Как по заказу 1-6. Компиляция (СИ), стр. 302

— Это когда как, — развёл руками лучник. Мне вообще показалось, что он нервничает, хоть и старается не показать. — Обычно староста вопросы разбирает, но ежели нужно, скажем, отряд послать опасную для деревни тварь уничтожить или ещё какой внешний вопрос решить — то ярла сажают, военного вождя сиречь.

— То есть у деревни есть мирный и военный лидеры? — уточнил я, и скорее для себя вслух прокомментировал. — Придётся не только со старостой контакты налаживать… Чего?

— Ну… как бы… — почему-то начал путаться в словах верзила, отводя глаза. — Раньше-то воинов из самых сильных охотников отбирали, бабки врут, что их бабки ещё и ритуалы выбора помнили. Да только давно уже на такие вылазки Рубежники из числа своих ходят. Мы же, сам знаешь, учёные и как лучше знаем…

— А ярлом считается командир опорного пункта, который обычно тоже из местных, — вдруг дошло до меня. Так вот почему за моё — чужака! — внимание к себе должны были передраться местные вдовушки! Вот почему Наташа безропотно приняла моё назначение себе в мужья — не какой-то там хрен с горы, аж целый вождь! — Ну и когда вы мне собирались об этой «совсем не интересной» подробности сообщить?

— Так сказал вот. Баюн просил, если что, тебя сюда к полудню привести — обещал, что Неяся, нашего старосту, к сему моменту дожмёт, значит, тебя признать, — сдал сержанта с потрохами Косточка. — А то ведь великое нестроение выйдет, если традицию, предками данную, порушить.

Ну, охренеть теперь!

Сержант, а если в терминологии армий королевств, то десятник — самый младший командир. В его прямом подчинении всего горстка рядовых, часто даже меньше десяти. При определённых условиях сержант может ограничено располагать «чужими» солдатами — но только пока рядом нет их десятника. В общем, очень небольшая шишечка на ровном месте. Но это если смотреть со стороны или с позиции офицера — а вот для своих подопечных младший командир подобен горе, что заслоняет Солнце! И не только потому, что способен превратить жизнь «своего» рядового в сущий ад — но и потому, что может сделать эту же жизнь куда как комфортнее и спокойнее. В любой армии второй навык очень ценится, но и без первого, даже командуя самыми лучшими солдатами, увы, не обойтись. Хотя бы для того, чтобы «наловить» посторонних рядовых на работы, которыми своих напрягать не желаешь.

С сержантским шевроном на рукаве я топтал сапоги почти целый год, так что волей-неволей превзошёл армейскую «науку». Потому не стоит удивляться, что зашедший в общинный дом следом за хмурым стариком Баюн аж сбился с шага, поймав мой добрый и многообещающий взгляд. Мастер-класс от бывшего сержанта действительному? Легко. Тем более, я тут, оказывается, целый военный вождь, а не просто какой-то там лейт, которых в Войске сотни. Великие деревенские интриганы ещё наплачутся от своей же хитрожопости, слёзками в кулак размером!

Нет, ну серьёзно — нельзя было заранее объяснить? С другой стороны, надо признать: я бы ключевских зарубежников точно сразу же послал далеко и надолго со всей этой закулисной политической борьбой в стакане воды, и уговаривать им пришлось бы меня долго. Именно политической — у общины девяносто пять процентов имущества в коллективной собственности, староста рулит экономикой всей деревни разом и ничего лично для себя с этого не имеет. Кроме реальной власти. Которую, как я понимаю, Баюн зачем-то решил слегка отжать.

И ведь всё просчитал, сорока болтливая! И что на других жителей Ключей мне, образно выражаясь, болт положить, и некая власть над деревенскими нафиг не сдалась, а потому не будет использована ради личной выгоды и во вред соплеменникам… вообще скорее всего не будет использована. И что при этом от нужд своих боевых товарищей я просто так не отмахнусь, сломав им их игру. Ну да, так конечно проще: чем объяснить и уговорить — втянуть в тёмную, ещё и красавицу-жену в постель оперативно пропихнуть, в качестве и дополнительного повода ввязаться, и своеобразного аванса. После всего, через что мы вместе прошли, после всего, что я для них сделал — ничего реально серьёзного в ответку я по такому ничтожному поводу, конечно, не учиню. По крайней мере, не сразу — мне тут два года куковать, я дурак, что ли, кардинально портить отношения со своими соратниками? А к концу срока контракта уже так и так остыну. Ну Баюн, махинатор хренов, я страшно отомщу!.. Если не лень будет сначала придумывать, а потом реализовывать эту «страшную» месть, конечно. Ладно, чего там от меня надо…

