Главный Инженер. Трилогия (СИ), стр. 140

На мгновение в трубке стало совсем тихо, я слышал только шум мотора такси и далёкие звуки ночного города. Потом она тяжело выдохнула, и я отчётливо уловил её усталую улыбку.

– Просто поезжайте домой и выпейте таблетки, которые вам выписал врач, – сказала она. – И сегодня не открывайте никому дверь. Завтра ровно в девять я жду вас у Петренко.

– Знаете, в девять утра большинство нормальных людей пытаются прийти в себя и торгуются с будильником за лишние пять минут сна, – улыбнулся я.

– Значит, завтра вы будете ненормальным человеком, уверена, вам не привыкать, – отрезала она.

– Справедливо, – согласился я.

– И ещё одно, Максим, – добавила она перед тем, как положить трубку. – Спасибо вам за то, что вы не дали этим людям увезти Сиплого.

– Рад стараться. Хотя должен признать, что Сиплый и мне помог в драке, – сказал я.

– Страх на многое способен, и иногда превращает конченого труса в героя. Правда, на несколько минут, но иногда этого хватает, – философски заметила она.

– Хорошая фраза, вам стоит записывать нечто подобное, а потом выпустить сборник, – посоветовал я.

– Идите вы к чёрту, Смирнов, со своими советами, – беззлобно бросила она.

– Примерно к нему я и направляюсь, правда, он милый и пушистый, но иногда бывает слишком сердит, – ответил я.

Она снова тихо рассмеялась и отключила связь. Я убрал телефон в карман и устало откинулся на спинку сиденья. Плечо продолжало неприятно пульсировать, а в голове уже начинал складываться следующий этап моего плана. Сиплый жив и под охраной, Денис дал показания, двое исполнителей задержаны и скоро заговорят, а Кравцова, скорее всего, скоро отодвинут от дел. Сысоев должны надолго закрыть, и уже там, я очень на это надеюсь, но не верю до конца, он запоёт соловьём и расскажет о тех, кто его крышуют. И да, я уверен, что там, наверху, я встречусь с Артуром, Теренковцем, Виктором и другими не менее неприятными людьми. Слишком много грязи в последнее время под ногами, пора бы хоть немного зачистить её, чтобы продолжать свой намеченный путь наверх.

Такси наконец остановилось у моего дома, я расплатился, вышел из машины и несколько секунд просто стоял у тёмного подъезда. Окна в доме почти везде уже погасли. У переполненной мусорки копался какой‑то облезлый кот, но как только я сделал шаг, он посмотрел на меня с презрительным прищуром.

– Сам такой, – негромко сказал я и вошёл в тёмный подъезд.

Дверь квартиры я открывал осторожно, это уже стало привычкой. После всех ночных визитов я не верил в тишину за дверью. Но внутри всё было спокойно, Дюбель встретил меня у порога, он вышел из комнаты, сел на коврик и внимательно посмотрел сначала на меня, потом на белую повязку, а затем снова на моё лицо. На его морде в этот момент было написано абсолютно всё, что обычно говорят жёны своим мужьям, когда те возвращаются лишь домой под утро.

– Пожалуйста, давай обойдёмся без ссор, – сказал я ему, с трудом снимая обувь. – День сегодня выдался на редкость тяжёлый. Да ты и сам видел и слышал.

Дюбель подошёл ближе, осторожно потёрся о мою ногу и коротко мяукнул.

– Всё нормально, да, возможно, подлатали меня грубовато, но зато бесплатно, – проговорил я, проходя на кухню.

Он мяукнул ещё раз и засеменил следом. Я насыпал ему еды в миску, а потом налил себе полный стакан воды. Таблетки, которые мне выписал врач, я покупать ночью не стал, и это, конечно, было моей ошибкой, теперь придётся ждать утра. Хотя утром у меня и так по плану Петренко, гараж, рабочие, показания и ещё много чего весёлого, судя по тому, как складывается моя новая жизнь.

Я сел за стол и достал свой блокнот (как же давно я к нему не возвращался), плечо тут же напомнило мне о том, что моё тело не согласовывало с мозгом такой плотный график работы. Я переложил руку поудобнее, открыл чистую страницу и взял ручку, тупая боль немного мешала сосредоточиться, но она же и помогала мне собраться с мыслями. Когда у человека ничего не болит, он расслабляется, а это в свою очередь, мешает что‑то планировать и, что самое важное, выполнять то что задумал. Я написал вверху страницы, что после нападения мне ни в коем случае нельзя тупить, и первым пунктом вывел поход в РОВД к Петренко. Всё же мне и правда необходимо отчитаться о том, что произошло, подкрепив тем самым показания Сиплого.

