Боярский сын. Боец часть вторая (СИ), стр. 38
— Отвлекаем! — скомандовал я. — Миша, Густя — бьём по конечностям! Влада, отвлеки его разрядами! Мизуки, попробуй зайти со спины!
И тут начался цирк. Настоящий балаган с элементами кровавого хоррора.
Мишка, сопя от напряжения, начал методично закидывать правого Хладовея ледяными иглами в ответ. Тот явно обиделся и двинулся к нему. Снаряды с глухим стуком врезались в ледяную броню, но тварь даже не замедляла ход. От него отлетали куски, но сам он продолжал движение. По пути раны заливались новой ледяной тканью.
Густомысл, по моей команде, начал поднимать перед тварью земляные валы. Големы из земли с хрустом вырывались из-под снега, попытались замедлить центрального Хладовея. Но монстр, не обращая внимания на врагов, разбивал их лезвиями, пробивался к нам. Вот покатилась башка голема, снятая точным ударом. Вот рассыпались ещё два голема, разбитые быстрыми ударами.
Влада, с криком «Получи, тварь!», обрушила на Хладовея шквал молний. Разряды били по его груди, по рукам, оставляли воронки, но тварь продолжала идти. От Хладовея валил пар, но урон для него был минимальным.
— Бесполезно! — крикнула Влада. — Он не чувствует боли! Его броня поглощает энергию!
Мизуки тем временем тенью скользнула по глубоким сугробам, пытаясь зайти со спины. Её катана сверкнула, отсекая кусок льда от бедра Хладовея. Тварь лишь дёрнулась. Отмахнулась так, что едва не снесла Мизуки голову. Девчонка только благодаря невероятной реакции смогла увернуться.
— Ну что, ядрёна медь, будем танцевать до утра, или попробуем что-нибудь новенькое? — пробурчал я себе под нос, сжимая нож.
Я наблюдал за боем с левой тварью. Хоть Хладовей и не чувствовала боли, но удары всё-таки наносили урон. Она постепенно теряла массу, её движения становились чуть медленнее. Я искал, вычислял, что в этой хтонической туше может быть жизненно важным. Ведь каждая тварь имеет свою ахиллесову пяту.
Пять минут боя дались нам тяжело. Мы уворачивались, уклонялись и пробовали Хладовеев с разных сторон. Они же неторопливо били по нам и… ледяные иглы уходили вверх. Я сначала думал, что они пытались ударить по нам сверху, но оказалось, что Хладовеи целились в пролетающих дронов!
Они уничтожали тех, кто мог увидеть необычное в снежном бою! Мы не должны были с ними сражаться! А теперь… Нам остаётся либо сдохнуть здесь, либо попытаться дать бой и выжить.
И тут меня осенило. Я вспомнил про Ледяных Гончих, которые были уязвимы попаданием в глаза и пасти. А чем эти Хладовеи отличаются от остальных созданий Опасных земель?
Живица, разогнанная до предела, хлынула в клинок. Лезвие вспыхнуло ослепительно белым светом.
Я сделал резкий выпад, и с лезвия сорвался огненный полумесяц. Но не в тело, не в конечность. Я целился в голову. А точнее — в левое глазное отверстие.
«Огненный Клинок!»
Плазменная дуга, оставляя за собой едва видимый след, врезалась в левое глазное отверстие Хладовея.
Тварь замерла. Её огромное тело задрожало. Затем из пробитого глаза вырвался сноп яркого, бело-голубого света. Скрипя и трескаясь, Хладовей начал оседать на снег, превращаясь в бесформенную груду тающего льда. Из него валил пар, а в воздухе запахло озоном и жжёным сахаром.
— Один готов! — выдохнул я. — Целимся в левый глаз! Это их слабое место! Туда бьём, туда, ядрёна медь!
Моя команда моментально отреагировала. Отлично сработали!
Мизуки, не теряя ни секунды, скользнула к другому Хладовею. Она двигалась, как размытая тень, уходя от его медленных, размашистых ударов. Катану, напитанную живицей, она держала наотмашь. И когда тварь занесла лезвие для удара, японка воспользовалась моментом.
Мизуки, совершив невероятный пируэт, взмыла в воздух. Её катана описала ослепительную дугу, и лезвие с жутким хрустом вонзилось точно в левую глазницу Хладовея. Тварь задрожала, из неё вырвался мощный сноп пара, и она рухнула, рассыпаясь ледяной крошкой.
— Два! — прокричала Мизуки, отряхивая катану. — Готовы!
Остался один.