Староста по имени Неясь, отец покойного Филина, был убелён сединами, носил длинную бороду, и при ходьбе опирался на посох… М-да. Даже мне, чужаку, с первого взгляда было ясно: внешность-то обманчива. Во-первых, «посох» при ближайшем рассмотрении оказался всё тем же боевым луком — вон и тетива вокруг верхнего конца обмотана. Во-вторых, двигался пожилой мужчина столь легко и непринужденно, что становилось ясно — палка ему в общем-то не нужна, и таскается с собой лишь ради статуса. Ну и опять же, что-то мне подсказывало: если я попытаюсь просканировать своей магией этого типа, найду в его организме множество аномалий, относящихся к стихии Тьмы.

Староста довольным, мягко говоря, не выглядел. А вот Баюн едва ли не светился от плохо сдерживаемой улыбки… пока меня не увидел. Прожал, значит, старика, как и планировал — и даже по времени почти не опоздал к полудню. Ну-ну. Неясь прошествовал через весь зал, постукивая посохом-луком, аккуратно оставил оружие в углу и уселся на свой стул во главе стола. Косточка и Баюн расселись по лавкам, пришлось и мне последовать их примеру

— Укхм, — я едва не хихикнул от неожиданности, настолько похоже на сову ухнул старикан. — Ну?

— Наш лейтенант, Арн, — бодро представил меня сержант, старательно не встречаясь со мной взглядом.

— Болотный, значит, — переиначил моё имя на свой лад старый пень… и хотел бы я сказать — «трухлявый», но нет, пень был из тех, о которые на моей родине трактора ломали.

— В Горловине нашего командира прозвали «Волчья Погибель», — в тон седому «подсказал» командир неполного десятка разведчиков.

— Ухф? — глава Ключей наконец-то соизволил посмотреть на меня. Я не стал поправлять нашего штатного «сказочника», что «погибелями» обозвали вообще-то всех отвальных под моим началом — кроме, кстати, него самого. Пока мы выбивали и потрошили волков-мутантов у второй линии, кое-кто отлёживался в госпитале.

— Не против, если меня будут звать просто Огоньком, — хмыкнул я… и, подчиняясь душевному порыву, зажёг над левой ладонью язычок пламени. Полюбовался на него — и демонстративно «прихлопнул», ударив рукой по столешнице. Да-да, дешёвый пафос самого низкого пошиба, как он есть. Но раз уж меня втянули в действо, напоминающее пьесу, поставленную в заштатном провинциальном театре — почему бы и самому не поразвлечься? — Знаете, не люблю болота. И всё, что из них вылазит.

— Хуф, — то ли кашлянул, то ли прокряхтел староста. Уж не знаю, это его сначала прозвали неясью, а мужик слишком вошел в роль, то ли прилепили кликуху как раз за манеру ухать по-совиному, но получалось очень в тему. — Баюн сказал, ты магик?

Глупый вопрос после продемонстрированного, но, кажется, седой пень просто не успел придумать нового.

— Виталист, — отрицать очевидное я не собирался. Даже если бы мне пришла в голову такая блажь, рядом всё равно сидели и лупали желтыми гляделками два наглядных доказательства владения мною Жизнью.

— У наших баб в огородах зелень плохо растёт, и на моркву мне жаловались, — несколько неожиданно перевел тему старик. — А жинка твоя в том не сильна. Уж помоги односельчанам, раз такой кудесник… ярл.

— Э… хорошо, — это я уже сказал в спину старцу, посчитавшему, что дальше общаться не о чем. Вот и поговорили.

Я немного подумал, и тоже встал из-за стола. «Мои» отвальные тоже было начали подниматься — но не тут-то было, я жестом усадил их назад. А сам с невольно выползшей на лицо неприятной ухмылкой плюхнулся на освободившийся стул. Не даром я внимательно слушал слегка корявые объяснения Косточки.