Главный Инженер. Трилогия (СИ), стр. 122

Гриценко нахмурился, не поняв, стоит ли ему обидеться на мой сарказм или благоразумно промолчать, но в итоге выбрал второе и снова поступил правильно.

Я спокойно прошел в центр зала и остановился, внимательно осмотревшись по сторонам. Посторонние звуки ушли на второй план, голоса людей стали глуше и отдаленнее, а сам подвал словно разложился перед моими глазами на четкие структурные слои. «Аналитический взор» помогал мне видеть то, что не увидели бы другие люди.

Я достал из кармана маленький блокнот и простой карандаш.

– Мы начнем осмотр с изучения пола, – уверенно сказал я.

– С пола? – удивленно переспросил Кравцов, скрестив руки на груди. – А может быть вы сразу с потолка начнете свою экспертизу, чтобы всем нам веселее было?

– До потолка мы тоже дойдем, не переживайте, господин следователь, ваша работа будет разнообразной и насыщенной, – парировал я, даже не глядя на него.

Петренко тихо кашлянул в кулак, отворачиваясь к стене, а Светлана сохраняла молчание, внимательно наблюдая за каждым моим движением.

Я присел на корточки у ближайшей стены и направил луч фонарика под острым углом к бетонному полу. На старой стяжке отчетливо проступили четыре ровные прямоугольные зоны, где пыль лежала иначе. Вокруг этих зон слой грязи был ровным и густым, а внутри прямоугольников бетон выглядел значительно чище, причем на углах этих фигур виднелись маленькие, но глубоко продавленные точки.

– Посмотрите внимательно, прямо здесь долгое время стояли очень тяжелые предметы, – сказал я, проводя карандашом в блокноте. – И это были далеко не мешки с цементом и не деревянные лопаты дворников, это было что‑то с жестким основанием и постоянной нагрузкой. Видите эти чистые прямоугольники на бетоне, где вокруг лежит пыль, а здесь ее почти нет, потому что их убрали недавно и пыль не успела осесть.

Кравцов недовольно нахмурился, подошел ближе ко мне и склонился над полом, пытаясь найти изъян в моей логике.

– Да мало ли что тут могло стоять, может это были старые холодильники, металлические шкафы или обычные складские стеллажи, – проворчал следователь, упрямо защищая свою версию.

– Обычные стеллажи оставляют характерную нагрузку строго по своим стойкам, а холодильники дают следы от четырех маленьких ножек и часто оставляют ржавые конденсатные пятна у задней стенки, – спокойно и методично объяснил я, продолжая чертить. – Здесь же мы видим совершенно другой рисунок, показывающий широкие основания, одинаковую высоту нагрузки на всех четырех точках и центр тяжести, который смещен к середине помещения для доступа со всех сторон, что похоже на классические игровые столы или тяжелые автоматы.

– Похоже, это ключевое слово, – ехидно повторил Кравцов, выпрямляясь. – То есть все это лишь ваши предположения.

Я медленно поднялся на ноги, убрал фонарик и посмотрел ему в глаза.

– Предположения? – холодно спросил я – Господин следователь, я прямо сейчас показываю вам реальный след, вы вообще понимаете разницу между фантазией и физикой? – холодно спросил я.

Следователь сжал губы, не найдя ответа, а Светлана повернулась к замершему молодому оперативнику.

– Сделайте фотофиксацию этих участков с разных углов освещения, и обязательно используйте масштабную линейку, если она у вас вообще имеется, – скомандовала прокурор тоном, не терпящим возражений.

Оперативник растерянно посмотрел на Кравцова, ища поддержки, но тот лишь дернул небритой щекой и отвел взгляд.

– Делайте, что говорят, снимайте пол, – глухо буркнул следователь.

Пока вспышка фотоаппарата освещала углы, я подошел к дальней стене, где, судя по словам Дениса, раньше стояла касса и барная стойка. Место действительно было пустым, но старый плинтус на этом участке сильно отличался от остального, потому что его явно вырвали, а затем кое‑как прибили обратно, оставив кривые щели. На самой стене, чуть выше уровня глаз, остались маленькие точки от вырванных дюбелей, которые не успели закрасить.

