Боярский сын. Боец часть вторая (СИ), стр. 49

Да уж, после такого зрелища вряд ли на километр теперь к подобной сущности сподобится подойти.

— Ярик, не спи! Защищайся! — проорал я, понимая, что времени на гуманизм больше нет.

Если мы сейчас не вырубим Рязанцевых, эта белобрысая стерва прикончит нас всех. А братья как раз приготовились к новой атаке!

Я влил в ноги максимальный заряд живицы.

«Скольжение!»

Проскакиваю под занесенной каменной кувалдой Бориса, оказавшись в его слепой зоне. Не тратя время на глобальный вызов живицы, я использовал старый, добрый прием. Резкий удар основанием ладони в основание шеи, туда, где нервные узлы выходят к поверхности. И тут же, для верности, добавил коленом под дых, пробивая остатки Кольчуги Души.

Здоровяк Борис охнул, его глаза закатились, и он тяжелым кулем рухнул в снег. Вроде как потерял сознание?

Яромир, наконец-то очнувшись от ступора, тоже перестал миндальничать. Он увернулся от хлесткой плети Всеволода, перехватил её руками, не обращая внимания на впивающиеся в плоть шипы, и дёрнул к себе. В тот же миг выбросил руки навстречу двинувшемуся Рязанцеву. Пламя ударило Всеволоду прямо в грудь. Рязанцев-младший задохнулся, пошатнулся, и Ярик в красивом прыжке пяткой вонзился в челюсть бывшего друга.

Второй брат тоже отправился в глубокий нокаут.

Мы стояли посреди истоптанного снега. Мои легкие горели огнем, а резерв живицы жалобно скреб по дну. Чёрт, я так и не сумел толком восстановиться, а тут это… У Яромира дела были не лучше — он шатался от истощения, его руки, покрытые ожогами и царапинами, бессильно повисли вдоль тела.

Мы кое-как вырубили Рязанцевых, но настоящая проблема только начала приближаться.

Лучезара остановилась в пяти метрах от нас. Её глаза, такие же налитые тьмой, как и Рязанцевых, с насмешкой смотрели на нас.

— Ах, какая трогательная сцена, — весело прозвенел голосок. — Вы пощадили своих друзей. Как это благородно. И как же глупо.

Она неспешно поаплодировала нам. Ага, как будто нам до её аплодисментов есть дело.

— Но, признаться честно, я даже рада, что всё вышло именно так. И я очень рада, что оба Ярославских сейчас стоят передо мной, — она плотоядно облизнулась. — Так будет гораздо проще. Мне не придется гоняться за вами по всей столице. Я закончу дело прямо здесь и сейчас. Какая чудесная экономия времени.

— Да пошла ты, тварь! — прохрипел Яромир, пытаясь сформировать в руке огненный шар, но на его ладони вспыхнули лишь жалкие искры. — Я тебе сейчас эту улыбочку с лица сотру!

— О, мой пылкий Ромео, — рассмеялась она. — Твой огонек погас. Вы оба пусты. Вы просто куски мяса, ожидающие забоя.

И она начала двигаться.

Это было не «Скольжение», не «Рывок». Это было что-то за гранью человеческого восприятия. Лучезара размазалась в воздухе белесой тенью.

Я попытался выставить блок, поднял остатки Кольчуги Души, но её удар пробил все слои. Невероятно сильный удар врезался в солнечное сплетение и напрочь смял защиту. Меня отбросило на пять метров. Я рухнул на спину, судорожно пытаясь вдохнуть морозный воздух.

Ну и силища у этой твари!

Яромир попытался контратаковать, но Лучезара пируэтом ушла от слабых взмахов и нанесла серию ударов. Удар, удар, подсечка. Яромир упал.

Я вскакиваю и снова бросаюсь в атаку. Удар в челюсть, потом по рукам и ногам. Я пытаюсь хотя бы достать, но… Ещё удар и меня снова отбрасывает. Я падаю. Яромир валится рядом.

Мы переглядываемся и кое-как встаём.

Я попытался вдохнуть, сконцентрировать живицу в руках. Вызываю её из основы, чтобы пропустить в левую руку! Не получилось! После удара Лучезары живица как будто бы не отзывалась на призыв!

И в этот момент я с ужасом понял, ЧТО именно она делает.

Её удары пробивали наши блоки и… отключали меридианы! Она била по узловым точкам, вгоняла в них микроскопические иглы, которые намертво замораживали каналы, запрещая живице течь по нашему телу!

Это прямо хирургические удары по нашей магии. Без живицы мы становились обычными людьми.

Хотя… Как обычными? Мы кое-что умеем и без живицы!

