Как по заказу 1-6. Компиляция (СИ), стр. 363

— И что не так? — спокойно спросил у меня сосед «председателя» в первом ряду. О, оказывается не все потеряли голову.

- «Не так» то, что любая теория, если она конечно претендует на звание научной, действует в определённых границах. Если что, мне это ещё на вводной лекции на первом курсе говорили, — напомнил я. — А «Стихийное превосходство» говорит о всеобъемлющем преимуществе Жизни над другими стихиями.

— А его нет, этого преимущества? — тем же тоном и явно благожелательно спросил у меня тот же мужик. Удивительным образом это сбило разгорающийся накал страстей в аудитории.

— Нет, — развел руками я. — Простой умозрительный тест: температура минус восемьдесят, кругом снег и лёд. Кто дольше проживёт, виталист или пиромант? Или вот лесной пожар, в окружение которого попали аэромант и виталист: кто выживет, не задохнувшись продуктами горения? Цунами и гидромант… дальше продолжать?

— Ты бы ещё в вулкан живьём прыгать предложил! — откуда раздался выкрик с места, не уследил.

— Наш мир на восемьдесят процентов покрыт водой, — повторил вычитанные в старой Лилиной книжке данные я и присовокупил уже от себя: — Что касается холода — то на северном и южном полюсах найти такой довольно легко. А воздух… достаточно подняться на десять километров — и дышать будет нечем. Зона Жизни — лента, обёрнутая вокруг экватора планеты. Так что на счёт граничных условий?

— Уважаемый магистр, приведённые вами обоснования действительно достойны отдельного рассмотрения, — опять включился в прения «спокойный» маг из первого ряда. — Тем не менее, не могли бы вы по сути объяснить, что именно, по-вашему, они доказывают?

— Как я и сказал, «Теория Стихийного превосходства» — никакая не теория, а идеология, — пожал плечами я. — А раз так, то и все выводы, сделанные с опорой на неё, ошибочны. Например, когда-то принятые Советом решения о необходимости свернуть исследования Тьмы.

— Это ещё почему?!

— Не было такого! — в этот раз крики раздались уже из нескольких разных мест.

— Да ну? — я нашёл глазами старика. — А вот мой уважаемый оппонент считает, что создание тварей в лабораторных условиях уничтожит институт Охоты… правильно считает, кстати. А на Охоте ведь держится весь отбор из «недовиталистов» — одарённых под Печатью в истинные граждане Лида. Так ведь?

Старый маг очень неохотно кивнул.

— Только вот способ отбора «достойных» утверждён выкладками «Теории», сделан аксиомой, не требующей доказательств, — я поднял руку, показывая, что ещё не договорил. — Сама постановка вопроса, что есть некие априори менеедостойные и более достойные, люди первого, второго и третьего сорта по праву рождения — это ложь… нет, хуже, антинаучная чушь! Не верите мне — оглянитесь: к чему привёл навязанный идеологией фильтр? В Совете, нет, среди всех Повелителей Жизни не нашлось никого, кто поднял бы вопрос критической уязвимости государства из-за полной зависимости от одного-единственного явления природы! Даже сейчас, когда текущий порядок вещей буквально рушится под ногами — кто-нибудь, кроме меня, рискнул сказать что-то противоречащее «Теории»? Ну! Хоть кто-нибудь?!

— И что, по-твоему, надо делать? — в звенящей тишине с хорошо слышимым вздохом переспросила та самая женщина, что интересовалась у меня правом указывать другим.

— То, что я сказал. Выкинуть в мусорку «теорию», оперативно отреагировать на изменение политической обстановки, сохранить самое передовое государство этой планеты… А потом уже разбираться во внутренних проблемах. Исходя из практических соображений и научного подхода. Мы ведь все здесь учёные, не так ли?

Глава 5-1

5.

— Давай! — я дал отмашку Ладе, отскакивая от очередной овцы. Не потому что опасался готовой вот-вот «вылупиться» твари, а потому что…

— Пфууууууф! — с вытянутой руки аэроманта сорвался поток воздуха — промышленный вентилятор позавидует. Но сорвался не просто так, а подхватывая тончайшую меловую пыль из ящика под ногами у сестры. Белёсый полупрозрачный поток ударил в лабораторное животное, заставив заметаться в своём тесном загончике и жалобно заблеять… а потом вдруг словно взорвался изнутри! Вылетевший в высоком прыжке мутант пучил глаза с горизонтальным зрачками сильнее обычного, но при этом на сероватой шерсти не было ни одной белой пылинки.

