Пробуждение Хаоса. Том 4 (СИ), стр. 18

Джинора… Джинора была хороша, и всё же на ней, как на клановой дочери, неизбежно сказывалось соответствующее воспитание. А главным достоинством клановой дочери, разумеется, было умение любить того, на кого покажут пальцем. В итоге в процессе не было никакой искорки, никакой манящей, дразнящей тайны, которая регулярно привносила бы в этот процесс свежести и новизны. Для Джиноры было совершенно естественно то, что однажды она выйдет замуж, родит наследника (и, скорее всего, даже не одного), она давно была к этому готова, она это умела — и для неё это был процесс даже не то, что привычный — а рутинный. Нехотя Сареф признавался себе в том, что вот такого на всю жизнь он бы себе ни за что не хотел.

Ванда… Ванда тоже по-своему была хороша. Пожалуй, что её даже и упрекнуть не в чем. Кроме одной небольшой детали. Ванда была вынуждена бороться за своё существование целый год перед Всесистемными Состязаниями. Ей приходилось быть сильной каждую секунду, потому что если бы она ослабла — то собственный хилереми, которого ей привили против её воли, свёл бы девушку с ума. И это неизбежно наложило свой отпечаток. Ванда в такие моменты позволяла быть себе слабой и беззащитной, полностью отдавая инициативу Сарефу. Это не было хорошо или плохо, просто… такое тоже подойдёт не каждому.

А вот Медея… она была совершенно другой. Девушка полностью поддерживала любую инициативу Сарефа, равно как и предлагала собственные варианты… с одним небольшим нюансом. В процессе она постоянно… словно бы слегка придерживала Сарефа, не позволяя тому спешить. Но, что самое удивительное, это никоим образом не вызывало раздражения или такого чувства, будто тебя держат на поводке. Сареф даже не знал, с чем это было сравнить. Наверное, с всадником на лошади… в самом хорошем смысле. Может ли лошадь пробежать без всадника? Легко сможет. Но именно всадник поможет лошади не сбиться с пути, пройти опасный участок, не переломав ноги, а так же позаботится о том, чтобы его скакун пришёл к финишу первым.

Повернувшись, Сареф стал смотреть на Медею, которая лежала по правую сторону от него, всё ещё пребывая в полудрёме. Её веки слабо подрагивали, она чему-то улыбалась во сне… и её улыбка стала чуть шире, когда Сареф нежно, едва уловимо коснулся её щеки. И несколько секунд спустя она открыла глаза, которые сейчас мерцали нежным серебряным цветом.

— Доброе утро, — мягко сказал ей Сареф.

— Доброе, — откликнулась Медея, — жаль только, что добрым оно будет недолго.

— Почему? — удивился Сареф.

— Ты же слышал нас вчера. Я должна отправляться в Керезники. По правде говоря, — девушка прикрыла глаза и коснулась правой рукой своего виска, — я должна была быть там уже час назад, но… Эх, Адральвез всегда баловал нас так, как иные не балуют и собственных детей.

Встав, девушка принялась неторопливо одеваться. А Сареф внимательно за ней наблюдал. Медея всем была хороша, спору нет. И даже тот факт, что в клане Зинтерра, где перед ней были открыты практически любые дороги к могуществу, девушка выбрала для себя стезю целителя… что, в общем-то, о многом говорило. Впервые за очень долгое время Сареф смотрел на девушку не как на объект мимолётной влюблённости (которой, впрочем, и так практически никогда не было, Сареф никому не навязывал своё внимание), а как на партнёра, с которым можно связать свою жизнь. Разумеется, не сразу и прямо сейчас, и всё же…

Медея, которая уже застёгивала куртку, внезапно проницательно посмотрела на Сарефа, словно точно знала, о чём он сейчас думает.

— Да, мальчик мой, — мягко произнесла она, — я вижу сейчас твои мысли. Да, это могли бы быть хорошие отношения… которые я тоже была бы готова попытаться построить. Но одно ты должен знать прямо сейчас. Моя работа всегда будет для меня на первом месте. Всегда. Это важно. Если где-то кому-то нужна моя помощь — чем бы я ни занималась, что бы ни делала, отдыхала, развлекалась, спала… занималась любовью — я в тот же момент всё брошу и направлюсь туда, где нужна моя помощь. И это никогда не изменится. Поэтому — сейчас пусть пройдёт немного времени. И если вот это тебя не смутит — то можно будет попробовать. А если нет — то на этом можно и закончить. Можешь просто считать, что я так же захотела один разочек самоутвердиться, затащив в постель мужика с Иммунитетом к Очарованию.

