Как по заказу 1-6. Компиляция (СИ), стр. 226

Когда-то давно, в студенческую пору я посещал военкомат… дважды. Кажется. Честно сказать, воспоминания почти начисто сгладились. Служить у меня тогда никакого желания не было: конец девяностых, престиж армии практически на нуле. Совать взятки, к счастью, не пришлось: всего лишь заплатил за аспирантуру, которую даже не посещал — так и дотянул до двадцати семи. Это я сейчас к чему? А вот:

— Мальчик, ты случайно дверью не ошибся? В утиратели сопелек гвардейцам принимают не здесь!

За грубым деревянным столом в окружении папок с бумагами мужик в кольчуге смотрелся откровенно чужеродно. Алхимический карандаш в его пальцах смотрелся едва ли не зубочисткой, а чтобы перекрыть ширину его плеч потребовалось бы поставить бок о бок двух меня. И ещё Таню сбоку пристроить — для гарантии.

— Я пришёл записаться на стажировку в Войско Рубежа, — вежливо сообщил я, протягивая направление от декана. В этот раз я учёл свою прошлую ошибку и нацепил мантию загодя, не доезжая до ворот крепости. Перепутать меня, виталиста, с немагом теперь было довольно сложно.

— За-пи-сы-вать-ся, — с не совсем понятной мне интонацией, но явно с удовольствием повторил собеседник, двумя пальцами принимая от меня документ. Печать он мельком осмотрел, но ломать, чтобы ознакомиться с содержимым, не стал. — И что же сподвигло тебя к такому эпохальному, не побоюсь сказать, решению, мальчик?

— Воля отца, — максимально ровно ответил я.

Ситуация, честно говоря, начала меня напрягать. Судите сами: в любых войсках маги — элитные боевые единицы. Или, в моём случае, элитные единицы поддержки. Здесь нет артиллерии в привычном землянам смысле слова, а метатели и уж тем более артефактомёты слишком дороги, чтобы стать массовым оружием. Особенно последние — их и в Рении на руках десятка два всего, кажется, а то и меньше. То есть обученный волшебник — желанное, и очень востребованное средство усиления любого войскового соединения. Да что говорить — вчера я вернул в строй больше двадцати человек за несколько часов. Бойцов, которые не пролёживали бы бока в лазарете, если бы в форте был хоть один маг, не важно какой Стихии: уж квалифицированному оказанию первой помощи учат всех аколитов, в чём магия реально очень важное подспорье. Того же Марата вспомнить, который Огнём — огнём! — мог закрывать раны, причём так, чтобы они потом не воспалялись. И тут — такое пренебрежение.

— Отца, значит, — просверлив меня долгим взглядом, но так и не добившись реакции, уже другим тоном сказал Рубежник. — Скажи мне, мальчик, он тебе смерти желал?

Видимо, моё лицо меня выдало, потому что глаза офицера слегка округлились.

— …Не уверен в его мотивах, — после паузы сумел сформулировать дипломатичный ответ я. Ляпнуть что-нибудь про Кристиана, которого тут обожают все и каждый, было бы откровенной глупостью. Такой же, как козырять его именем. Не хватало только чтобы меня засунули служить куда-нибудь поближе к этому давным-давно переставшему быть человеком уроду.

— Вот что… парень, — заменив всё-таки явно издевательское «мальчик», тяжело поднялся из-за стола Рубежник. Сразу стала понятна причина такого изначально пренебрежительного отношения: мужику я доставал в лучшем случае макушкой до плеча. Ещё один мутант, или природа так щедро одарила? Он протянул мне назад так и не распечатанное направление. — Волю отца нужно уважать, согласен. Но я не пропущу зеленого юнца, крови не нюхавшего, на передовую. Будь ты хоть десять раз маг — на заставе тебя просто убьют до того, как ты чему-нибудь научишься. Хочешь в Рубежники? Отслужи в гвардии свои три года, наберись опыта — тогда поговорим. Даже подскажу, к кому идти…

— Дело только в опыте? — перебил я его. Блин, ну наконец-то прояснилось. — Он у меня есть. Готов продемонстрировать.

— А ты упорный, — я расслышал нотку одобрения в голосе офицера. — И наглый. Хорошо, уговорил: выбью из тебя дурь. Вы, жизнюки, живучие вроде?