— Блемм! — в очередной раз пропела тетива арбалета.

— Что на этот раз? — я подхватил медицинский лоток с ножом и скальпелем, клеёнку, и привычно двинулся к туше.

— Двадцать восемь и три, — потратила несколько секунд, чтобы прочесть показания циферблата Наташа.

— Двадцать девять и ноль, — тут же отозвалась Ола, играющая в эксперименте роль наблюдателя.

— Двадцать восемь и девять, — отчиталась родственница.

— Двадцать девять и ноль, — на всякий случай вставила волкоухая. Печать позволяла считать десятые доли секунды, но механические хронометры в экспериментах считались независимыми от наблюдателя и потому объективными регистраторами. — Записала.

— Итак, шесть или семь десятых секунды от субъективно определяемого времени принятия Тьмы до возникновения турбулентности вокруг тела изменённого, — Лада аккуратно закрыла ящик с меловой пылью и привычно создала смерчик-пылесос. Рассуждая, аколит не забывала следить, чтобы её творение не приближалось к ногам ведьмочки. — А вообще разброс от ноль-пяти до секунды.

— И скорее всего, скорость активации воздушного покрова зависит от индивидуальных особенностей каждого мутанта, — не отвлекаясь от извлечения ставших ценным ресурсом внутренних органов овцы, подсказал я. — Вопрос, правда, каких. Думаю, мы набрали достаточно материала биометрических исследований для статистического анализа…

— Уааау! — Ола вдруг заразительно зевнула, одновременно потягиваясь… и только потом сообразила, что повела себя не особо культурно. — Ой! В смысле, есть куда более интересный вопрос: откуда вообще к Тьме ещё и Воздух берётся? С Первостихией-то понятно: ею Ната делится с овцой. А дополнительная Стихия как возникает?

Ну да, всё, блин, так просто: берёт — и делится. Маги…

— У вас ведь были лабораторки по разложению солнечного света в спектр при помощи призмы? — придержал нотации я. Однообразные эксперименты задалбывали, но именно это и была настоящая научная работа — а не та показуха, что я устроил на презентации. Выводы должны быть подтверждены или опровергнуты статистикой — а иначе яйца выеденного не стоят. — В одном белом луче «прячутся» и красный, и жёлтый, и зелёный, и все остальные, включая невидимые глазом.

— Хочешь сказать, в Натиной Тьме уже есть все «вторичные» Стихии? — удивлённо хлопнула ресницами родственница. — А почему тогда… она сама не может?

— Потому что у тебя либо есть призма, либо её нет, — мне в голову тот же вопрос пришёл гораздо раньше, и я успел хорошенько над ним подумать.

— Интересная теория… — всерьёз озадачилась пакова зазноба.

— Гипотеза, всего лишь гипотеза, — поправил я. — А может и вовсе предположение, потому что на данный момент у меня нет никаких идей, как эту идею проверить*. Хотя она, например, хорошо объясняет, почему у людей рождаются потенциальные маги, а у эльфов — нет.

— Почему?

— У эльфов нет магов?! — одновременно переспросили меня студентки-воздушницы.

— По крайней мере, я спрашивал Рону и она о таких ничего не слышала, — подтвердил я. — Сама подумай, Лада: были бы маги у остроухих — смогли бы люди загнать их в Шрам и заставить прятаться веками там? Что касается твоего вопроса, Ола — ты ведь в курсе, что все человеческие дети рождаются Светлыми? Даже если мать — Тёмная. При этом, по усреднённой статистике, от четырёх до восьми процентов новорождённых одарены, то есть имеют склонность к той или иной конкретной Светлой Стихии. При этом сам Свет «в чистом виде» воспринимать не перестают.

[*Гипотеза считается научной, если она удовлетворяет научному методу, то есть объясняет все факты, которые гипотеза призвана объяснить; не является логически противоречивой; принципиально проверяема, то есть потенциально может быть проверена критическим экспериментом; не противоречит ранее установленным фактам; приложима к возможно более широкому кругу явлений.]