Главный Инженер. Трилогия (СИ), стр. 119

Глава 6

Когда дверь кабинета наконец‑то открылась, по лицу парня я сразу понял, что его немного отпустило. Денис вышел в коридор первым и устало прислонился к стене. Он до сих пор дрожал, но это была уже не та мелкая трусливая трясучка, с которой он заходил внутрь, а скорее просто другая реакция, которая приходит после нервного срыва, когда человек понимает, что он сбросил груз с души и можно жить дальше. Правда губы у парня приобрели нездоровый серый оттенок, глаза покраснели, а плечи бессильно поникли, словно из него выкачали весь воздух, но это были закономерные последствия.

– Ты всё сказал следователю, ничего не утаил? – спросил я тихо, наблюдая за тем, как он пытается справиться с дыханием и сжимает трясущиеся пальцы.

Он сглотнул и нервно закивал, не отрывая взгляда от стены напротив.

– Всё рассказал, как вы мне и говорили, Максим, что точно знал и видел своими глазами, то и сказал, – выдохнул парень. – Где был не уверен или слышал только краем уха, так честно и признался Кравцову, что это лишь слухи, а вот фамилии тех людей, которые там постоянно крутились и приносили деньги, назвал без утайки.

– Ты молодец, Денис, и сделал правильный шаг из всех возможных в твоей ситуации, – произнес я стараясь, чтобы мой голос звучал максимально уверенно.

Он посмотрел на меня таким отчаянным взглядом, будто я выдал ему не похвалу, а бросил спасательный круг посреди бушующего океана, в котором он тонул последние несколько недель.

– Вы уверены что теперь меня точно не найдут и не убьют за то, что я сдал их точку и рассказал про все эти схемы с долгами? – прошептал он дрожащим голосом, озираясь по сторонам, словно бандиты могли выйти прямо из стен полицейского участка.

– Точными в этой жизни бывает только смерть и налоги, хотя с последними не всегда можно быть уверенным, – сказал я, глядя ему в глаза. – Но теперь убить тебя стало намного сложнее и в десятки раз дороже для исполнителей, потому что ты стал официальным свидетелем, а для таких осторожных людей, как хозяева этого казино, лишний шум и внимание прокуратуры перевешивают желание отомстить мелкому должнику.

Денис попытался усмехнуться, но вместо этого протяжно выдохнул, после чего обессиленно сел на скамейку. Петренко, который всё это время маячил неподалеку и делал вид, что изучает стенды с информацией для граждан, будто совершенно случайно подошёл ближе и сел рядом с парнем.

Вроде бы он просто решил передохнуть, но я понял этот жест. Он взял парня под личную охрану прямо здесь и сейчас, показывая всем мимо проходящим, что этот свидетель находится под его присмотром. Я коротко кивнул участковому в знак благодарности, и Петренко едва заметно кивнул в ответ. Ставки в нашей игре заметно поднялись, ведь Денис перестал быть просто испуганным игроманом. Он превратился в бумажный след с подписями и печатями, который нельзя просто так стереть.

– Гражданин Смирнов, – из приоткрытой двери выглянул следователь, недовольно морщась то ли от света коридорных ламп, то ли от всего происходящего. – Теперь ваша очередь давать показания, проходите.

Я неспешно поднялся и вошёл внутрь кабинета. Светлана Андреевна сидела на стуле у противоположной стены, демонстративно листая прокурорские бумаги и не обращая внимания на меня. Вид у неё был такой отстранённый и спокойный, будто она случайно решила провести часть своего рабочего дня в кабинете районного следователя, а не пришла сюда контролировать ход расследования.

А вы неплохо справляетесь со своей ролью, Светлана Андреевна, – мысленно усмехнулся я, заметив краем глаза, что она всё‑таки метнула на меня заинтересованный взгляд, но тут же вернулась к своим бумагам.

Следователь сидел за своим столом, заваленным папками, и изо всех сил пытался выглядеть следователем, но надо признать получалось это у него плохо. Видимо допрос Дениса в присутствии прокурора выжал из него все соки. На его висках блестела мелкая испарина, взгляд постоянно бегал между мной и прокурором, а пальцы слишком часто поправляли шариковую ручку, перекладывая ее с места на место.