— Да не обращай ты внимания на Орзану, — хмыкнул Сареф, — она вчера обломалась — и, ожидаемо, наговорила гадостей всем, кто попался ей под руку.

— Но ведь, по сути — она права, — грустно вздохнула Медея, — настоящие бойцы — они тогда взяли в руки оружие и пошли воевать. А что сделала я? Ничего. И не было бы этих бойцов — не стало бы и всех остальных, разве нет?

— Глупости, — Сареф, поднявшись с постели и накинув на себя одеяло, подошёл к Медее, которая стояла перед зеркалом, и, положив ей голову на плечо, мягко коснулся волос девушки, — ты отлично знаешь, что в войне важно не только победить. Но и сделать так, чтобы ты после этого мог вернуться в свой дом и жить в нём дальше мирной жизнью. А если после победы в войне у тебя не останется этого дома — то зачем нужна такая победа? Возможность после победы поставить всех на ноги и позволить им жить дальше — это так же важно. И в этом тебе нет равных.

Медея после этих слов вздрогнула, после чего подняла руку и почти коснулась виска Сарефа… но всё же в последний момент отдёрнула ладонь и отстранилась.

— Нет… Сареф… пожалуйста, не надо…

— Я сделал что-то не так? — удивлённо спросил Сареф, послушно возвращаясь на кровать.

— Нет… нет… просто это сложно, — Медея вздохнула, после чего повернулась к нему и сказала, — ты… ты не представляешь, как бы я хотела, чтобы у меня был за спиной вот такой человек. Который бы даже в самые тяжёлые и невыносимые моменты был бы рядом и всегда находил нужные слова утешения. Но… я не хочу привязываться к тебе сейчас, пока всё находится в такой неопределённости. Это была чудесная ночь, и я благодарна тебе за поддержку… но, прошу тебя, пока — остановись. Иначе ты всё испортишь.

Совершенно ничего не понимая, Сареф молча смотрел, как Медея последним штрихом несколько раз прошла гребнем по своим роскошным золотистым волосам, после чего повернулась к нему и мягко сказала:

— Ты можешь поспать ещё немного, если хочешь. Комнату потом можешь не закрывать. Что ж… надеюсь, мы ещё увидимся.

С этими словами она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. А Сареф, ещё пару минут просидев и глядя в пустоту, тоже принялся одеваться…

Да завтрака оставалось ещё полчаса, и Сареф решил скоротать это время в своём домике. Тем более, Сареф чувствовал, что Хим вернулся в разум хозяина ещё пару часов назад — и его подопечный явно был не прочь обсудить свои ночные приключения. Народу в поместье в это время почти не было, так что от необходимости выполнять утомительную социальную рутину вроде необходимости поздороваться и поинтересоваться, как дела, он успешно уклонился.

В самом домике никого не было. И Сареф пришёл к выводу, что Стив и эту ночь провёл с Вандой, и вполне вероятно, что уже не просто в качестве соседа по комнате. Ну что ж… можно было только за них порадоваться. Правда, Сареф всё же рассчитывал, что они не будут так уж сильно с этим спешить. Потому что он до сих пор помнил свои отношения с Кейей… и в тот период, когда их отношения начали переживать кризис, девушка и сама стала крайне нестабильной, и Сарефа то и дело норовила утянуть за собой. Поэтому… если Стив и Ванда сейчас начнут встречаться — а потом рассорятся, то это может вызвать нежелательные осложнения. Ну… по крайней мере, у них обоих есть хилереми, и это уже делало их намного стабильнее Кейи.

Едва Сареф упал на свою кровать, как на постели Стива, под привычный аккомпанемент в Системном окне о том, что он потерял 40 единиц здоровья, появился Хим, положивший руки за голову и вальяжно закинувший одну лапу на другую, и мечтательно смотрел в потолок.

— Дааа, хозяин… эту ночь я ещё не скоро забуду, — довольно протянул Хим, — ох эта искусница Иноке… Ну кто бы мог подумать, что она такие чудеса кончиком своего хвоста может вытворять? И лапы мне щекотала… и не только щекотала… и не только лапы… Вот, сейчас думаю я: с Аюми тоже было по-своему хорошо… но уж слишком тогда эта мерзавка наслаждалась тем, какой я был маленький и неопытный. Вертела мной, как хотела, хвост свой чуть ли не в качестве поводка использовала, гадина такая. А вот Иноке другая… чуткая, направляющая… как будто живая упряжь на лошади.