Боярский сын. Боец часть вторая (СИ), стр. 7
А того, дурачок, не учитывает, что под всеми красивыми, переливающимися перьями всё равно скрывается самая обычная, сморщенная куриная жопка. Герой-защитник выискался. Ну-ну. Я прекрасно помню, как он сдулся в ножевом бою с Маховым.
Любава тоже замедлила шаг. Её васильковый взор скользнул в мою сторону. Всего на мгновение наши взгляды схлестнулись. Всего на миг… А затем она грациозно повернула голову к Глебу, ослепительно улыбнулась и произнесла звонко:
— О, Глеб Фролович! Я с огромной радостью войду в твою команду! И сделаю это без малейших раздумий! Уверена, что и Варенька Камышинская будет счастлива оказаться рядом с таким надёжным защитником на этих Опасных землях!
Она сказала это с такой идеальной дикцией и на такой громкости, что мы с Мишкой, стоявшие в пяти метрах, расслышали каждую букву.
Ха! Ядрёна медь! Она бы ещё транспарант нарисовала и над головой подняла: «СМОТРИ, ЕЛИСЕЙ, С КЕМ Я ПОЙДУ! НЕМЕДЛЕННО РЕВНУЙ!»
Глеб тут же кинул на меня победоносный взгляд. Мол, что? Съел, неудачник? Смотри, кто тут альфа-самец! Завидуй!
— Вот и прекрасно! — громко заявил Долгополый, поправляя безупречные манжеты. — К тому же, я знаю двух классных и сильных ребят-стихийников, которые тоже будут просто счастливы встать под моё начало. Наше единение станет безупречным.
Эх, сколько же двусмысленности в последней фразе!
Глеб развернулся, подставил локоть Любаве, и они царственно пошлёпали по коридору.
Я лишь про себя усмехнулся. Ну что за детский сад, трусы на лямках? Такое вызывающее поведение, демонстративное игнорирование, попытки уколоть побольнее…
Если Любава хочет досадить мне таким дешёвым спектаклем, то пускай её. Пускай… Я уже прожил одну долгую, насыщенную жизнь. Я любил, терял, ошибался и прекрасно знаю эту древнюю, как сам мир, истину: от ненависти до любви — всего один шаг. И от любви до ненависти примерно столько же.
А чтобы по-настоящему досадить мне, старику… ну, вот таких вот потешных школьных движений как-то маловато.
Я перевёл взгляд на Мишку Морозова, который всё это время стоял с плотно сжатыми губами. Он едва сдерживался, чтобы не заржать от нелепости произошедшей сцены. Я покачал головой — держись! Тот кивнул в ответ.
— Ну, Михаил, что скажешь? — я повернулся в сторону замерших в ожидании Владиславы и Густомысла. — Берём ребят в свою штурмовую бригаду?
Мишка задумчиво почесал подбородок:
— Знаешь, Елисей… Ребята нам нужны, спору нет. Но не мешало бы уточнить этот вопрос у Мизуки-тян. Она как-никак полноправный член нашего отряда. И по вопросам принятия новых людей в коллектив с ней тоже надо посоветоваться.
Вот жеж сын главы Тайного Дознания! Дипломат этакий! Умеет съехать с темы так, чтобы никого не обидеть и ответственность разделить. Но про Мизуки он правильно сказал.
— Твоя правда, Мих, — согласился я, доставая смартфон из кармана. — Командный дух — дело тонкое. Наберу-ка я нашу партнёршу по Выездному Испытанию. Ребята, вы не против?
— Ну-у-у нет, — неуверенно проговорила Владислава. — Нам это… с ней тоже хотелось бы познакомиться.
Вот и чудно. Я активировал видеозвонок. Спустя пару гудков на экране появилось улыбающееся лицо Мизуки. Она была где-то на улице, судя по шуму ветра и мелькающим на фоне веткам деревьев.
— Елисей-сан? Цто-то слуцилось? — её узкие глаза внимательно на меня посмотрели.
— Привет, воительница. Тут у нас назрело кадровое пополнение, — я перевел камеру смартфона, захватил в кадр Оболенскую и Милославского. Густомысл при виде камеры снова густо покраснел и попытался втянуть голову в плечи. — Владислава и Густомысл со Стихийного факультета категорически желают разделить с нами тяготы и лишения Опасных земель. Что скажешь? Берём ребят в свою команду?
Мизуки с экрана внимательно изучила наших потенциальных рекрутов. Её взгляд на секунду задержался на очках Владиславы, потом на внушительных габаритах Густомысла.
