Боярский сын. Боец часть вторая (СИ), стр. 17
Яромир стоял, тяжело дыша, его рука всё ещё была вытянута вперед.
— Я сказал… я ещё не закончил, — прохрипел брат заплетающимся языком.
Отец смерил его взглядом, полным презрения.
— Зато закончил я, — произнес Святослав Васильевич. — Поговорим завтра. Если ты к тому времени не охладеешь к этому разговору. И если вообще будешь способен разговаривать. Милослава, ты чего здесь? Пойдём, душа моя. Нам давно уже пора спать…
Яромир, окончательно потерявший берега от такого откровенного игнорирования, зарычал раненым зверем. Правая рука снова начала наливаться жаром. Живица закрутилась вокруг пальцев, формируя новый огненный снаряд.
За долю секунды оказавшись рядом с братом, я ребром ладони ударил его по предплечью, перебил поток магии. Пламя мигнуло и погасло с тихим шипением.
— Что ты творишь⁈ — прошипел я, впиваясь пальцами в его плечи и встряхивая. — В своём ли ты уме, придурок⁈ Ты в отца стрелять вздумал⁈
Яромир взглянул на меня. Его мутные, налитые дурной кровью глаза сфокусировались на мне с трудом. На его губах расплылась пьяная ухмылка.
— Отвали от меня, мелочь, — прохрипел он, обдавая моё лицо перегаром. — Ты ещё слишком мал и глуп, и не видал больших залуп, братишка. Тебе не понять, что такое настоящая страсть. Вали, играйся в свои машинки.
Он залился издевательским, пьяным хохотом, который гулким эхом отразился от стен холла. Затем он с силой рванулся и вырвался из моих рук.
На его пути снова оказалась несчастная Матрёшка, пытавшаяся с испугу потушить тлеющее кресло полотенцем. Яромир грубо отпихнул девчонку так, что она с писком отлетела к стене, и, шатаясь, двинулся к входной двери.
Я сделал Рывок и преградил ему дорогу, раскинул руки.
— Ярик, не дури. Останься! Тебе нельзя сейчас никуда идти! Тебя могут убить в таком состоянии, придурок! Образумься!
Брат остановился в метре от меня. В его взгляде промелькнула злая искра.
— Я сам могу во всём разобраться, Елисей. Я Боец, а не маменькин сынок, — процедил он сквозь зубы. — И ты не должен мне мешать. Никто не должен мне мешать! Уйди с дороги! Я сам! Я всё могу сделать сам!
— Да ты слышишь себя? Яромир! Я же брат твой! Мы же с тобой вместе учимся, вместе в охоте участвовали! Эй, ты что? Яромир!
Рука брата загорелась ярким пламенем. Матрёшка завизжала…
В этот момент с улицы донёсся крик:
— Прорыв! Боярин, прорыв в квартале!
Глава 7
Лучезара с откровенным сожалением поморщилась, когда картинка на экране её ноутбука вдруг зарябила, пошла серыми полосами и резко сменила ракурс.
Крошечная видеокамера, замаскированная под безобидную темную пуговицу, которую она так ловко и незаметно прикрепила на камзол Яромира во время их пылких, «невинных» обнимашек у дверей гостиничного номера, теперь показывала лишь кусок смазанной стены и потолок. Камера отвернулась от младшего брата.
А ведь всё шло так хорошо!
Напряжение в холле особняка Ярославских достигло такого сосредоточения, что его можно было резать ножом. Лучезара через экран чувствовала, как закипает живица внутри этого огненного идиота Яромира. Ещё секунда, ещё одно неосторожное слово, и братья бы вцепились друг другу в глотки!
Но хорошей, кровавой драки так и не произошло. Адреналин, ярость, братоубийственная ненависть — всё это растворилось в воздухе из-за проклятого воя сирены и криков!
Девушка с раздражением откинулась на спинку кожаного кресла и покачала головой. Белоснежные локоны от этого движения рассыпались по плечам.
— Идиоты. Жалкие куски мяса, — процедила она сквозь зубы. — И эта старуха ещё…
Поняв, что интересного кино больше не будет, Лучезара несколькими быстрыми ударами по клавиатуре свернула окно трансляции и набрала скрытый номер. Программа-шифратор на долю секунды задумалась, перебрасывая сигнал через десятки серверов-призраков, прежде чем установить соединение.