Понятно, что следователь не хотел давать ход этому делу и фиксировать показания. И не ленился он выполнять свои обязанности, да и конечно не боялся бумажной работы. Он сознательно не хотел трогать эту тему, потому что дело с подпольным казино, конкретными фамилиями местных бизнесменов, Сысоевым и возможными коррупционными связями в самом отделе полиции начинало превращаться из обычного дела в нечто большее. В этакий «снежный ком».

И логично предположить, что этот ком может прокатится по служебной лестнице, а по пути сбив несколько удобных и тёплых кресел, включая его собственное. Следак явно находился либо на прикорме, либо под давлением, либо просто за долгие годы службы привык не трогать тех коммерсантов, которых ему запретило трогать руководство. Теперь же ему было откровенно паршиво от того, что процесс пошёл мимо его контроля. И должен признать, что его состояние мне нравилось, я испытывал от этого легкое, можно сказать даже немного садистское удовлетворение.

– Присаживайтесь, Максим… – он запнулся и мельком посмотрел в раскрытую папку с моими данными, – Сергеевич, располагайтесь поудобнее, разговор предстоит долгий.

Мне тут же захотелось его поправить, ведь моё отчество Константинович… вот только это отчество Орлова, а его давно он. Орлов покоится в земое, а я теперь Смирнов Максим Сергеевич. Так что придётся привыкать.

– Спасибо за предложение, но я лучше постою у окна, – сказал я, глядя на следователя сверху вниз. – У меня после работы спина не любит дешевые стулья, предпочитаю держать осанку.

Светлана едва заметно опустила глаза в документы, чтобы скрыть промелькнувшую на губах лёгкую улыбку. Её явно симпатизировала моя наглость. Что поделать? Таков вот я, и извиняться за это ни перед кем не собираюсь. Кравцов недовольно сжал губы и тяжело вздохнул, понимая, что давить на меня авторитетом не получится.

– Как вам будет угодно, можете стоять, если здоровье не позволяет сидеть, – сухо ответил он, придвигая к себе бланк. – Давайте начнём допрос с того, что вы поясните следствию, при каких именно обстоятельствах вы оказались в указанном подвальном помещении и что конкретно там делали.

– Я оказался там исключительно из‑за денежного долга гражданину Сысоеву, – сказал я громко и чётко, чтобы прокурор слышала каждое слово. – На тот момент у меня были финансовые проблемы, и эти люди пытались через них держать меня на коротком поводке.

Кравцов быстро начал заполнять протокол, хмуря брови.

– Кого именно вы там видели? Можете назвать имена или клички этих людей? – спросил он, не поднимая головы от стола.

– На посту охраны было двое. Первым был мужчина по прозвищу Кабан. Именно он вместе с гражданином Сысоевым и Сиплым напали на меня в гараже. Но подробности этого дела и мои показания уже у вас имеются. Что касается второго охранника, то я точно не назову ни его имени, ни прозвища, так как попросту их не знаю, но его внешность опишу вам в мельчайших деталях, – ответил я, скрестив руки на груди. – Рост около ста восьмидесяти сантиметров, телосложение плотное и спортивное, короткая армейская стрижка, глубокий шрам у правой брови, одет был в чёрную кожаную куртку, а говорил с ярко выраженным южным акцентом.

Кравцов перестал писать, поднял глаза и посмотрел на меня с нескрываемым подозрением и раздражением.

– Какая у вас, однако, поразительная память на мелкие детали, гражданин Смирнов, – произнес он таким тоном, будто я только что поцарапал его новую машину. – Прямо как у профессионального оперативника.

– Это профессиональная привычка, – ответил я, пожимая плечами. – Когда ходишь по темным подвалам и техническим помещениям, лучше запомнить, где находится запасной выход, и кто именно стоит у единственной двери.

– Понятно, продолжайте свой увлекательный рассказ, – процедил он сквозь зубы, снова уткнувшись в бумаги.