Вторым пунктом я пометил гараж, нужно было проверить ворота и соседние боксы на предмет слежки. Кстати, надо будет поговорить с Петей о нашем условии по аренде, всё‑таки та парочка, что тогда его «завербовала» для слежки за мной, сейчас отсиживается в участке. Да, да, на меня напали именно те громилы, что тогда засветились в кооперативе. Что я могу сказать? Либо они идиоты, либо у врага слишком мало кадров, ведь даже для того, чтобы вывезти игровые автоматы неизвестный покровитель Сысоева наверняка нанимал простых рабочих. Мы уже обсуждали это со Светой, но пока прямых доказательств тому нет. Опять же, как она сама сказала, «это ненадолго».

Третьим пунктом в моём списке шли кадры, мне нужно было утвердить правила работы для Степаныча, Славы и Митяя, а также начать готовить почву для найма Риты в качестве диспетчера. Я обвёл её имя кружком, понимая, какая это ответственность – нанимать человека, которому действительно нужны деньги. Также пометил Михалыча. Да, я уже несколько раз обдумывал его кандидатуру и понимал, что пока мне его приглашать не к чему. Мой стол, так сказать, пока что был пуст, а угощения скудны. И всё же, чем больше я тянул резину, тем быстрее он скатывался в алкогольную яму. Или нет? Надо бы выяснить, как он там вообще. А для этого необходимо снова встретиться со Скряцким. Тоже важный пунктик.

Четвёртым у меня значилось посещение фитнес‑центра и встреча с Андреем, хотя с такой раной на плече о тренировках можно было забыть на пару недель, но появиться там нужно обязательно, чтобы зафиксировать наши договорённости. Ну и показать ему, что я не бросаю слова на ветер, а реально ранен. Вряд ли он подумает, что я таким образом решил слиться.

Пятый пункт дался мне тяжелее всего, я медленно вывел имена Григория, Лики и Виктора, а рядом приписал слово жучок. Сысоев и его казино забрали у меня слишком много времени, этот жадный ублюдок явно не стоил таких усилий.

– Да уж, та ещё гнида… – пробормотал я себе под нос.

Дюбель в этот момент запрыгнул на соседний стул и начал увлечённо вылизывать лапу, но при этом посмотрел на меня с лёгким прищуром.

– Что? – усмехнулся я. – Да, согласен, ругаться некрасиво, тем более, когда рядом несовершеннолетние. Но будем честны, Сысоев заслужил, чтобы его так обзывали.

Кот моргнул и отвернулся, видимо, принял моё оправдание.

Я закрыл блокнот, но руку с обложки убирать не стал, в комнате стояла тишина, лишь изредка за окном проезжали машины, да где‑то лаяли бездомные собаки. Я выключил свет и осторожно пошёл в комнату, переодевание превратилось в настоящую пытку, но я справился, стараясь не задевать швы. Проверив замок на входной двери и положив рядом с кроватью перцовый баллончик, я наконец‑то лёг. Спать хотелось просто невыносимо, мой организм предъявлял мне полный счёт за сегодняшнюю драку, потерю крови и выброс адреналина. Дюбель пришёл следом за мной, запрыгнул на кровать и устроился прямо у моего бедра, сначала демонстративно отвернулся, показывая своё недовольство моим поведением, но потом всё же начал громко мурлыкать. Я лежал на спине и смотрел в потолок, понимая, что эта квартира и этот кот сейчас единственное, что у меня есть по‑настоящему. То есть, да, есть знакомые, кое‑кого можно было бы причислить к рангу товарищей и приятелей (пока ещё не друзей, но всё же), но… я понимал, что это временно и как‑то отдалённо. Никого близкого, кто мог бы поддержать даже не словом, а просто тёплым взглядом. Да, в жизни Орлова тоже было несладко, но там всё равно нашлось место для людей, которых я искренне рад был видеть. Сейчас же такого нет. Или есть, но я сам ещё этого не понял? М‑да, жизнь довольно странная штука.