже нервно.

– Ты губу то слишком раскатал, – пробормотал он.

– Дело ваша, думайте, – пожал я плечами.

– Постоянный пропуск просто так не дают.

– Значит, оформите не просто так, – сказал я. – Договор подряда, разовый контракт, или аварийное обслуживание, как угодно. Вы инженер, Глеб Сергеевич. Придумайте схему, у вас их хватает.

Он стиснул зубы, и на секунду мне показалось, что он сейчас пошлёт меня и вернётся к Виктории, но страх был сильнее. Там, за его спиной, находился стоял ресторан, который совсем скоро должен был открыться и в него были вложены большие деньги.

– А если я откажусь? – спросил Глеб.

Я кивнул в сторону ресторана.

– Тогда я вернусь к Виктории Игоревне и объясню, почему ей нужен независимый аудит насосной группы, закупочных документов и актов приёмки.

Глеб побледнел. Совсем немного, но я все понял и без «Аналитического взора», в Глебе шла борьба между страхом и желанием послать наглого кризисного инженера.

– Ты меня шантажируешь? – спросил он глухо.

– Я торгуюсь, – возразил я.

– Не вижу разницы, – проворчал он.

– Разница в том, – пояснил я, – что при шантаже одна сторона получает всё. При торге обе стороны получают то, что им нужно. Вы получаете специалиста, который будет закрывать ваши аварии и не лезть туда, куда не надо. Я получаю доступ, деньги и свободу действий. Все живы, ресторан открывается, Виктория успокаивается, а ваш начальник не задаёт лишних вопросов.

Глеб поморщился. Я видел, как он пытается понять, кто перед ним. Обычный мастер так не разговаривает, к тому же я не просил, а выставлял условия.

Наконец Глеб выдохнул.

– Разовый выезд оформим сегодня. Деньги по акту. Пропуск… – он помолчал. – Временный могу сделать быстро. Постоянный, если руководство подпишет.

– Мне нужен рабочий доступ уже сейчас. Не через месяц.

– Сейчас будет временный пластиковый, с чипом. На месяц. Потом продлим, если не устроишь цирк. В базе проведём как внештатного специалиста аварийного реагирования.

– С доступом на объекты Рублёвки.

Он резко посмотрел на меня.

– Ты прямо туда метишь?

– У вас название фирмы на форме, Глеб. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что если компания обслуживает элитный ресторан в Москве, значит, у неё есть портфель объектов. А если есть портфель объектов, то в нем одназначно есть Рублёвка. Да и потом, вы сами об этом только что сказали. А мне интересны сложные системы и дорогие клиенты.

Он хотел что‑то возразить, но передумал. Версия ему явно понравилась. Алчный частный мастер, который хочет попасть к богатым клиентам, был понятнее, чем человек, собирающийся войти в собственный бывший дом через парадную дверь. Людям всегда проще поверить в жадность. Она им ближе.

– Ладно, – сказал Глеб и сунул листовку в карман. – Но без фокусов. И без разговоров про корпуса.

– Пока мы полезны друг другу, мне незачем делать вашу жизнь хуже.

– А если перестанем быть полезны? – спросил он, скривив губы.

– Тогда у вас появится повод научиться честным закупкам.

Он зло усмехнулся.

– Ты неприятный тип, Смирнов.

– Зато работающий.

Через двадцать минут я сидел в маленькой переговорной ресторана. За стеклянной перегородкой бегали официанты, кто‑то репетировал расстановку бокалов, а в дальнем углу дизайнер ругался с прорабом из‑за подсветки. Красивый бизнес всегда так и устроен: сверху блеск, снизу мокрый подвал, а посередине люди делают вид, что всё по плану.

Виктория подписывала акт аварийного вызова, Глеб стоял рядом с ней и изображал, что все происходящее было под его контролем, и несколько раз повторил, что мол «мы привлекли профильного специалиста». Я не стал его поправлять, таким людям легче, когда они убеждают себя, что сами все порешали.

Виктория смотрела на меня уже не как на случайного мастера, а с нескрываемым уважением.

– Максим, я не знаю, откуда вы взялись, но вы спасли нас – сказала она, подписывая последний лист, потом подняла голову и ткнула ручкой в сторону технического входа. – Если аудит подтвердит проблемы, я хочу, чтобы вы участвовали, не те, кто пять часов рассказывал мне про инструкции и сложность оборудования, а вы.