После обзора она мило улыбнулась и изящно перевесила принятие решения обратно на мои хрупкие плечи:
— Вы — насе основное ядро, Елисей-сан. Лидер команды. Если вы сцитаете, цто эти достопоцтенные адепты усилят нас в бою и не дрогнут перед лицом врага, то я всецело доверяю васему выбору. Мой мец будет всё также тоцно разить тех, на кого вы указете.
— Ну что же… Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон! — я усмехнулся, нажал отбой и пожал плечами. — Никто не против. Добро пожаловать на борт, господа стихийники.
Да, где-то глубоко внутри я не отказался бы взять в команду Любаву. Её магия воды нам бы не помешала. Да и просто… рядом с ней было бы по меньшей мере не скучно. Но насильно мил не будешь! Раз уж она выбрала павлина Долгополого, то пусть наслаждается его обществом.
— Однако, — я перевел взгляд на новичков, — доверие, конечно, доверием, но вслепую на Рубеж мы не пойдем. Сегодня вечером, ровно в девятнадцать ноль-ноль, жду вас обоих в малом тренировочном зале академического спорткомплекса. И да, это будут смотрины. Я должен лично увидеть, как вы работаете с живицей, на что способны ваши стихии и как быстро реагируете на угрозу. Согласны?
Владислава поправила очки, а её глаза при этом блеснули.
— Мы будем вовремя, Елисей Святославович.
Вечер опустился на Москву быстро. Тренировочный зал Академии встретил нас гулким эхом. Мы с Мишкой и Мизуки пришли заранее, заняли один из свободных, экранированных магией квадратов. Даже чуточку повозились с Мишкой, борясь на ринге. Так, лёгкий спарринг ладошками. Мишка попробовал было также с Мизуки, но та быстро нашлёпала ему по щам так, что он был вынужден спасаться бегством.
Ровно в девятнадцать ноль-ноль пришли наши новички. Они уже переоделись в удобную спортивную форму, которая совершенно преобразила их. Теперь передо нами была обычная парочка ребят, какую можно встретить на улице.
Я представил их Мизуки и обратно. Мизуки поклонилась, они сделали то же самое в ответ. Я дал им пять минут на разминку, после чего мы перешли к сути.
— Владислава, давайте начнем с вас, — проговорил я, отходя к краю защитного барьера. — Покажите свой максимум. Разрушительный потенциал, контроль над живицей, скорость. Вон те манекены в вашем распоряжении.
«Серая мышка» кивнула. Она сняла свои нелепые очки, бережно положила их на скамейку, вышла в центр и закрыла глаза.
То, что произошло в следующие несколько секунд, заставило меня уважительно присвистнуть.
Воздух на нашем квадрате мгновенно ионизировался. Запахло так, словно рядом ударила мощная гроза. Волосы на моих руках встали дыбом от статического напряжения. Оболенская резко открыла глаза, а в них полыхали бело-синие разряды чистого электричества.
Её руки взметнулись вверх. Из тонких девичьих пальцев с треском вырвались два ослепительных хлыста, сотканных из концентрированной молнии.
— Хья! — коротко выдохнула она и сделала стремительный выпад.
Молниевые плети со свистом рассекли воздух. Скорость была феноменальной. Хлысты ударили по каучуковым манекенам, которые тупо стояли в конце нашего квадрата.
БДЗЫНЬ! ТРАХ!
Запахло паленой резиной. Манекены разорвало на куски, обуглив края разрезов. Владислава крутнулась ещё раз, ещё. Движения были резкими и точными. Она сыпала молниями, превращая зону перед собой в смертоносную электромясорубку.
Такое не могло не радовать! Впечатляющий контроль по площади! На Опасных землях, если на нас попрёт стая мелких упырей, она выкосит их за пару минут и не даст приблизиться.
— Достаточно! — крикнул я, перекрывая треск разрядов. — Отлично, Влада. Очень хорошо. Густомысл, ваш выход.
Увалень неуклюже вышел в центр ринга. Он тяжело вздохнул и низко опустил руки ладонями вниз.
Я прищурился. Стихия земли. Мощная и порой неотвратимая.
Песочный пол вздрогнул. Раздался низкий, утробный гул. Повинуясь безмолвному приказу Густомысла, песок вдруг потерял плотность, превратился в некое подобие бурлящей жидкости. Он вздымался волнами, перекатывался, образовывал барханы и провалы. Накаты, стены, щиты… Всё это я уже видел у землевиков.