Третий Хладовей, словно обезумев от гибели своих собратьев, взревел и обрушил на нас шквал ледяных игл. Они летели с чудовищной скоростью, заставляя нас прижиматься к земле. Это был настоящий ледяной шторм, способный искромсать всё живое.
— Щиты! Все щиты! — заорал Мишка, выставляя перед собой ледяной барьер.
Но Хладовей как будто не собирался бить по щиту. Он собрал всю свою мощь, и с его спины сорвался целый град острых шипов. Они роем устремились прямо во Владиславу, которая стояла чуть позади нас. Влада пыталась сформировать молнии, но её живицы не хватило бы, чтобы отразить такую атаку.
— Влада, берегись! — завопил Густомысл и дёрнулся вперёд.
Он даже не раздумывал!
Огромный, неуклюжий Густя, с невероятной для его комплекции скоростью бросился вперёд, закрывая девушку своим телом. Взмахнул руками и…
Ледяные шипы с жутким свистом вонзились в его спину.
Доспех Густомысла, предназначенный выдерживать удары бетонных блоков, застонал. Сотни шипов с хрустом пробили композитную броню, порвали силовые провода, вонзались в плоть.
Он замер, раскинув руки. Мощный как скала, но…
Из пробитой брони повалил пар.
— Густя!!! — завопила Влада, с ужасом глядя на спину своего жениха.
Крики отчаяния и боли. Хладовей, воспользовавшись моментом, двинулся вперёд. Захотел добить противника?
Ярость вспыхнула внутри меня. Мне не нужна была Кольчуга Души. Мне не нужна маскировка. Я стал чистым, неконтролируемым пламенем. Мой внутренний ведарь, которого я так долго сдерживал, вырвался наружу.
— А ну, отвали, ублюдок! — рявкнул я.
«Рывок!»
Пространство схлопнулось. Я материализовался прямо перед Хладовеем. Тварь, удивлённая моим появлением, замерла. А её лезвие начало подниматься вверх. Этой секунды было достаточно.
Нож, усиленный всей мощью проснувшегося дара и яростью ведаря, вонзился в левое глазное отверстие Хладовея.
Лезвие с хрустом вонзилось, разрубая маску. Ослепительный, бело-синий свет вырвался из головы твари. Хладовей забился в конвульсиях, его огромное тело задрожало. Скрип, треск, рёв — и он рассыпался ледяной крошкой.
— Густя-а-а! — прокричала Влада, держа голову Густомысла в своих руках.
Я упал на колени рядом с Густомыслом. Он лежал на боку, а над ним, прижимаясь к его броне, склонилась Владислава. Её руки были в крови.
— Густя… Густомысл, милый, не умирай… — её голос дрожал. — Ответь мне, пожалуйста!
Я снял шлем. Воздух тут же ударил в лицо.
— Дайте мне его осмотреть, — прохрипел я, отталкивая Владу.
Спина доспеха была изрешечена. Сотни пробоин. Кровь пропитала термобелье и раскрасила снег красным. Я осторожно открыл визор. Густомысл тяжело дышал. Его лицо было бледным.
— Нормально, — прохрипел он. — Главное, Влада… ты цела?
Владислава лишь кивнула.
— Я сейчас вызову помощь, — я набирал тревожный номер.
— Не надо… Мы тогда не пройдем Испытание… — проговорил Густомысл.
Поймал взгляд Мизуки, она кивнула. Также кивнул Мишка. Владиславу можно было не спрашивать.
Я посмотрел на Густомысла. Он, рискуя собственной жизнью, закрыл свою будущую невесту от смертельной атаки. Вот это был поступок. Вот это был воин.
Вот это мужик, ядрёна медь! И если он в силах совершить такой поступок, то и мы должны соответствовать ему.
— Наплевать на все Испытания, Густя, — тихо сказал я, похлопав его по плечу. — В полевых условиях мы не сможем тебя поставить на ноги. Я, как командир, принимаю решение вызвать помощь. А ты молодец! Настоящий воин.
Он слабо улыбнулся в ответ. В этот момент в небе послышался гул вертолётов. Помощь спешила к нам.
Глава 16
Из-за верхушек столетних елей вынырнула тёмная туша транспортного вертолёта. Ослепительный луч прожектора ударил сквозь метель, мазнул по полю боя, по кучам ледяного крошева, и сфокусировался на нашей потрёпанной группе.
Вертушка зависла метрах в десяти над землёй. Распахнулась боковая дверь и… И тут из нутра зависшей машины выпрыгнула человеческая фигура.