Я вскочил, дёрнул за рукоятку боевого ножа, но руки налились свинцом. Онемение постепенно расползалось по телу. Ядрёна медь! Мы могли рассчитывать только на свои физические силы, а они, после боя с Рязанцевыми, катастрофически стремились к нулю.

— Что, мальчики, уже устали? — издевалась Лучезара, пританцовывая вокруг нас. — А мы ведь только начали!

Она изящно взмахнула руками, и снег позади неё пришел в движение. Два сугроба вздыбились и приняли форму чудовищ.

Два Ледяных Потрошителя. Гибриды белого медведя и богомола, с огромными костяными лезвиями вместо передних лап. Твари, которых мы едва завалили на Рубеже с группой, теперь выросли прямо перед нами, подчиняясь воле этой суккубы.

— Поколотите их, мальчики, но не убивайте. Они мне нужны живыми для финального аккорда, — небрежно бросила девушка монстрам, отошла в сторону и сложила руки на груди.

Твари взревели и бросились на нас. Для нас начался ад.

— Расходимся в стороны! — рявкнул Яромир.

Я тут же прыгнул влево, потом вправо. Надо было ещё увести этих тварей от лежащих Рязанцевых, а то заколют ненароком!

Без магии, с заблокированными меридианами, каждое движение давалось с трудом. Я уворачивался от гигантских ледяных лезвий исключительно на рефлексах. Мой нож чертил полосы на шерсти Потрошителя, но не мог пробить её без подпитки живицей.

Яромир рычал, отбивался куском какой-то арматуры, которую выдрал из-под снега. Тварь уже ранила его, оставила на куртке и теле глубокие, кровоточащие борозды. Брат слабел на глазах.

Я поднырнул под очередной удар своего монстра, всадил нож в коленный сустав, провернул. Тварь пошатнулась. В этот момент я увидел, как второй Потрошитель подмял под себя Яромира и занес лезвие.

— Отвали от него! — заорал я, с разбегу бросаясь на монстра брата.

Мой вес сбил ледяную химеру с ног. Яромир, пользуясь моментом, из последних сил вогнал арматуру прямо в затылок твари. Монстр почти сразу же рассыпался ледяной крошкой.

Мой Потрошитель уже дышал в спину. Я развернулся, подставляя под удар рукоять Танто. Лезвие твари скользнуло по металлу, и я, используя её инерцию, провел подсечку. Тварь рухнула ничком, и мы с Яриком, тяжело дыша, добили её, раскрошив череп ударами арматуры и ножа.

Мы стояли, опираясь друг на друга, сплевывали кровь на истоптанный снег. Тело болело так, словно меня переехал асфальтоукладчик. Мы с Яромиром сумели с ними справиться, но у нас не осталось сил даже на то, чтобы поднять руки.

И вот тогда Лучезара вступила в игру сама.

Она ускорилась. Для нас, истощенных и обессиленных, она превратилась в невидимый ураган.

Быстрые, точные, невыносимо болезненные удары посыпались на нас со всех сторон. Удар под колено, и я падаю. Удар в солнечное сплетение, и Яромир сгибается пополам. Точечный тычок в шею, нажатие на нервные окончания у ключицы. Всё это было так быстро, так неожиданно!

Она вывела нас из строя за пять секунд!

Неужели это конец?

Мы замерли. Я стоял на коленях, Яромир полулежал рядом, опираясь на локоть. Тела одеревенели. Мы превратились в идолов, выдолбленных из дерева. Не мог пошевелить даже пальцем. Паралич сковывал мышцы и отпускать ни хрена не собирался. Только глаза могли двигаться, наблюдая за нашей палачкой. Да ещё рот открывался, чтобы издать хрип.

Лучезара неспешно подошла к нам. На её лице сияла довольная улыбка. Тварь! Она остановилась в паре метров от нас, заглядывая в глаза. Словно проверяла — дёрнемся мы к ней или нет? Потом придвинулась ближе и присела.

— Знаете, мальчики, в чем ваша главная вина? — проворковала она и провела холодным пальцем по моей щеке. — На самом деле вы не сделали ничего плохого. Ваша вина заключается в том, что вы родились с фамилией Ярославские. Ваш род стоит костью в горле моей матери. И вы должны умереть, чтобы Империя наконец-то могла пасть.

Я смотрел на неё, чувствуя, как холод подбирается к самому сердцу. Мозг лихорадочно искал выход, но тело было неподвижно. Не двигалось и всё тут. Я мог только хрипеть. Нужно было тянуть время. Любой ценой тянуть время. Присесть на уши, чтобы выкроить ещё хотя бы секунду. Может, получится вернуть контроль над телом? Ведь злодеи так любят упиваться своей крутизной — это вам любой фильм покажет!