Как по заказу 1-6. Компиляция (СИ), стр. 390

…Для жарки мяса химеры нагребли кучу углей из костра — в нашей супер-карете нашлась специальная лопатка для этого и удивительно привычного вида мангал. Девушки, даром, что каждая из них стоила толпы королевских гвардейцев, устроили весёлый гвалт вокруг делёжки истекающей обжигающим соком еды. Мне, правда, достался шампур без очереди: Рона позаботилась о муже, а ей, в свою очередь, звероухие подлизы отдали всю первую порцию — только бы менестрель им спела и сыграла на ночь очередную порцию пробивающих на слезу романсов о любви. А эльфийка и рада стараться.

Я стянул зубами первый, самый вкусный кусок, обжёгся и привычно, не задумываясь, залечил повреждения. Свежий воздух, наполовину канувшее за горизонт солнце, привычная стояночная возня. Полное ощущение, что я уже минимум месяц еду на юг и буду в пути ещё столько же. Ставшие привычными мелкие неудобства, дни, проводимые над бумагами и созерцанием видов за окном. Вечера, наполненные тренировками и экспериментами с магией… Как же в жизни всё быстро меняется — и как мы ещё быстрее привыкаем к этому.

Светило совсем покраснело, свет его больше не слепил глаза. На фоне огромного, искажённого преломлением лучей сквозь толщу атмосферы диска я вдруг увидел, что горизонт не ровный. Горы. Правы те, кто говорят, что мир — тесен. Здешний — так уж точно. Всего лишь двенадцать дней со средней скоростью двадцать километров в час.

Глава 11-3

Пялиться в окно едущей по сельской дороге кареты неимоверно скучно. Даже в поезде пастораль за стеклом уже через пару часов приедается, а на скорости в четыре раза медленнее — и сами можете представить. Единственное разнообразие вносят другие участники движения — вот уж чего-чего, а этого добра на южном тракте было более чем достаточно. Осень, урожай как раз сняли, всё такое… Но и в крестьянских телегах, купеческих караванах и свитах благородных вскоре начинаешь примечать известную схожесть. В итоге, интерес будили только по-настоящему уникальные объекты, вроде моста через очень широкую реку или там какого-нибудь особо вычурного замка, конкретно так наживающегося на соседстве караванного маршрута герцога.

К слову сказать, таможни или нечто, призванное их изображать, попадались нечасто и цеплялись там в основном ко всё тем же безответным пейзанам. Основной же трафик проходил без задержек и помех — определённо, главные выгодоприобретатели, вроде Торговой Гильдии, приложили руку. Ну и да: зачем силой вытрясать деньги, если караванщики их сами и добровольно отдадут, остановившись в удобном трактире с просторным двором, куда можно на ночь загнать телеги? И если в лесистых равнинах севера тёплой осенью в принципе разбить лагерь на обочине в случае чего такой уж большой проблемой не было, то вот в степях такой номер не проходил. Если, конечно, у тебя не было при себе дилижанса, напичканного амулетами до предела и выше, включая те, что добывают воду из воздуха.

Поскольку дилижанс у нас был, оценить дорожный сервис так и не вышло (вот уж о чём не жалею ни капли!): эскорт каждый раз находил укромные места для ночной стоянки. Да и сколько их было, тех ночёвок «в полях»? Двенадцать суток — это только пока ты в пути, кажется, что много… А днями мы двигались вроде и вместе со всеми, но словно были отделены от остальных участников движения прозрачной стеной: скорость хода позволяла оставлять за спиной и попутчиков, и слухи. А те, кого мы догоняли, и сами рады были убраться с пути отряда из двадцати химер и транспортного мастодонта. Пусть даже столкнув собственные телеги на обочины, пропуская нас, чтобы после с руганью вытаскивать их назад — лишь бы только не связываться с такой толпой ушастых.

За время движения по степи у горизонта обозначились едва заметные пики гор… и, в общем-то, больше ничего не изменилось. Утром третьего дня впереди показалась тёмно-зеленая линия — южная граница степи и она же — граница субтропика. Двигаясь от холодов, мы обогнали осень, достигнув ещё более тёплых широт. Именно там, под купами и не думающих желтеть крон, мы попали в первую для меня в этом мире дорожную пробку.