Белокурая женщина ответила не сразу. Однако вскоре её властное лицо появилось на экране. Матушка. Сама Смерть во плоти, хотя сейчас она выглядела как ухоженная аристократка в строгом темном наряде.
— Мама, добрый вечер! — Лучезара чуть склонила голову, хотя в её голосе и можно было уловить недовольство. — Ну почему же вы устроили прорыв именно сейчас? Зачем? У меня такая шикарная интрига наклюнулась! Они уже готовы были убить друг друга, а вы всё испортили своим прорывом!
Женщина на экране насмешливо приподняла идеальную бровь. В её бездонных глазах не было ни капли раскаяния.
— А что я? — усмехнулась она в ответ. — Мои воины застоялись. Они жаждут теплой крови. Им не терпится пощипать бояр Ярославских и проверить их хваленую оборону на прочность. Не дело им отказывать, дочка. Иначе в нужный момент, когда мне потребуется их помощь, то они могут отказать мне. Армию нужно кормить, а лучшая еда для них — это мясо смертных.
Лучезара закатила глаза и театрально вздохнула.
— Да ну, мама, разве вам откажешь? — покачала она головой, кривя губы в усмешке. — Скорее уж они сами себе головы пооткусывают от страха, чем посмеют вам отказать. Вы же их в пыль сотрете только за один косой взгляд.
— Верно мыслишь, — губы белокурой женщины снова едва заметно дрогнули в улыбке. — У тебя что-то ещё, кроме жалоб на мой стратегический ход?
— Почти ничего, — Лучезара подалась вперед. — Кроме того, что мой план разворачивается полным ходом. Этот олух, Яромир Ярославский, сегодня во всеуслышание пожелал разорвать помолвку с девушкой из рода Наговицыных ради меня! И на этой ноте он даже швырнул в собственного отца боевым огненным шаром. Чуть-чуть не подрался с младшим братом! Говорю же, если бы не ваш прорыв, который возник так невовремя, там бы уже пролилась боярская кровь.
— Мои прорывы всегда происходят вовремя и всегда точно там, где я планирую, — надменно отрезала матушка. Оправдываться перед кем бы то ни было не входило в её привычки. — А что до твоих усилий… Они вообще ничего не стоят, если эти громкие слова Ярославского сказаны с пьяных глаз. Все в светском обществе знают, что он тот ещё гуляка и балабол. Вот если он скажет их отцу в абсолютно трезвом состоянии, глядя ему в глаза, тогда это будет совершенно другое. А так… Пьяный бред юнца, у которого моча ударила в голову.
— Он скажет их! Я вам обещаю! — с жаром воскликнула Лучезара. Её лицо исказила гримаса злобы. — И я заставлю его отречься от рода! Я стравлю его с братом! Они выйдут один против другого на арену, и выживет только один!
— Ох, дочка… Не стоит делить шкуру неубитого медведя, — матушка вздохнула и продолжила. — Самоуверенность подвела твоих братьев. Они тоже думали, что всё просчитали, когда полезли на этого щенка Елисея. И где они теперь? Та же самая самоуверенность может сгубить и тебя. Будь осторожна с младшим. В нем есть что-то… неправильное.
— У меня всё под контролем! — упрямо вздернула подбородок девушка. — Абсолютно всё!
— Да? — матушка усмехнулась, и в этой усмешке скользнуло откровенное презрение. — Тогда не мешай мне контролировать прорыв. Играй со своими марионетками дальше.
Экран мигнул и погас. Связь прервалась.
Лучезара несколько секунд сидела неподвижно, сверля монитор злым взглядом. Пальцы сжались так, что длинные ногти впились в кожаные подлокотники кресла, оставляя на них глубокие царапины.
— Старая дура, — процедила она сквозь стиснутые зубы.
Она произнесла это только после того, как дважды проверила системные логи и убедилась, что магическая и цифровая связь полностью отключена. Так, на всякий случай. Гнев матери был вещью, с которой не стоило шутить даже ей.
Я стоял в холле, тяжело дыша. Яромир тоже замер, опёрся на стену. Идиотская, абсурдная ссора, которая едва не закончилась кровопролитием, была прервана. Вой боевой сирены, разорвавший тишину особняка, остудил разгорячённые мозги.
Отец выскочил на площадку и слетел по лестнице. Сейчас перед нами был не уставший аристократ, а Ратоборец, глава боевого клана.