Сразу было заметно: штаб Рубежников хоть и находился в тылу, но местные к бою были готовы всегда. Арсенал содержался в идеальном порядке и находился в геометрическом центре здания — чтобы достичь его, в случае чего, как можно быстрее. В ответ на приглашающий жест взял пехотную пику из пирамиды таких же: длина почти такая же, как у моего эльфийского копья. Только наконечник другой, разрезать им что-нибудь было сложно, а вот колоть — самое то. Взвесив оружие в руке, я убедился, что баланс для меня проблемой не станет, и так же молча кивнул. Мужик сам ничего не взял, просто вывел меня на утоптанную до каменной твёрдости площадку на заднем дворе штаба (кажется «плац», да?) и просто сказал:

— Нападай. Поцарапать меня не бойся.

Эх. Где-то я это уже слышал. И ведь видно же, что оружие я как минимум не в первый раз в руках держу… Ну ладно. Не бояться, значит? Это я могу.

Демонстративно-аккуратно я развязал завязки на мантии у горла. Высвободил правую руку из рукава робы, перехватил копье, высвободил левую. Взялся за ворот… и одновременно с началом движения выплеснул всю доступную Стихию в мышцы. Отброшенная в сторону зелёная тряпка заставит даже опытного воина хоть на долю секунды, но отвести взгляд — наши глаза рефлекторно фокусируются на самом быстром и ярком объекте, это намертво «прошито» в мозгах куда глубже сознания. А больше мне времени и не понадобилось — не так уж далеко мы друг от друга стояли. Ни сдвинуться в сторону, ни сбить рукой удар Рубежник не успел. Начал движение — очень быстрое движение! — но моей форы хватило. Ведь бил со всей силы, бил по кратчайшей траектории, бил как по врагу — и удар даже не пытался сдержать. Всё, как просили.

Наконечник пики, как я уже и говорил, предназначен для колющих ударов. Пробивать как искусственную броню, так и естественные слои защиты. Пехотной пикой при известном умении можно свалить рыцаря на боевом коне. В смысле, вместе с конём — упёртая в землю под правильным углом пика выступает в качестве рогатины, на которую лошадь насаживается сама. Мой противник не был лошадью и стоял на месте — зато я мог в коротком рывке сравниться по скорости с боевым конём. Удар!

Кольчуга брызнула звеньями как лужа от брошенного камня брызгами. Сталь врубилась в плоть, пробивая себе дорогу… и завязла, будто я пытаюсь пробить не человека, а кусок глины. Массой этак в половину тонны — потому что более лёгкий я бы сдёрнул с места. А потом движение и вовсе прекратилось — могучие лапищи Рубежника сомкнулись на древке, окончательно останавливая удар. Мы молча уставились друг на друга, вдвоём держась за пику, потом как по команде посмотрели вниз: с грани наконечника скатилась одинокая капля крови и разбилась о плац. Н-да, всё-таки тоже мутант. Ну, хоть не похож по химическому составу на замаскированного Чужого.

— Гхм! — звучно прокашлялся гигант. Острая железка в брюхе ему явно не доставляла удовольствия, но и убить точно не грозила. — Как ты, говоришь, тебя зовут, маг?

Глава 3–1

3.

— Значит, опыт командования вне боевой обстановки — взвод, в бою — два человека? — Ромар поморщился и под столом потёр живот. От моей помощи товарищ майор отказался, хотя я предлагал. Настойчиво.

— Всё верно, — согласился я, не поправляя офицера. Я-то сам сказал «разумные», но раз он сам себя считает человеком, то на разницу между дочкой кузнеца и эльфийкой ему должно быть плевать.

— Не «всё верно», а «так точно!» — лицо Рубежника скривилось сильнее. Он и в первый раз гримасничал совсем не от боли. Не от физической боли, то есть: живот под повязкой, я подозреваю, у мутанта уже зажил, а вот повреждённое самомнение явно ныло и требовало сатисфакции. Надо отдать мужику должное: воли этим своим порывам он не давал. Старался не давать. — И эти ваши рабы, даже если их было четыре десятка, вряд ли могут считаться за рядовых-сослуживцев.