К устью торгового тракта такое впечатление, что со всей степи стягивались отары. Овцы и козы в основном, среди которых словно острова возвышались плотно сбитые верховыми пастухами стада коров. Степь по обе стороны от въезда пятнали многочисленные шатры: для тех, кто не желал заморачиваться дальнейшей судьбой пока ещё живого мяса, работал стихийный рынок. Дальше перегонщики или жадные и упрямые владельцы гнали скот по дороге… и с той же скоростью пополз вперёд наш транспорт. Двенадцать часов черепашьего шага, да ещё и с остановками — благо, наглухо закрытые окна и двери позволили нам отгородиться хотя бы от «чудесного» аромата, витающего над трактом.

Потом супер-карета встала совсем.

— …А я говорю, вы должны нас пропустить, — поверьте, когда разумная химера говорит таким тоном — у обычного человека всякое желание с ней спорить пропадает. Просто потому, что дальше следует неуловимо-быстрый удар, можно даже голой рукой — и как минимум тяжкие телесные… Но в этот раз коса нашла на камень.

— У меня документ. А в нём чёрным по белому указано: грузовые возы и повозки, превышающие длиной…

— Вот именно: «грузовые»! — создавалось полное впечатление, что наша округлоухая возница едва сдерживается. Тем не менее, её собеседник в коричневом, но пропылённом до серого цвета мундире держался совершенно спокойно. Как и троица его подчинённых, помогающая своему начальству управляться со шлагбаумом. — А у нас — дипломатический транспорт!

— Написано «и повозки», - вместо оружия военный (а кто ещё мог носить мундир?)был вооружен папкой-планшетом, к содержимому которой апеллировали обе стороны. — И ваша явно длиннее, чем максимально разрешено. Втрое.

Я отметил, что голос командира поста не то, чтобы совсем равнодушный, но устало-монотонный. Что-то не похоже это на выпрашивание взятки. Да и нравы здесь попроще чем на Земле: когда от тебя хотят денег, обычно так прямо и говорят.

— Дипломатический представитель Великой Свободной Республики Лид, — представился я и, подражая обмундированному, показал «с рук» свою верительную грамоту.

— Сержант дорожной службы Луиджи Матерна, — внимательно осмотрев документ, вынужден был представиться в ответ мужик. — Поймав мой взгляд, он секунду подумал и всё-таки догадался, что именно я хочу от него услышать: — Дорожной службы Объединённых Протекторатов.

Ага. Ну, стоило догадаться: кто ещё обрядит в мундир, по сути, постового? На севере к этой форме одежды изрядный пиетет до сих пор сохраняется.

— Не знал, что мы на территории Протекторатов, — я искоса глянул на зверодевушку, вызвавшую меня поучаствовать в переговорах «а иначе мы тут навсегда застрянем!». Та отрицательно замотала головой.

— Строительством дороги-дублёра северного тракта, а также регулировкой движения по нему занимается наша служба по договорённости с местными властями, — судя по тому, как гладко отбарабанил фразу дорожник, повторял он её минимум раз десять на дню. Я между делом обернулся, пытаясь понять, что творится за кормой дилижанса. Так и есть: уже выстроилась очередь желающих как можно скорее покинуть скотское дорожное общество. На удивление молчаливая очередь, вовсю пялящаяся на редких для этих мест разумных химер… Так, ладно. Надо решить эту дурацкую, по сути, проблему.

— Уважаемый сержант… дорожно-строительных войск, правильно?

— Дорожной служ… да, так тоже правильно, — согласился военный.

— Не буду говорить, что на дипломатические транспортные средства не распространяются общие запреты — понимаю, у вас приказ. Сам состою на действительной… Спрашиваю прямо: вы можете прямо сейчас запросить инструкцию на наш счёт? Потому как иначе в качестве лица, чинящего препоны дружбе и сотрудничеству двух великих стран, мне придётся указать вас.