– Именно здесь находилась касса или защищенная стойка, – произнес я, указывая карандашом на повреждения. – Смотрите сами, пластиковый кабель‑канал был сорван, часть металлического крепежа так и осталась торчать в бетоне, а свежие отверстия от саморезов наспех замазали шпаклевкой, но даже не удосужились загрунтовать и закрасить в цвет стены. Вот по этой линии явно шел провод питания, а вот здесь, судя по количеству отверстий, скорее всего висел регистратор камер или небольшой сервер для хранения данных.

Гриценко нервно засмеялся, переминаясь с ноги на ногу.

– Да что вы такое говорите, какие еще фишки и серверы в нашем подвале⁈ – заголосил председатель. – Тут на прошлой неделе электрики старую проводку смотрели и меняли, вот от них эти дырки и остались!

– Какие именно электрики проводили здесь работы? – мгновенно спросила Светлана, поворачиваясь к нему.

– Ну как какие, обычные наши электрики из управляющей компании, у них тут был технический осмотр, – забормотал Гриценко, пряча глаза.

– Назовите мне их фамилии прямо сейчас, – строго произнесла женщина, не сводя с него подозрительного взгляда.

Гриценко замялся, его лицо приобрело землистый оттенок, а пальцы вцепились в папку.

– Я сейчас так сходу не помню все их фамилии, у нас текучка большая, – пролепетал он.

– Тогда постарайтесь вспомнить их до конца нашего осмотра, – произнесла она пугающе спокойным голосом. – И желательно подготовьте эти данные в письменном виде с приложением нарядов на выполнение работ.

Председатель покрылся мелкой испариной, и хотя в сыром подвале было довольно прохладно, ему явно стало жарко.

Оставив Гриценко вариться в собственном страхе, я подошел к дверному проему, поднял голову и посветил фонариком в темный угол потолка над входом. Там, среди многолетней паутины и грязных разводов, выделялась маленькая свежая заплатка белой шпаклевки. Рядом с этой заплаткой, едва заметно торчал обрезок изоляции от провода.

– Главная камера стояла здесь, – констатировал я, делая новую пометку в блокноте. – Угол ее обзора закрывает входную дверь и большую часть основного зала, что удобно для охраны, чтобы видеть каждого входящего и сразу оценивать потенциальную угрозу.

– И это опять ваши ничем не подкрепленные фантазии, – злобно прошипел Кравцов, подходя ближе.

– Нет, товарищ следователь, это свежая шпаклевка, глубокое отверстие от металлического анкера и торчащий обрезок кабеля, – парировал я, не повышая голоса. – А фантазии, это когда испуганный председатель рассказывает нам сказки про плановый осмотр, но почему‑то не может вспомнить ни одной фамилии своих электриков.

Петренко сделал шаг к стене, задрал голову и внимательно посмотрел на освещенный участок потолка, щуря глаза.

– А ведь действительно похоже на стандартное крепление под купольную камеру, – задумчиво произнес лейтенант. – У нас в отделе такие же кронштейны по всем углам висят, след один в один.

Кравцов бросил на своего коллегу тяжелый взгляд, словно тот только что совершил государственную измену.

– Вас вообще никто не спрашивал, лейтенант.

– А я ничего и не отвечал, Игорь Валерьевич, я просто наблюдаю за обстановкой, имею право, – спокойно огрызнулся Петренко, засунув руки в карманы.

Но чтобы конфликт на разжегся, Светлане пришлось вмешаться.

– Зафиксируйте этот участок потолка, и сделайте это крупным планом, чтобы была видна фактура шпаклевки, – приказала она оперативнику. – И торчащий обрезок кабеля тоже снимите максимально четко.

Молодой опер уже без всяких вопросов послушно фотографировал, поняв, что сегодня в этом подвале гораздо безопаснее слушать женщину, а не своего стремительно мрачнеющего начальника.

Я оставил их у входа и направился к большому электрическому щитку, висящему на стене. Его дверца была плотно закрыта, но не заперта на ключ. Я аккуратно подцепил край дверцы рукавом, чтобы случайно не оставить лишних отпечатков, и направил луч света в хитросплетение проводов. Картина, открывшаяся моим глазам, была приятной и информативной.